Они утонули во Лжи

      Далтон Баррингтон имел болезненную, омерзительно-неконтролируемую тягу к рефлексии о прошлом, и сегодняшний день этому способствовал наиболее всего в году. Прошло уже семнадцать лет с того, полного липкого и противного как жвачка под столом, ужаса. Каждый год мистер Баррингтон заново испытывал то чувство беспомощности перед обстоятельствами и тревогу, смешанную со страхом. К счастью, сегодня его помощником был виски, выдержанный с 2010 года, как-никак, мужчина питал надежды, что спирт поможет загнать этот едкий комок эмоций подальше, на задворки разума.       Это было летом, тогда их семья, состоящая из двух десятилетних братьев двойняшек, огромного ирландского волкодава Игги и родителей, отдыхала в собственном загородном доме. Хоть у соседей и были дети, мальчишки чаще всего играли на своем участке. Отец поручил Далтону заботу о младшем брате – Генри, но отнюдь не из-за смешной разницы в несколько минут. Что-то не так было с мальчиком, он часто плакал без причины, испытывал трудности в общении со сверстниками, а в то лето то и дело рассказывал про пришельцев, которые непременно его похитят для экспериментов, отец только сказал, что это мамина болезнь передалась младшему брату, и что позже он обязательно найдет лекарство. Далтон же сам не был заинтересовал в ровесниках, он обладал природной проницательностью, и вместе с тем, уже не детской, порой пугающей даже взрослых, прагматичностью. Благодаря этому он быстро завоевывал лидерство в любой компании и тут же охладевал по отношению к таким скучным и управляемым ровесникам. В тот день было совершено много ошибок, которые привели к такой неотвратимой, рвущей жизнь на две части катастрофе. И первая была сделана, когда Далтон в очередной раз не поверил в бредни про пришельцев, пес упорно молчал и не подавал виду, что в окрестностях кто-то есть, и ему старший брат доверял куда больше. Вторая же – когда Генри очень уж был напуган и вечером убедил положить Игги в их комнате. Кажется, сегодня опять был плохой день. На первом этаже плакала мама, иногда ее всхлипы сменялись на крик, и можно было услышать обрывки фраз «...заберут нас», «… бессмысленно», «...улететь в другую страну...». Далтон не переживал, он знал, что отец будет долго и терпеливо утешать жену, скоро ее рыдания сменятся на тихий плач, он даст ее волшебные таблетки, он запоет ее любимую песню и мама заснет в его объятиях. Раньше это и правда было страшно, но папа смог убедить сыновей, в том, что он волшебник, и очень скоро изобретет лекарство и «расколдует маму», и вот тогда они станут настоящей семьей, посещающей кинотеатры и катающейся на велосипедах по паркам, прямо как в этих тошнотворных фильмах про семейные ценности, а пока предстояло чуть-чуть подождать. И дети ждали, верили в чудо и грелись надеждой на счастливую семью, как на картинках. В этот вечер все было не так. Когда мама успокоилась, послышались выстрелы. Ровно два. Как и крики, разделившие их. Затем переговоры, тихие, слов не разобрать. А дальше, ровно десять шагов по лестнице, и еще пара по направлению к комнате. Дверь открылась, на пороге стоял крепкий, высокий мужчина в маске, и только его злобные, темные как самый страшный угол в подвале глаза были не скрыты. Он был вооружен ножом и револьвером, преимущество было бы на его стороне, если бы не Игги. Пес проявил необычайные для собаки сообразительность и коварство, не издав ни звука во время стрельбы, и затаился у входа в комнату. Никак не предупредив о своей атаке, он кинулся на недоброжелателя, но тот быстро увернулся и полоснул собаку по морде, кровь залила глаза защитника, повысив шансы мужчины. Но лишь мгновение помедлив, волкодав бросился в атаку вновь, к несчастью, из-за травмы он промахнулся и вцепился в предплечье правой руки преступника. Кости захрустели и начали крошиться, словно леденцы, рефлекторно пальцы разжались и