Останься

                    Ино нагнала на выходе из больницы. Взявшись за руки, они стояли с Какаши в дверях, не желая отпускать друг друга хоть на минуту и постоянно обмениваясь короткими взглядами, значение которых не смогли бы объяснить никому. Я рядом. Я люблю тебя. Всё будет хорошо.       — Фух! — Ино чуть не упала на Сакуру, споткнувшись о небольшой порожек. — Думала, не успею. Держи!       В руке Сакуры оказался десяток ярких, красочных буклетов. Изумлённо посмотрев на первый, она приподняла бровь.       — Цунаде всю душу наизнанку вывернула, — вздохнула Ино, отбросив светлую чёлку. — Найди, сними, оплати, и чтобы всё быстро, а сейчас, между прочим, самый сезон! Знаете, как сложно найти дом в Стране Горячих Источников в самый пик!       — Ты сделала что? — шокировано спросила Сакура.       — Лобастая, не тупи! — возмутилась Ино. Какаши молчал, с интересом наблюдая за их разговором, и незаметно поглаживал запястье Сакуры большим пальцем. — Я сняла вам домик на пять дней. А тут, — она ткнула в буклеты, — все достопримечательности и экскурсии, которые можно посетить. Удачного отдыха. — Ино наконец посмотрела на Какаши и вдруг подмигнула.       — Спасибо, — потрясённо выговорила Сакура, глядя на яркие листовки.       — Руки в ноги и собирать вещи, — отмахнулась Ино. — Вас уже ждут.       Яркое утреннее солнце заливало улицы, просачиваясь сквозь резную листву и дрожа на камне мостовых. Сакура и Какаши не стали идти через всю деревню, просто переместились домой и, закрыв за собой дверь, одновременно улыбнулись. Счастливо, облегчённо.       — Если хотим быть в Стране Горячих Источников к вечеру, надо поторопиться, — с сожалением сказал Какаши, первым отводя от неё взгляд. Вздохнул, обеспокоенно спросил: — Ты в порядке? Сможешь передвигаться быстро? Если нет, то лучше…       — Я в порядке, — перебила Сакура и мягко улыбнулась.       Пересекать море зелёного леса, ловить воздух широко раскрытым ртом, переглядываться, перебрасываться ничего не значащими фразами и снова лететь вперёд, отталкиваясь от веток носком ступни — Сакуре казалось, что крылья вот-вот расправятся и она взлетит. Высоко-высоко, к самому солнцу. До заката оставалась пара часов, когда они достигли выбранного Ино дома, забрали ключи и наконец остановились.       Одноэтажное строение огибала по кругу деревянная энгава. Внутренний двор, сад камней, мягкая зелень причудливо изогнутых бонсай и тихий перестук бамбукового фонтана, отмеряющего ускользающее время — Сакура счастливо вздохнула и повернулась к Какаши.       — Здесь очень красиво.       Он молча кивнул, не сводя с неё пристального, слишком глубокого взгляда. От него начинало покалывать кожу, а сердце трепетало в последних, робких лучах смущения.       — Мне… я… надо искупаться, вся запылилась, — наконец выдавила из себя Сакура.       Какаши снова не ответил, только проводил взглядом. Всё ещё не мог поверить, хотя отчаянно пытался. Не верил, что эта удивительная по силе и стойкости, невероятная женщина любит именно его, ничем не примечательного, побитого жизнью, истрёпанного Какаши Хатаке. Что готова быть рядом, несмотря ни на что. И что её сердце действительно бьётся в один такт с его. Пожалуй, неважно, сколько пройдёт времени, сколько вообще им отмеряно быть вместе, Какаши знал одно — он никогда не устанет благодарить небо, подарившее ему свет взамен привычной, липкой тьмы. Чем он вообще заслужил такое счастье?       Даже сейчас, когда все недомолвки были разрешены, а все слова прозвучали, в груди трепеталось робкое недоверие. Будто кто-то погрузил в сладкое гендзюцу, из которого он вот-вот вынырнет. И снова останется один. Хотел отпустить этот страх, дать себе поверить, убедиться, но понимал — пройдёт не день, и даже не месяц, прежде чем страх уйдёт окончательно, а недоверчивость и ожидание скорого конца сменятся умиротворением. Какаши не привык врать самому себе. Просто знал — от собственных демонов не избавиться даже чужим и долгожданным «я тебя люблю».       