Зависимые

Жить у Морозова было непосильной задачей для Даши. Кофе горький, маленькая сестра все время плачет, его мама смотрит, как на больного облезлого котёнка, которого Макс притащил домой без спроса. И самое главное - он... За эти два дня они не проронили ни слова. Ели молча, спали раздельно, в школе занимались своими делами. Будто прожили тридцать лет вместе, вырастили детей, построили дом: молчат, страсти нет, но из дома никто не уходит - слишком дорогое место, слишком много здесь взрывалось эмоций и страсти, но любовь не исчезла, не прошла - просто стала другой - более спокойной, разумной...Вода не выкипела - просто газ выключили... Но в нашем случае все иначе... Глупо, да? Спать в его футболке, на его кровати, в его комнате и ничего не говорить? Да как же, черт возьми, ужасно чувствовать двадцать четыре на семь жалость к себе. И ведь каждый, кому не лень спросил, откуда у неё такой синяк. "Даш, это тебя так Морозов?" - сострил какой-то умник из класса. И вот тогда ей стал необходим альтернативный утопичный мир, где она сама могла выбрать свою роль. Ей нужно было посмотреть на физическую и моральную боль через призму розовых очков. Нужно было посмотреть через стекло, сколотое от окна в этот безумный мир, протереть и взглянуть снова. Её сердце воодушевленно бьётся, а потом останавливается. Просыпайся. Бордовый занавес открывается. Тысячи глаз приковали свои взгляды к тебе. Музыка глушит. Чайковский - Увертюра "Гроза". На сцене момент из эпопеи "Война и мир" о семье Ростовых. Здесь царит благополучие, спокойствие и доверие. Граф вскочил и, раскачиваясь, широко расставил руки вокруг вбежавшей дочери. -А вот она! - смеясь закричал он. - Именинница! Ma chere именинница! -Милая, на все есть время, - сказала графиня, притворяясь строгою. - Ты её все балуешь,-прибавила она мужу. -Здравствуй, моя милая, поздравляю вас...Какое прекрасное дитя, - прибавила гостья обращаясь к матери. -Видите?... Кукла... Мими... Видите, - заговорила девочка в фиолетовой платьице, Даша наконец чувствовала внимание к себе, пусть и в виде актёрской игры. -Скажите, моя милая, - сказала она, обращаясь к Наташе, - как же вам приходится эта Мими? Дочь верно? Ей очень нравилась эта роль. Уютно. Спокойно.... В обращении со своей матерью Наташа выказывала внешнюю грубость манеры, но так была чутка и ловка, что как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни неприятно, ни неловко... Думала, что жизнь её кончена, но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность её жизни - любовь - ещё жива в ней. Проснулась любовь, и проснулась жизнь... *** Она открывает глаза за скрипучей, исцарапанной партой. Поворачивает голову и снова видит его. -Даш, тебя к доске вызывают, - немного нетерпеливо окликнул её Максим. -Мм? - потерянно отозвалась Даша. -К доске иди, - кивнул он с сторону учителя. -Старкова, ты к доске собираешься!? - громко и настойчиво произнесла учительница, - Ты где там витаешь? Она молчала и закрывала глаза, пытаясь вернуться туда. Вновь почувствовать себя той маленькой девочкой в платьице, которой интересовались все - и родители, и гости. -Можно выйти? - прохрипела блондинка, медленно поднимаясь на дрожащий ногах со стула. Оказаться на той сцене не получалось. Просто закрыть глаза было недостаточно. Она уже целиком вернулась сюда. Слышала каждый скрип карандаша, каждый шёпот, каждое постукивание ручкой... Учитель не разрешила уйти и поставила два. Старкова побледнела и почувствовала какой-то мгновенный щелчок. Ей стало тяжело дышать, голова закружилась. Она соскочила со стула и покинула класс. Потом спустилась к актовому залу и затем в подвал. Там было тихо, впрочем, как и всегда. Она села на крупную ржаво-синию трубу и закурила мятную сигарету. Её юбка была испачкана пеплом и землей. Она вновь попыталась закрыть глаза, но почувствовала, что может просто заснуть. После она погрузилась в свои мысли. "Да что с ней такое происходит?" - зудели мысли в голове Морозова, - "Мы ещё никогда так долго не молчали..." Мысли совершали атаку за атакой на Максима. Ему чертовски захотелось её обнять. Ночует с ней в одном доме и ещё должен выискивать