Они утонули во Лжи

      Далтон задумчиво смотрел в потолок, кровать была такой теплой и выбираться из объятий одеяла так не хотелось, но предстоящие дела были куда важнее и приятнее. Голова раскалывалась от вчерашнего виски, кажется тот хитрый парнишка его надул, продав что-то в красивой бутылке, но совершенно не имеющее ничего общего с приличным алкоголем. Через несколько минут он выкарабкался из плена одеял и начал собираться. «Умылся, причесался, и осталось только под этот случай найти подходящую бабочку» - размышлял молодой человек. Он спешно накинул пальто на пиджак, глянул в зеркало, облегченно вздохнул, потому что паленый виски не отразился на лице и время бриться еще не пришло. Взяв зонт-трость, он выскочил из квартиры, в холодный и неприветливый мир. Тот самый зонт-трость, костюмы, пальто - все это было близко Баррингтону, внешним атрибутам джентльмена не хватало бы только возможности жить, не работая, получив наследство пожилой почившей родственницы. Дождь лил как из ведра, брызги луж так и норовили забрызгать пальто и брюки, мир был враждебен, впрочем, как и всегда, порой Далтону казалось, что жизнь прожевала его как жвачку, но он вырастил в себе лезвие, и готов покалечить любого, кто лишь попробует что-то из него слепить.       После убийства двух неизвестных он оставался хладнокровным и здраво рассудил, что нужно взять с собой немного денег на случай, если вернуться сюда не доведется. Мальчик запер Генри в комнате и спустился на первый этаж, пробрался в родительскую комнату. Родители лежали мертвые, и по их положению было видно, что муж пытался заслонить собой любимую женщину. Прежнего Далтона это сломало бы, прежний мальчик видел бы эту сцену кошмарах, но холод уже проник слишком далеко в душу героя, он лишь начал терпеливо обыскивать спальню, в поисках пароля к железному хранилищу. Заветная бумажка оказалась в руках папы, наверняка он пытался откупиться. Те бумажки когда-то определили будущее Баррингтона. Гуляя в парке развлечений, мальчик заметил тир и, не раздумывая ни секунды направился туда. Но горькое разочарование, испытанное в тот момент до сих пор иногда во сне мерещится мужчине, и на утро он просыпается в ужасе от беспомощности перед самим собой. Пистолет был игрушечный, из дешевого пластика, грелся в руках и становился скользким от пота. Страх, паника, беззащитность перед своими эмоциями, невозможность успокоить того хорька, в панике копошащегося в глубинах сознания. Это было отвратительно, до смешного глупо и страшно, словно засунуть себе в рот кулак и не суметь его вытащить обратно. Мальчик бросился бежать, как можно дальше от самого себя, время и пространство перестали существовать в этот момент. И вот, он натыкается на настоящий тир, трясущимися руками оплачивает полчаса стрельбы, нетерпеливо слушает инструктора, не сводя глаз с пистолета в руке взрослого. Тишина, мертвое спокойствие в голове, как только оружие оказывается в скользких от волнения ладонях, эмоции уступили место разуму и рациональности, он вновь обрел контроль над собой. - Мистер Баррингтон? У вас же сегодня выходной, разве нет? – голос сотрудника звучал удивленно, и в нем чувствовалась плохо скрываемая неприязнь. - Я ненадолго, хочу настроиться на сегодняшний вечер, мне нужно быть на высоте.       Сегодня было запланировано собрание НАП( национальной английской премии). Далтон вихрем ворвался в старинное здание родового особняка купеческой семьи, которое сегодня послужило местом встречи именитых ученых. Вода ручьём стекала с его изрядно потрёпанного дорожного плаща, взгляд глаз, скрытых за темными очками, внимательно оглядывал собравшихся. В зале было полно народа и никто не обратил на него внимания, даже когда он, пробираясь к своему месту, наступил кому-то на ногу. Наконец, после долгого пути среди толпы ученых мужей и их ног, он плюхнулся на кресло и прислушался, ведь за головами "великих умов" было затруднительно что-либо разглядеть. За трибуной стоял невысокий коренастый мужчина с густой бородой, по торжественному случаю одетый в красный бархатный костюм.       - Как многие из вас знают, в этом году пройдет заключительное вручение Нобелевской премии. Каждый из присутствующих сейчас в зале сделал все возможное и невозможное, чтобы попытаться вписать свое имя в историю науки. Итак, давайте же взглянем на имена счастливчиков, которым выпал шанс показать, на что они способны. - Мужчина взял в руки список фамилий и тепло улыбнулся в бороду. Далтон в ожидании вздохнул и повернул голову в сторону, вдруг замечая, что в зале находится его брат- Генри, тот как обычно сидел в зажатой позе, смотрел в пол, и нервно потирал кольцо на пальце. - Мистер Далтон Баррингтон за неограниченного искусственного интеллекта. Это позволит нашим роботам(далее МАР) самообучаться и использовать реальных исторических личностей для копирования паттернов поведения. Это изобретение изменит окружающий мир! И тут Генри не выдержал. Огромное количество бессонных ночей, нервов, десяток лет непрерывной работы сейчас катились на самое дно Марианской впадины. Он вскочил со своего места и закричал, обращаясь даже не к Далтону, а ко всему миру. Который сейчас был к нему слишком несправедлив. - Это мои чертежи, он украл их! Это должен быть мой шанс! Я уверен, что он вас всех купил! Да он же сидит на церуме! Зал изумлённо ахнул, пара минут, и вдруг в помещение ворвалась группа полицейских. Их было около пяти, каждый вооружен до зубов, и эти агрессивно настроенные ребята направились к замершему Баррингтону младшему. Далтон был внешне невозмутим, но в голове так и вертелось «Генри, ты несмышленый ребенок, как и 17 лет назад, что бы ты сделал с тем влиянием и славой, которые получил? Все это – твоя детская, незрелая мечта, она не стоит ничего!». А Генри кричал, что говорит правду, что его брат наркоман, пока тяжелая рука полисмена не зажала ему рот. Остаток вечера прошел спокойно, совесть не донимала старшего брата, лишь предвкушение славы и влияния его грело, и мешало усидеть на месте. Когда гости и журналисты разошлись, мужчина в форме охраны остановил Баррингтона и велел ему дождаться полиции. - Что случилось? - Ваш брат мертв, другие подробности мне запрещено разглашать. – по тону этой фразы, полностью ровному, Далтон догадался, перед ним один из роботов. Взгляд Баррингтона упал на пятно крови на ковровом покрытии, наверняка это Генри вмазали те ребята, когда он сопротивлялся.       Крыжовник. Кажется, он догонял брата, но тот, поцарапавшись о куст, упал. Игги, взволнованный суетой радостно гавкал, а Генри разрыдался. Далтон сел на траву рядом и крепко обнял брата. «Крыжовник мы на место поставим, никто и не увидит, что он завален был, а ранки заживут. Давай я подорожник приложу?» И те слова подействовали целительно, совершенно успокоившись, Генри спросил : «Что со мной не так? Почему другие дети сторонятся меня?» .Далтон помрачнел, ему больших усилий стоило подобрать подходящие слова : «Ты особенный, я вдел какие штуки ты делаешь из лего, и я уверен, что ты достигнешь чего-то великого. А потом, папа найдет волшебные витаминки, и расколдует и тебя, и маму. И тогда ты будешь окружен дорогими тебе людьми и даже забудешь обо всем, что тебя тревожило сегодня». На лице мальчишки засияла улыбка. И тогда старший из братьев почувствовал настоящее счастье, хотелось смеяться и непременно можно было улететь, если только повыше прыгнуть. Такое странное, почти забытое чувство собственной нужности, полезности и желание делиться своей любовью с другими. Это был один из немногих эпизодов, куда было очень приятно возвращаться, но, увы, очень мучительно оказываться вновь в реальности.       «Черт, и как люди это делают, как они остаются в реальности, не падая постоянно в ворох болезненных воспоминаний, не прокручивая их снова и снова? Как они отмахиваются от прошлого, словно от назойливых мух?» - с этой мыслью Далтон опомнился, смутно, в картинках всплыла поездка в полицейской машине и нежелание очередного робота отвечать на вопросы про смерть брата. Сейчас он сидел в кабинете, и взгляд уже начал бы блуждать по интерьеру, если бы не точка притяжения. Он не мог не смотреть в карие глаза напротив. Принадлежали они девушке, сидящей напротив, табличка на столе гласила «главный следователь». - Здравствуйте, Мистер Баррингтон. Меня зовут Аманда Янсон. Вам известно судьбе вашего брата? – глаза ее все так же отвлекали от всего происходящего, было в них что-то живое, искренний интерес к окружающему миру, что не могло не внушать надежду на то, что дело это она не оставит. - Нет, мне ничего не сказали . - Это странное дело. Мы нашли останки вашего брата в духовой печи. Кто-то расчленил его и сжег, так, что осталась лишь горстка пепла и старое золотое кольцо. Не знаете ли вы, кто мог это сделать? - Честно говоря, я не знаю, мы не общались… года три. Я бы очень хотел знать, но, боюсь, даже соседи знают его лучше меня. - Мне придется закрыть это дело. Мистер Баррингтон сначала впал в ступор, но потом он внимательно оглядел помещение, в шкафах, на столе, на подоконниках лежали кипы бумаг, сама девушка по привычке сидела ссутулившись. Очевидно, работа с документами, постоянные требования начальства и полная нехватка времени на жизнь меняют людей. И вся эта живость осталась только в глазах. - Ваш брат обладал нездоровой психикой, мы уверены, что он просто накурился чего-то или кололся со своим другом-психом, и дальше и произошла трагедия. Если мы будем расследовать смерть каждого сумасшедшего, никаких дополнительных смен не хватит. Далтон чувствовал ярость, закипавшую внутри. Но не от самих слов, а осознания собственного бессилия, и от равнодушия, которое чувствовалось в словах служащей. Что-то произошло. Пара секунд и его кулак врезается в женское лицо. Единственное – на что хватило самоконтроля – контролировать силу удара, и стараться не нанести серьезные травмы. Кажется что-то не так, пара метких ударов из под тишка ошеломила его. Так дрались дворовые мальчишки, силы не доставало, но все удары сыпались быстро и непредсказуемо, задачей было обезвредить и запутать противника, а не покалечить. Вдруг, в руке девушки появляется прозрачная бутылочка, через пару мгновений следователь бросила на пол емкость, и та разбилась, погрузив их обоих в туман забвения.       Очнулся Баррингтон в тюремной камере, и с удивлением обнаружил за решеткой еще и Аманду. На лице ее красовалась пара фингалов, а одна рука располагалась на предплечье другой, очевидно закрывая повреждение. - Мисс Янсон, почему вы здесь? – - Сказала, что драку начала я. – она ухмыльнулась, но было видно, что это приносит ей боль. - Где? Когда вы научились так драться. – недоумевал парень. - Выросла в Даундоне, среди нищеты, криминала и грязи. Могу за себя постоять. – ее голос был искусственно безличным, похоже девушка провела годы работы над принятием прошлого и все же, она явно была смущена своим происхождением, и упоминание о прошлом ее тревожило. -Сожалею. – Далтон ощупывал лицо на предмет повреждений, а слово это было брошено скорее из вежливости. - Я давно не чувствовала себя такой живой, это… происшествие меня разбудило, и я благодарна вам. – в глазах Аманды сверкнул озорной огонек, затем она подползла ближе и протянула руку сквозь прутья клетки. Мистер Баррингтон в легком недоумении пожал руку, и ощутил ладони небольшой листочек бумаги. Следователь подозвала охрану и попросила сопроводить ее в уборную. Далтон понял, что это сигнал, и, пока пристальный взгляд полицейского не был устремлен в его сторону, рассмотрел послание.       «Спасибо Вам. Я не смогу открыто помогать вам в раскрытии этого дела, но все возможное – сделаю. Сегодня ночью на месте преступления будет дежурить в два раза меньше МАР. В деле указано, что убийство совершено в состоянии измененного сознания, вероятность возвращения преступника на место убийства крайне мала. Прилагаю тут еще адрес одного торговца в Даундоне, у него могут найтись нужные вам вещи.» «Такая странная, бескорыстная помощь, где-то» - подумал Баррингтон. Холод и смертельная усталость начали распространяться по телу, и Далтон знал, что ему необходимо попасть в Даундон, чтобы выжить, он должен продолжить борьбу, он не чувствовал такого желания жить еще с той самой ночи.