Хижина в лесу

      -Так значит, ты проживаешь здесь совсем один, — спрашивает Чонгук, любопытно рассматривая интерьер маленького жилища омеги, который помогает ему приземлиться на деревянную скамью.              Для него ребёнка, выросшего в роскоши, было дико смотреть на голые деревянные стены и пол, окружающие его сейчас со всех сторон. Жилище распространяло атмосферу грусти и бедности, и лишь Чимин, который абсолютно не вписывался сюда, заставлял на мгновение забывать о том, где находится альфа.Чонгук не хотел быть к нему таким грубым, но лишняя осторожность никогда не помешает, особенно в его случае. Не время ему заводить новые знакомства. Не сейчас.              -Да, совсем один, -отвечает лекарь, присаживаясь напротив Чонгука с небольшой миской воды, в которой плавает уже намокшая чистая тряпка, — Я сейчас должен промыть Вам рану, а уже потом нормально наложить повязки. Боюсь, что мог занести инфекцию, когда спешно оказывал помощь, но по-другому было нельзя, — виновато улыбается Чимин.              Альфа ещё раз окидывает взглядом дом, к своему удивлению, не замечая совершенно никаких предметов, для украшения пространства. Лишь небольшой столик, стоящий напротив окна, по которому аккуратно разложены различные флакончики и потрёпанные книги. Сбоку от двери стоит небольшая печь, на которой что-то располагается, вероятно недавно приготовленная юным лекарем еда, и рядом, на небольшом стуле, лежит свёрнутый кулек, из которого выглядывает ломоть хлеба. Дальше, почти в центре комнаты, стоит скамейка, на которой сейчас и находится альфа. Чонгук поворачивает голову немного взад себя, примечая ещё и закрытую дверь, наверняка ведущую в спальню юноши.              -Ты травник… Может, лекарь? -интересуется альфа, наблюдая за тем, как маленькие руки юноши напротив аккуратно начинают промывать его раны, -Чёрт, а это неприятно, — морщится Чонгук.              Чимин испуганно ойкает и наклоняется к ране, немного дуя на неё, стараясь быстрее закончить с процедурой и минимизировать боль.       -Простите, но без этого никак, — виновато поджимает пухлые губы омега, устремляя взгляд на альфу, — Давайте о чём-то поговорим, чтобы Вы смогли отвлечься от болезненных ощущений, — предлагает Чимин.       -Задавай тему, — стиснув зубы выдыхает альфа, — И перестань обращаться ко мне на Вы, я разрешаю общаться со мной неформально.              «Разрешает? Надо же… Он явно несёт службу на какой-то важной должности, его манера вести себя, да и само общение, выдают его», — приходит к заключению Чимин.              -А откуда В…Ты пришёл и куда лежит дальнейший путь, — проявляет интерес омега, продолжая свою работу по излечению альфы, — Явно не спроста ты оказался лежать на холодной земле, да ещё и с такими ранами».       — Я, кажется, тебе уже говорил, что ты слишком любопытен, Чимин, — усмехается Чонгук, замечая, как омега опёрся чуть влажной ладонью на его бедро, позабыв про собственные раны, -Ты так можешь попасть в неприятности. Не все люди будут к тебе дружелюбными, нужно это хорошо помнить. Никому сейчас нельзя верить».       -Даже тебе? -неожиданно спрашивает лекарь              «Мне особенно». — хочется добавить Чонгуку, но он решает не отвечать на вопрос.              Чимин заканчивает накладывать последнюю повязку на уже некровоточащую рану, и краснеет, понимая, что всё это время опирался одной рукой на альфу. Но тот, судя по его безэмоциональному лицу, был особо и не против, но продолжал пристально разглядывать лицо своего спасителя.       Омега отодвигается назад, и альфа садится прямо, хрустит шеей, и тяжело выдыхает. Ему будет нужна не одна неделя, а то и целый месяц, чтобы прийти в свою обычную форму.              «С моей регенерацией я встану на ноги очень скоро. Нужно только время, чтобы набраться сил», -думает про себя Чонгук, опуская взгляд на перебинтованную ногу, грудь и живот.              Чимин суетливо расхаживает по своим владениям, только сейчас вспоминая, что как бы тоже немного поранился.              -Извини, Чонин, — обращается он к Чонгуку, — Можешь подождать здесь пару минут. Я переодену грязную одежду, найду и тебе что-то, — добавляет омега, скрываясь за дверью.              Чонгук лишь успевает заторможенно кивнуть.              «Чёрт, я сам стал забывать, что на данный момент меня зовут не Чонгук. Может это удар по голове так на мне сказывается, что я такой не собранный», — думает раненный альфа.              

В комнате.