время, чтобы взглянуть ей в глаза! Дома сейчас были проблемы, мама заболела, и затеянный ремонт пришлось отложить. Неожиданно появившаяся гостья вызывала сомнения в семье. Синяк под глазом, странное ежедневное состояние, отсутствие связи с родителями - это все, что видела в этой девочке мать Максима. Даша, конечно, не могла это не замечать. Вечное незримое давление. Но как же хорошо было сейчас, в тишине, в одиночестве, в полной отгороженности. Давно она не испытывала такой тяжести и длительного отсутствия возможности легко вздохнуть. А так хотелось. Она затянула едкий дым в лёгкие и раскашлялась, как в первый раз. И кашляла, пока не почувствовала, что давится слезами... Весь оставшийся урок прошёл мимо Морозова. В последнее время он ощущал столько холода от Даши, сколько не было в его жизни в целом. Нужно было восполнить тепло. Поэтому со звонком он решительным шагом дошёл до класса Юли, схватил её за руку и затащил в душевую. -Макс... Это что за внезапность? - дернувшись от неожиданности, произнесла Юля. -Ты очень красивая, - он сказал это как-то быстро и неразборчиво, поспешив оставить небольшой засос на её шее. -Так, всё, мне пора, - резко оборвала Юля. Она всегда была в восторге от его темперамента, грубых касаний и голоса, но сегодня хотелось его ударить. Казалось, ещё немного и он пренебрежительно попросит: "давай по-быстренькому". -Ты чего? - раздражительно отозвался брюнет. -Ничего... Можно как-то поуважительнее? Он показательно убрал руки и отошёл к двери. Отвернулся. Быстро прогнал ещё раз всю ситуацию в голове и передумал уходить. -Ладно, Юль, я не хотел... Прости, - неуверенно произнёс он. Она посмотрела на него сначала со злостью, а потом немного улыбнулась. Он подошёл, взял её за талию и поцеловал, потом посадил на подоконник и начала расстегивать рубашку... Старкова уже достаточно долго была в подвале. И, дабы не привлекать к себе внимание острым запахом сигарет от её светлых, переливающихся локонов, она решила вернуться в класс. Уставшая девушка дёрнула за ручку, но открыть дверь не смогла. И, как бы кинематографично это не звучало, та не поддавалась никак. Удивительно, но это не испугало блондинку, даже наоборот обрадовало сначала. Правда, потом она поняла, что телефона с собой не взяла и отсюда её вряд ли кто-то услышит... *** -Максим, ну, ты хоть дверь то закрывай в следующий раз. А то та девочка была в полном шоке, у неё теперь травма будет, - говорила Юля, немного заигрывая. Он усмехнулся в ответ, натягивая серый пуловер. Потом предложил дойти до столовой. По дороге он неожиданно вспомнил, что Авдеев хотел что-то с ним обсудить и настаивал на встрече перед обедом. -Подожди меня здесь минут 5, пожалуйста, ладно? Я там кое-что пообещал... Короче, потом расскажу. Я быстро. "Неожиданно появился и также неожиданно теперь пропадает, странный какой-то сегодня..." - подумала Самойлова. Андрей уже нервно ждал Макса у библиотеки.  Последнему этот разговор был неприятен от слова совсем. -Чё ты хотел? Я тебя слушаю. - агрессивно и неожиданно начал появившийся из ниоткуда Морозов. -Привет. Я... Черт, даже не знаю, с чего начать... - вздохнул шатен, - В общем, - он приостановился, - Ну ладно я понимаю, Даша. Признаю, я поступил не очень красиво с ней, и она имеет реальные причины меня ненавидеть, но ты... Почему ты так реагируешь? ... -Слушай, ну-ка дай подумать...- протянул он, - Хм... Ты просто придурок... Достаточно объективная причина? - съязвил Морозов. И дело даже не только в том, что "враги моих друзей, мои враги"... Я просто разочаровался в тебе. Это были не просто непонятки в отношениях - ты её предал. -Вот именно - это н-а-ш-и отношения, при чем тут ты вообще!? - последовал решительный ответ. -Ни при чём. Просто теперь я знаю, что ты способен предать. И внимание вопрос: нужен ли мне такой друг вообще? Последняя реплика накрылась оглушительной тишиной. А затем режущим звуком сирены. Со словами по громкоговорителю о пожаре... Никто даже значения этому не придал. Затем оба переглянулись. -Ну, я думаю, мы закончили, - продолжил Макс. Его неожиданно прервала девушка Андрея (та самая): -Андрей, Светлана Николаевна