Выйдя из душа, он надел штаны и безрукавку, впервые пожалев, что гардероб не блещет разнообразием. А после пошёл искать Сакуру. Дом был небольшим, ничего лишнего: спальня с большим футоном на низкой подставке, ванная, общая купальня, кухня и гостиная. Разве много нужно паре, приехавшей провести здесь несколько дней? Какаши невольно улыбнулся, подумав, как сейчас справляется Шикамару, которого внезапно произвели в заместители, и вышел на улицу. Сакура стояла, обняв себя руками, и ветер играл с её волосами и лёгким серебристым халатом, похожим на кимоно. Она услышала, обернулась и протянула руку, поманив к себе.       Какаши подчинился без раздумий. Шаг, и уже обнял, прижал спиной к груди, выдохнул в макушку.       — Красиво, — тихо сказала Сакура. Какаши согласно промычал, не желая отрывать губы от её волос.       Дом стоял на пригорке, и вниз, докуда хватало глаз, уходили изумрудно-зелёные холмы с покатыми крышами домов, похожих на разноцветные грибы. Солнце играло с водопадами, рассекавшими лес, искрилось и преломлялось, рассыпая разноцветные искры. Воздух, влажный, густой, пах землёй и прогретым деревом, а ещё — здесь было тихо. Той особой тишиной, которая может быть только в самом сердце леса. Шелест листвы, пение птиц, шум водопада неподалёку. И стук чужого сердца.       Сакура притихла. Откинув голову на его плечо, просто наслаждалась каждой секундой, чувствуя, как начинает испаряться неловкость, вытесняемая огромным чувством. Какаши был здесь, был с ней, был её. Без оговорок, целиком и полностью. Неслышно вздохнув, Сакура погладила его ладони, сложенные на её талии, и прикрыла глаза. Что изменилось, как, когда воздух начал сгущаться и вибрировать вокруг них? Какаши выдохнул, осторожно сдвинул волосы, обнажая шею, и коснулся губами. Медленно, неспешно, смакуя каждый поцелуй, он касался её с обжигающей нежностью. Дыхание сбилось. Сакура пыталась никак не выдать волнение, но внизу живота постепенно собирался тугой, пульсирующий комок, а сердце моментально сбилось с ритма.       Коротко выдохнув, Какаши прижался к месту, где шея переходит в плечо, жадно втянул кожу губами, и его руки, до этого неподвижно лежавшие на талии, вдруг сжались, заскользили по рёбрам вверх, к груди. Сакура повернула голову, стремясь поймать его взгляд, и задохнулась, встретившись с тёмно-серым, почти чёрным грозовым морем. Слова, сомнения, мысли — всё осталось за порогом, когда Какаши поднял её на руки и понёс в спальню.       Без спешки, с тщательно сдерживаемой страстью, он целовал её, скользя обнажённым телом по её телу. Купая в лучах заходящего солнца, останавливаясь, чтобы просто смотреть, любоваться, запоминать каждый оттенок её наслаждения. И снова целовать, ласкать чуткими пальцами, искать и находить новые точки, доставляющее изысканное удовольствие. Сакура полыхала, сминалась, как глина в руках умелого мастера, принимая нужную ему форму. Податливо выгибалась навстречу ищущим губам, еле слышно постанывая от нетерпения. Когда он приподнялся на вытянутых руках, навис над ней, её глаза распахнулись. И первое движение внутрь заставило сердце разбиться на сотню осколков, чтобы тут же собраться вместе. Снова. И снова. И снова. Не сводя с неё глаз, Какаши плавно двигался, с каждым толчком заставляя сердце биться громче. Сакура терялась от урагана эмоций, перестав чувствовать собственное тело, только в месте, где они с Какаши соединялись, пульсировало сладкой, сводящей с ума болью.       Хотелось обвить его руками, ногами, стать частью его самого, влиться в его кровь. Не отпускать, не переставать двигаться навстречу, шепча его имя. Не стесняясь, не думая ни о чём. Любить его, говорить о своей любви бессвязно, срываясь на стоны.       