             «Зачем я вообще привёл его в дом, а если он грабитель или убийца, — тяжело вздыхает юноша и опускается на постель, которая сразу издаёт неприятный скрип, заставляя лекаря невольно вздрогнуть от привычного звука, — Хотя, у меня и воровать то нечего, разве что пару склянок с отварами и моё небольшое хозяйство. Однако думаю, что его это не интересует. Хотел бы я знать, что с ним случилось. Я его от части понимаю, Чонин сейчас крайне уязвим, а учитывая то, что он альфа, это ударяет по его самолюбию и гордости.»              Юноша стягивает с себя тонкую рубашку, откидывая на кровать и следом, развязав пояс штанов, остается почти нагишом.              «Наверное это очень опрометчиво и безрассудно, быть в таком виде, когда у тебя за дверью находится зрелый альфа, — ругает сам себя Чимин, — Дедушка бы точно этого не одобрил. Жаль, что его сейчас здесь нет», — грустно улыбается омега.              Юноша подходит к импровизированному деревянному шкафу, который, скорее, представлял собой пару сложенных досок и прикрытых тонкой белой тканью. У него никогда и не было ничего другого. И лучше юный лекарь тоже не видал. Судьба иногда бывает очень несправедлива, отдавая всё тому, кто этого не ценит и не будет ценить никогда, но не давая ничего тому, кто действительно это заслуживает и способен разглядеть такой щедрый подарок.       Чимин достаёт чистую рубашку и широкие штаны, которые он сшил себе сам, тайком смотря за тем, как это делает его дедушка, умеющий, по мнению омеги, почти всё на свете.Хотя, дед не мог колоть дрова.       Омега тепло улыбается, понимая, что неосознанно придался воспоминаниям, а его ожидает раненный гость. Он быстро заканчивает приводить себя в порядок, махнув рукой на ссадины на коленях и руках, захватив рубашку и штаны второго дедушки, выходит из комнаты.              -Держи, — застенчиво улыбаясь, протягивает одежду омега.              Альфа смотрит на протянутые вещи и вопросительно приподнимает бровь.              -А получше ничего не нашлось? -невольно вырывается из уст Чонгука              Омега резко притягивает вещи к себе, пряча на груди.              -Это вещи моего дедушки, грубиян, — впервые повышает голос Чимин, -Я…Они так дороги для меня, а ты смеешь так высказываться, -лицо юноши грустнеет, -Ты бы хоть спасибо за всё сказал или тебя такому не учили? Где вообще твоя благодарность?              Омега разворачивается, быстро шагая обратно, намереваясь вернуть вещи на их законное место.              «Самовлюбленный, невыносимый, — пыхтит от злости Чимин, -вот выгоню сейчас его на улицу, пусть сначала научится хорошим манерам, »              «Вот же, — чертыхается Чонгук, — Я совсем не хотел задеть его чувства, но видимо это сделал», — жалеет Чонгук, замечая, как Чимин, склонив голову, идёт в обратном направлении.              Чонгук, благодаря волчьему нюху, чувствует смену настроения омеги. Тот буквально источает волны недовольства, смешанного с небольшой обидой. Руки действуют быстрее тела. Альфа догоняет омегу, хватая за локоть. Тело лекаря немного вздрагивает, он пытается вырваться, но явно уступает в силе.              -Пусти, — просит Чимин, не желая сейчас смотреть в лицо Чонгука, — Пусти, пожалуйста. Мне больно.              Альфа немного ослабляет хват, но не отпускает пойманную добычу от себя. Он осторожно разворачивает омегу к себе лицом, встречается с ним взглядом, видя что тот почти плачет. Что-то внутри неукротимого Чон Чонгука, воина, которого боятся четыре королевства, щёлкает. Он хочет прижать к себе хрупкое тело, окутывая своим теплом и естественным ароматом. Волк внутри него впервые подаёт желание позаботиться о ком-то. Желание позаботиться об омеге.       Чонгук встряхивает головой, отгоняя наваждение от себя, вновь запирая своего внутреннего зверя на замок, ключ от которого он никому и никогда не доверит. Его пугают такие незнакомые до этого момента эмоции.              -Извини меня, — искренне просит прощения альфа, — Я был не прав, мне не следовало говорить такое.              Альфа наблюдает за тем, как Чимин недолго что-то взвешивает и обдумывает в своей голове. Омега кивает вверх-вниз, давая понять, что всё нормально.              -Так это мир, Пак Чимин? -улыбается Чонгук, отпуская руки омеги из своего захвата.              Чимин вновь протягивает предложенную ранее одежду Чонгуку, но на этот раз альфа уже её принимает, благодарно кланяясь в ответ.              -Мир, — не сдержав улыбки говорит Чимин, — Ты, наверное, голодный? -спрашивает он, обращаясь к Чонгуку.       -Как волк, — по-доброму шутит альфа, — Неужели ты и едой меня угостишь?              Чимин указывает на стол, приглашая гостя сесть, принимаясь вежливо выставлять приборы.       На столе оказываются две глиняных тарелки, в которых лежит картофель, две ложки и небольшой ломоть хлеба. Чимин немного мнётся, замечая, как альфа пристально разглядывает накрытый стол,ожидая чего-то ещё.              -Это всё, что у меня есть, — объясняет Чимин, — Если ты такое не ешь, то прости. На другое средств нет.              Альфа пару секунд внимательно смотрит на омегу, затем берёт в руки ложку и отправляет себе в рот порцию еды, закусывая хлебом.              -Давно не ел толчённый картофель, — говорит альфа, — Было вкусно… А молока не найдется еще к нему?              Чимин, так и не съевший ни ложки, счастливо вскакивает и достает из шкафа небольшой кувшин, ставя его перед альфой.              -Оно свежее, утреннее, — говорит лекарь, ставя перед Чонгуком стакан, из которого тот может пить.              Чимин тоже принимается за еду, радуясь тому, что, впервые за несколько лет, ест за этим столом не один.              «А может он не так уж и плох, как хочет казаться», — думает про себя Чимин, подперев правой рукой подбородок и наблюдая за тем, как альфа с аппетитом доедает приготовленную им еду.