сказала организовано покидать школу и строиться на улице, тревога не учебная, - волнительным голосом произнесла она. Огонь тем временем уже распространялся по всему третьему этажу. Кто-то разбил пробирку с магнием в классе химии, вспыхнула проводка и далее по цепочке. Всё произошло так быстро, что никто ничего не успел заметить и предотвратить. От некоторых помещений уже осталось пепелище. Дети паниковали, толпами выбегали из школы, несмотря на то, что всегда проходили учения и были знакомы с правилами техники безопасности. Максим и Андрей со своей девушкой бросились к выходу. Но их лёгкие начали наполняться дымом. Угарный газ уже не позволял двигаться. Глаза слипались, сознание мутнело. Образовавшийся карбоксигемоглобин не мог обеспечить клетки кислородом. Покинуть школу им помог кто-то другой. Было, правда, страшно. Страшно до дрожи. Прошло ещё минут десять прежде, чем Морозов смог спокойно дышать. Солнце светило очень ярко, и на улице было тепло, как летом. Максим очень внезапно вернулся к реальности, огляделся по сторонам, потом быстро достал телефон и начал судорожно листать список контактов. Сердце так ритмично выбивало имя Даши. Он не видел её с прошлого урока. На звонок ответа не было. С одноклассниками она не находилась. Морозова накрыла какая-то паника... В этот момент сзади кто-то схватил его за плечи и повернул к себе. Это была Юля. Она заключила своего молодого человека в объятия. -Ты где был? Я уже испугалась... - с большой радостью во взгляде сказала она. -Я... Да... Я тоже испугался, - потерянно говорил он, еле собирая слова в предложения. Максим быстро что-то сказал и растворился в толпе. Он бесконечно набирал один и тот же номер. А телефон Старковой тем временем вибрировал на парте в классе. Предчувствие какой-то катастрофы не покидал его. Он пробежался по классам, которые организованно были выстроены на школьном дворе, спрашивал Дашу. Классный руководитель подняла панику, сообщила завучу, та подошла к сотруднику пожарной охраны со словами: "Ещё одну ученицу не досчитались, возможно, она внутри. Скорая уже едет?". Услышанные слова совершенно выбили Макса из его, и без того вывернутого наизнанку, состояния. Взгляд опустел, а потом зафиксировался на окне с торца здания. Оно было разбито, поэтому не закрывалось. Стекла уже запотели, но в классе, откуда выходило окно, пламя ещё не наблюдалось. Правда, находилось оно на втором этаже. Морозов никогда не был прилежным учеником, и такая безбашенность ему свойственна, но придумывать настолько опасные вещи ему ещё не доводилось. Он нашёл в толпе Авдеева и оттащил его в сторону, грубо схватившись за его свитер. -Слушай, ты же хотел искупить вину? Есть вариант, - решительно начал брюнет. -Ну хотел. Ты прямо сейчас хочешь это обсудить? - не менее недовольно ответил Андрей. -Как раз именно сейчас! - нетерпеливо восклицал Морозов. -Ну ладно, че ты хочешь? - с глубоким непониманием спросил Андрей. -Помоги мне залезть в окно на втором этаже. -Ты вообще ударенный? Нет-нет, такого даже не проси. Меня потом... Нет, короче! -Слышь ты, - вскрикнул Максим и схватил за воротник Авдеева, прижав к стенке, - там Даша! А ты ей должен. Это ты виноват в... - ему хотелось бы сказать "во всем", но это была бы неправда. Во всем, что сейчас происходило он винил только себя. Из-за той ссоры на вечеринке она получила по лицу от отчима и ушла из дома, из-за его безразличия и увлечённости Юлей он сейчас действительно мог её потерять, - Короче, если ты блять хоть немного ей дорожил, если хоть что-то к ней чувствовал, то поможешь мне! Андрей тяжело вздохнул и согласился. Внутри него что-то сжалось после слов про Старкову. Не просто от чувства вины...