револьвер выскользнул и отлетел в сторону старшего брата. Снова случайность, которая сломала все, если бы пистолет оказался у Генри, ничего бы и не было дальше, только тьма, что казалось, еще с того дня заждалась старшего из братьев. Но судьба решила иначе. И в том момент Далтон был в ступоре от страха, мысли и эмоции внутри него метались, словно хорек, по стенкам клетки, он смотрел как пес кромсает предплечье мужчины и видел, как серебристое лезвие упиралось в живот собаки, а через пару мгновений исчезло внутри, на брюхе животного появился глубокий разрез, но герой лишь взвизгнул и в исступлении вцепился еще сильнее в то, что когда-то было предплечьем. Пес будто понимал, что стоит отпустить негодяя, тот тут же ринется за оружием, и тогда все напрасно. Далтон видел, как стремительно кровь покидает тело друга через разрез, и внутреннее содержимое брюшной полости проглядывало через мех, рана была смертельная. Из-за его малодушия пострадал друг, нельзя больше медлить, мальчишка бросился за спасительным оружием, и все стало иначе, как только его пальцы коснулись холодного металла. Холод будто проник в его разум, усмирив эмоции и чувства, которые метались там, не оставляя место хладнокровию и сосредоточенности. Стало важно только одно – или он убьет неизвестного в маске, или жертва Игги будет напрасна и умрут они все. Выстрел, один, точно в лоб. И ничего. Холод металла будто поселился в мыслях, принеся не только спокойствие, но и паталогическое равнодушие. Мужчина повалился на пол, ни сказав ни слова, Игги выпустил руку из пасти. Генри плакал, в отчаянии бросился к раненному любимцу, он пытался своим носовым платочком, с вышитыми на нем цветами, оттереть кровь с морды питомца. От страха и шока младший брат стал по-детски глуп и наивен, он утешал друга, уверял, что скоро приедет помощь и все будет хорошо, хотя вероятно, хотел убедить в этом самого себя. В дверях показался сообщник, но он мгновенно получили две пули, в висок и сердце. То, что должно было быть сердцем у стрелка теперь будто не существовало, сменившись на пустую рациональность и жажду выжить. Мальчик прикинул, органы сильно повреждены, пес в лучшем случае протянет не больше получаса. И хоть, и Игги показывал недюжинное для животного мужество, стойко перенося нестерпимую боль, не издавая ни звука, младшему брату не пойдет на пользу сидеть в крови и тешить себя надеждой. И было кое-что еще. Волкодав так доблестно и самоотверженно защищал их, а сейчас страдает, заслуживает ли он этого? Будет ли это… милосердием? Баррингтон старший решил, что да, и следующая пуля оказалась в голове храброго до последнего защитника. Генри уставился на брата с неподдельным ужасом и страхом, но даже это не истребило его абсурдной наивности. Он просил спуститься вниз, вызвать скорую, потому что преступники наверняка промахнулись, и всех еще можно спасти. Генри это не пойдет на пользу, вид мертвых родителей углубит ту трещину в нем, и разобьет то, что так отчаянно пытается быть целым. Но никакие доводы и разговоры не убеждали наивного, напуганного ребенка, и когда он уже направился к двери, замешкавшись у трупа, не в силах его перешагнуть, выбора не осталось. «Это для его блага, я должен заботиться о нем, как велел отец, он не должен разбиться» - Далтон направляет револьвер на брата и угрожает, что выстрелит, если тот выйдет из комнаты. Как же повезло, что от испуга и стресса Генри не посчитал до шести. Для Генри старший брат навсегда останется монстром, убившим его друга и направившим оружие на него самого.       Он точно не мог поступить иначе. Виски был допит, и, кажется, тот хитро ухмыляющийся продавец обманул его, и голова уже начинала раскалываться, хотя, быть может, раздумья тому виной. Мистер Баррингтон мечтал, что когда-нибудь воспоминания перестанут приносить только боль и тревогу, но как и многим мечтам, этой не суждено было сбыться.