на этот раз уже навсегда
26 июля 2022 г., 16:29
— Они почитают её.
— Имир, — читает вслух надпись Феликс. — Прародительница Имир. Богиня, которая существовала на самом деле? Около двух тысяч лет назад?
Он рассматривает книгу с мифологией, однако прекрасно понимает: раз она попала к ним прямо из Элдии, то и не мифология это вовсе. Это — чистая правда, заключённая в книжных страницах.
«Имир была частью племени, которое захватило королевство Элдии, что находилось в самом расцвете сил в те годы.
Король был жестоким человеком, хотя в других источниках о нём отзываются как о мягкосердечном. Тем не менее, он проводил пытки, что трудно охарактеризовать как те, что мог придумать человек: отрубал руки и ноги пленных, заставлял их проходить безумные расстояния связанными, чтобы не подключать помощь прислуги; вырезал белки глаз и заставлял убивать друг друга. И всё это на глазах целых семей. Имир было около пятнадцати, когда очередь дошла и до неё. Убили каждого, но девушке удалось сбежать.
Во время побега она провалилась в резервуар с жидкостью, где, согласно сказаниям, к её позвоночнику прикрепилось странное существо — демон, что вскоре предложил ей сделку. Так она и стала первым титаном.
Когда она вернулась в Элдию, её не тронули. Она стала женой короля и родила ему троих детей, защищала государство, возводила мосты и плотины.
Она любила короля. Искренне.
Но оказалась убита одним из восставших солдат.
После смерти, всё ещё наделённая загадочной силой, в лимбе она встретила демона снова. И он предложил ей новую сделку:
— Эта сила не пропадёт никогда, если твоё сердце замкнётся на вечности.
Имир согласилась. Это положило начало чему-то гораздо сильнее. С этого момента ещё живой король получил силу титанов, а Элдия — стала непобедимой державой, что вскоре решила уничтожить остров».
— В чём же заключается её плата за сделку? — задался вопросом Чанбин. Но Феликс нашёл ответ быстрее:
— В вечности. Нет ничего страшнее вечности. Её же заключалась в вечной любви к королю.
— Разве это можно назвать грехом, на который подталкивают демоны? — недоумевает Чанбин.
— Выходит, что так. Любовь стирает страны с лица земли, а на что она способна, имея бесконечный резервуар — и представить страшно, — тяжело вздыхает Феликс, добавляя: — Эти материалы… Бесценны. Ты ведь тоже понял, что элдийцы…
— Превращали своих пленных в титанов и посылали их на остров… Поэтому они ели людей! Чтобы снова стать людьми… Всё это время — нас, людей…
Но он спасёт этот мир.
Он спасёт мир, что носит имя Джисон любой ценой.
Минхо сбивает руки в кровь, зажимая устройство, чтобы быстрее добраться до церкви у края. Особо огромный титан, что оказывается намного выше стены, готов пробить её до конца. И если это случится, шансов у человечества не останется. У острова их не будет уж точно.
— Имир — имя из Святых Писаний. Но настоящее было…— тараторит Феликс, которого таскает на устройстве УПМ, а то есть пяти на самом себе Чанбин(так уж вышло, что Ликс в официальном костюме, и просто не успел найти свою форму). —…Хан Джисон.
— Но если прародительница Имир должна любить лишь короля… Если она может… Только его… Вечно, то как…— Минхо абсолютно не готов хвататься за логическую цепочку. Его разум не готов принять всю эту информацию.
— Минхо, — лицо рыжего сереет. Поэтому за него сказать приходится уже Чанбину:
— Ты же веришь в то, что мы приходим в этот мир не один раз, правда? Перерождения, новые, прошлые жизни и все дела. Но это уже неважно. Только ты можешь закончить всё здесь и сейчас, Минхо — вот, что важно. Джисон не сможет прекратить всё сам, потому что контракт был подписан: титаны не исчезнут, пока будет жив он. Это и есть причина, по которой Джисон не умер в лесу. И причина, по которой остался живым наш Хёнджин. Его предки из Элдии, и он оказался в месте, что защищало Имир.
— Это создание открыто только перед тобой, — добавляет Феликс. — С Джисона всё началось и Джисоном всё закончится. Если избавиться от него, человечество будет спасено. Все титаны исчезнут. Пленные станут свободными. Умерших не вернёшь, но ты сохранишь миллиарды живых.
— Сможешь спасти мир всего лишь ценой одной жизни, — эти слова Чанбина надолго западут в голове Минхо.