от чего-то другого. Он вдруг почувствовал, что готов сейчас сделать все, лишь бы услышать снова её голос, её "андрюш" (она всегда так к нему обращалась, также, как его маленькая сестренка, так уютно и по-домашнему). *** Тем временем, Даша настойчиво пыталась открыть дверь. Пинала, дёргала ручку, била каким-то кирпичом. Она слышала сирену, потом почувствовала запах гари и обо всем догадалась. Полчаса неравносильной битвы с захлопнувшейся дверью, всевозможные всплывающие в памяти матерные слова и невозможность дышать, сделали свое дело. Для Даши это была последняя капля. От беспомощности и всех прочих обстоятельств она просто расплакалась. Потом она почувствовала как глаза слипаются, а газ заполняет лёгкие. Макс и Андрей уже залезали в окно, как вдруг это заметила какая-то учительница и громко начала привлекать внимание. Ученики сбежались на шум, классный руководитель завопила: -Морозов! Ты ненормальный совсем!? Авдеев, ну ладно, он, но ты... Быстро слезайте! -Я вас выгоню из школы, - грубо крикнула директриса. -Из какой школы? Из этой? - саркастически ответил Максим, показывая на горящую школу. -Морозов, ты адекватный вообще? - обратилась к нему Самойлова. Но он уже ничего не ответил. Только скрылся на второй этаж. К школе постепенно начинали подъезжать взволнованные родители, машины скорой помощи, мчс и т.д. Каждый, кто здесь учился с уверенностью мог бы сказать, что это заведение должно было сгореть. Здесь уже давно перестало появляться желание грызть гранит науки. Для кого-то школа стала местом, куда можно уйти из дома, для кого-то поставщиком наркотиков, алкоголя и тому подобного, для кого бизнесом, для кого-то даже ночлегом. Слишком тут много было едких летучих веществ, легко воспламеняющихся при добавлении смеси сплетен, унижений и давления. Как девушки сжигают фото бывших, также нужно было избавиться и от этого места. Максим и Андрей уже спускались по лестнице. Они закрывали шерстяными рукавами лицо... Внезапно сверху начала падать черно-обугленная балка. Максим толкнул Авдеева со всей силы в сторону, так, что тот налетел на лестничные перила, ударился плечом и упал. -Ты в порядке? - обратился к нему подлетевший Морозов. -Ссс, - он схватился за повреждённое плечо, - Да, вроде нормально... Максим осмотрелся вокруг, пытаясь оценить ситуацию. -Спасибо... - растерянно сказал лежащий на полу парень, смотря на упавшую горящую доску. -Ладно, нам пора, пойдём, - Макс протянул ему руку и помог встать. -Где мы искать её будем? На третий этаж уже совсем не подняться, спуститься со второго - если только из младшего блока. -Так, пошли, начнём с первого и там посмотрим, - уверенно ответил Морозов. Они ещё некоторое время бродили в пылающей школе. Оконные рамы плавились, источая мерзкий запах. Дополнительным топливом служил огромное количество тетрадных листов, стулья, столы... Второй этаж уже полыхал. Ребята еле успели оказаться на первом. -Чё делать то теперь? - агрессировал Дашин сосед по парте. -Пора уходить. Может, она уже выбралась, -  отозвался Авдеев. К форточке, через которую парни залезли, подобраться уже было невозможно. Растерянность, страх и метания. Куда дальше? Что дальше? Как дальше? Пустота...Он слышал лишь свое бешеное сердцебиение...А хотел бы ее дыхание. -Макс, нам пора! - крикнул Андрей, - Ещё пара минут и мы сгорим прямо здесь!! -Да подожди! Дай подумать... - мысли собрать воедино он не мог, как ни пытался. -Морозов! Нам надо убираться отсюда! Тот не отреагировал. Мысли бились, растрескивая черепную коробку и разрывая все возможные нейронные связи. -Морозов! В этот момент он решил взять себя в руки и начал перебирать воспоминания...И вдруг неожиданно наткнулся на ту вечеринку, где они со Старковой поссорились. Он отчаянно прокручивал всё, что она тогда сказала: -Знаешь, как мне сейчас классно? Я была в подвале и меня угости... - бубнила Даша. -Всё, пошли домой, - перебил он. Максим прервал свои попытки воспроизвести тот вечер... -Макс! - крикнул ему Андрей. -"Подвал"... Она говорила, что её угостили в подвале...Пошли, - он резко сорвался с места и побежал. Авдеев и Морозов приближались к запертой двери. Оба уже не обращали внимания на удушающий газ. Максим теперь даже не прикрывался рукавом.... И это неизбежно через пару минут отразилось на его состоянии. Когда их от Даши отделял всего лишь кусок дерева, брюнет почувствовал какую-то тяжесть и боль, будто его горло наполняется пылью, которая выжигает там чудовищные отверстия. Последнее, что он видел это дрожащие руки Авдеева, поднимающие её. Он никогда не ощущал такого спокойствия. Потом, помнится, пытался идти...