— Но ценой какой жизни…— говорит самому себе Ли.
Джисон позволит прикоснуться к себе лишь ему. Его Джисон… За что так… Жестоко?
Минхо почти падает на колени, умудряясь напороться на какой-то железный шест. Нога кровоточит и до жути болит, но он продолжает пробираться к церкви — младший наверняка ждёт его прямо там.
Ли распахивает дверь и видит, как место, которое всегда было светлым и уютным, впервые встречает его только пылью и полной темнотой. Валяются разбитые банки из-под варенья, наполовину проломленная крыша над головой, чьи-то трупы вокруг, но Минхо, забывая обо всех рамках приличия в святом месте, просто идёт вперёд, переступая их. К Джисону. Ради Джисона.
И находит его живым, прямо в центре зала — под куполом.
Он, как и в их первую встречу — стоит на единственном освещённом островке. Свет пробирается сквозь пробитую крышу и замирает буквально у него над головой, словно нимб.
— Джисон…— выдыхает Ли, но трудно сказать, что с облегчением. — Джисон…— повторяет он надрывнее.
Младший смотрит на него сквозь бесконечную печаль в глазах.
— Почему ты не со своими друзьями? — говорит Сон сквозь «не хочу», поднимая глаза, что, помимо грусти, пытаются скрыть радость от встречи. Но от подобного не менее горько. Совсем едва ли удаётся сдержать надрывный плач и зверски громкий крик. Но Хан не будет просить сохранить себе жизнь, Ли знает об этом. — Они борятся за то, чтобы спасти остров.
Минхо поджимает губы, и несмотря на адскую боль в ноге, делает несколько уверенных шагов вперёд, прежде чем заключает Джисона в крепкие объятья. Ладонь гладит по шёлковым золотистым волосам.
— Ты ведь… Знаешь обо мне. Но я правда не хотел врать, я… Сам вспомнил только недавно. Кроме своего имени…
— И оттого я понимаю тебя лучше…
— Минхо, — Хан кладёт прохладные ладони на плечи Ли, однако не отталкивает. Обнимает в ответ. — Спаси мир. Я пойму, если ты выберешь его. Убей меня и иди. Сделай это.
Так будет правильно. Но не для Ли Минхо.
— Я люблю тебя, Сон-и... И я никуда не уйду.
— Но…
— Тише, — Минхо обнимает только крепче, и оба они оседают на пол, без сил. — Никуда… Это началось не только с тебя, но и с меня тоже.
— И я… Люблю тебя, — Джисон прикрывает глаза, утыкаясь носом в крепкое плечо старшего.
Церковь медленно рушится, хороня под обломками обоих.
— Но ты мог бы спасти мир…
— А я спасаю мир, — Ли шмыгает носом, горько улыбаясь, — только тот, что выбрал для себя сам.
— Герой пожертвует тобой, чтобы спасти мир. А злодей пожертвует миром, чтобы спасти тебя, — Минхо наконец хлопает книгой, и собирается уйти, погладив Сона по голове. — Вот такая вот сказка.
— Но почему тогда его называют злодеем? Кого-то же он спас, — прячется под одеялом Хан, пытаясь услышать ответ на столь волнующий его вопрос.
Минхо хмыкает, садясь на корточки перед кроватью, и поправляет подушку, приговаривая:
— Просто подумай об этом перед сном.
Пытались уничтожить другие люди.
Чанбин с удивлением глядит на рыжего, и оба они не могут подобрать ни слова. Вот только эта странная атмосфера укрепляется ещё сильнее, когда со стороны стены слышится чудовищно мощный толчок.***
Меч врезается в плоть одной из тварей, делая надрез ровно на седьмом позвонке. Мгновенная смерть и ни одного шанса стать человеком. Эта правда так сильно оглушила Минхо двадцать минут назад, что он чуть не стал кормом для одного из титанов. Странно ощущать, что вечная уверенность резко превратилась в её полное отсутствие, в первую очередь отражаясь на так не вовремя начавших трястись руках. Стена «Роза» пробита. Голодные монстры наполняют город. Ли использует устройство УПМ, отталкиваясь от стены, и добивает очередного титана, едва ли успевая словить ребёнка, что почти оказался съеденным. — Поспеши к центральной стене, там помогают беженцам. Понял? Ребёнок оцепенел, но всё равно умудряется кивнуть. МинХо понимает: стена разрушена слишком сильно. Снова. Снова всё повторяется, и самое худшее то, что он — всего лишь крохотный человек. Минхо просто ничто в мире, полном огромных тварей.