Прижав к постели, Какаши закинул её ноги себе за спину, непрерывно целуя шею, плечи, грудь, ловя её взгляд спутанным, мутным своим. Дыхание перехватывало, сердце сходило с ума, колотилось в висках. Ещё, ещё, ещё — ему было отчаянно мало. Её кожи, ставшей розовой от солнца, бьющего прямо в окно. Её запаха, самого сладкого на свете — возбуждения, желания, страсти. Её глаз, в которые он проваливался каждый раз, стоит взглянуть. Душа обнажилась до самого дна, никогда ещё Какаши не чувствовал себя настолько уязвимым. И вместе с тем настолько нужным. Потребность двигаться, сливаясь в одно целое, двигаться без остановки, срывая с любимых губ короткие стоны, стонать в ответ, отзываясь на каждое сокращение тугих мышц, быть восхитительно глубоко в ней и желая стать ещё ближе — шквал эмоций захлестнул, и Какаши отпустил контроль. Последняя мысль вспыхнула ярко, обжигая глаза под закрывшимися веками — люблю.                     И снова солнце. Полуденное, оно заливало сад, падало на пол квадратными пятнами. Приподнявшись на локте, Сакура смотрела на Какаши, просто любуясь. Он лежал на животе, и его плечи медленно поднимались в такт мерному дыханию. По позвоночнику до поясницы блестел пот, мелкими каплями, напоминая о недавней вспышке страсти. Волосы прилипли к затылку, собрались тёмными змеями. На ягодицах розовые полосы — следы от её ногтей. Сакура подвинулась ближе и осторожно провела по спине, собирая влагу. Накрыла ягодицу ладонью и ласково сжала. Уткнувшийся в подушку лицом Какаши издал приглушённый стон и нехотя повернул голову. Приоткрыл один глаз, вымученно пробормотал:       — Дай хоть несколько минут, ненасытная женщина, пожалей старика.       — Вообще-то я собиралась спросить, не хочешь ли ты поесть?       — Не хочу… Не знаю… Может быть… Потом… — Глаз медленно закрылся, и Какаши моментально провалился в сон. Сакура, не сдержавшись, улыбнулась и коротко поцеловала его в плечо, прежде чем встать.       Они действительно почти не спали прошедшие сутки. Выбирались из кровати несколько раз на пару-тройку минут, и снова сплетались в объятиях. Изучали друг друга, открывали новое, узнавали настоящие слабые места на чужом теле, одно прикосновение к которым заставляет покрываться мурашками и сбиваться с дыхания. Чужое имя на выдохе, тонкие гласные, скольжение и вкус чужих губ — они заблудились друг в друге и не собирались искать выход. Просто, затихая, смотрели, глаза в глаза, и улыбались.       Впереди ещё три дня вместе, это так много и так мало одновременно. Сакура понимала, что просто не будет, ничего не меняется в один миг, и им всё же придётся изучать друг друга, изучать не просто привычки, которые и так давно известны, а научиться понимать, когда лучше молчать, а когда — говорить. Когда надо просто обнять и быть рядом, а когда — попытаться решить недомолвки поцелуями. Эта работа, кропотливая и сложная, уже сейчас вызывала нетерпеливый зуд. Сакуре хотелось не просто быть рядом с Какаши, хотелось его чувствовать. Даже сейчас, невзирая на желание разбудить его, она побрела на кухню, где ещё вчера они обнаружили отличный запас продуктов, из которых, при должном рвении, можно приготовить практически любое блюдо. Приняв душ и завернувшись в халат, Сакура приступила к готовке, подумав вдруг, что можно было вообще не брать вещи — свитки с одеждой они так и не распаковали.       Время промчалось так стремительно, будто не пять дней прошло — пять часов, не больше. Сакура с сожалением покидала домик, купающийся в вездесущем солнце, крепко сжимая руку Какаши. Пришло время вернуться к работе, делам, встречам урывками, ночным сменам и усталости. И пусть не всё из этого списка внушало энтузиазм, хотелось поскорее начать эту новую, счастливую жизнь.                     — Рассказывай!       Как всегда бесцеремонно ворвавшись в кабинет, Ино упала на стул, закинула ногу на ногу и придирчиво осмотрела Сакуру.       — Что-то ты не загорела совсем.       — Правда? — Сакура посмотрела на руки, покрутила кистями. — Странно. Солнца там много.       — Может, это из-за экскурсии в мангровый лес? Говорят, там влажно и душно. Не врут?       — Не врут, — рассеянно ответила Сакура, перекладывая стопку бумаг в попытке найти нужный доклад.       — Или вы были на Тысяче водопадов? — прищурилась Ино.       — Ага, — кивнула Сакура, прикусив губу — доклад как сквозь землю провалился!       — Ну, снежный отель вам явно пришёлся по душе, — зловеще протянула Ино и, когда Сакура в очередной раз что-то согласно пробормотала, не выдержала и хлопнула обеими ладонями по столу. — Какой снег, Лобастая?! Ты вообще меня слышишь?       В эту секунду злополучный доклад будто сам прыгнул в руки, Сакура счастливо улыбнулась и посмотрела на подругу.       — Прости. О чём ты говорила?       — Вы вообще из дома выходили? — Ино широко ухмыльнулась, заметив, как щёки Сакуры слегка порозовели. — Серьёзно? — произнесла с восхищением. — Кто бы мог подумать, что наш Хокаге такой… такой…       — Какой? — хмуро спросила Сакура. Обсуждать Какаши с Ино она могла бы сколько угодно, но говорить на интимные темы категорически не хотелось. Слишком много в них было личного, сокровенного, того, что не хотелось пачкать, показывая другим. Возможно, когда-нибудь за бутылочкой саке Ино услышит множество откровений, но пока время для них не настало.       — Тебе лучше знать, — подмигнула Ино.                     — Вижу, что отдых действительно пошёл тебе на пользу!       Цунаде вплыла в кабинет, как к себе домой, не задержавшись и на секунду на пороге. Шикамару, склонившийся над плечом Какаши, расслышал еле слышный вздох — то ли Хокаге просто устал, то ли хотел избежать разговора, но не знал, как это сделать.       — Надеюсь, вы по достоинству оценили выбор, который мы с Ино сделали, — ухмыльнулась Цунаде. — Скажи честно, хоть один раз из дома вышли?       — Хм. — Какаши покосился на Шикамару, но тот, подняв глаза к потолку, делал вид, что его это совершенно не касается. Так и не дождавшись ответа, Цунаде пристально посмотрела на смутившегося Какаши и вдруг громко захохотала.       — Кто бы мог подумать, чтобы мир пришёл в семью, надо просто закрыть вас на несколько дней в одном доме.       Какаши скрипнул зубами, стараясь не замечать, что Шикамару слишком усиленно делает вид, что ему не интересно.       — И как, баран больше не хочет прыгать в пропасть? — отсмеявшись, спросила Цунаде.       — Цунаде-сама, — проскрипел Какаши, пытаясь держать под контролем расползающуюся по лицу красноту. Что-что, а обсуждать личную жизнь перед подчинёнными он хотел меньше всего. Будто поняв, Цунаде вдруг посерьёзнела. Кивнула.       — Я вообще-то о делах зашла поговорить. — Она сделала паузу и подмигнула. — Рада за вас.                     И всё-таки это было сложно. Учиться считывать чужую боль, чужой страх, запирать их на замок, запечатывать нежностью и любовью. Первая ссора произошла на совершенно ровном, по мнению Сакуры, месте. Как главе госпиталя ей надо было отправиться на конференцию в Страну Воды для обмена опытом. Обычная командировка, ничего общего с миссиями, которых было достаточно в прежней жизни. Внушительная делегация ирьенинов, отряд для сопровождения — даже слишком большой. Всё было решено и согласовано за месяц, но Какаши вдруг упёрся.       — Останься. Я попробую перенести конференцию в Коноху. Найду, как убедить остальных. Просто останься.       — Это обычная поездка, — пожала плечами Сакура, не обратив внимания на то, как звенит его голос. Еле заметно, как натянутая струна.       — Останься, — повторил он глухо, стоя в дверях — Сакура зарылась в шкаф, пытаясь найти любимый свитер, который надо упаковать.       — Какаши. — Она наконец выглянула из-за дверцы и нахмурилась. — Я не могу всю жизнь быть рядом с тобой просто потому, что ты боишься отпустить. Пойми, я хочу туда поехать. А ты должен научиться меня отпускать.       — Научиться, — он горько хмыкнул. Сверкнул глазами. — А что, если я не хочу учиться?       — Тогда придётся смириться, — вновь пожала плечами Сакура. — Смирись и отпусти. Я вернусь через две недели.       Он ничего не ответил. Обжёг взглядом и ушёл, оставив недосказанность, от которой становилось муторно на душе. Сакура вздохнула — понимала его страх, но так же понимала, что пора начинать с ним бороться. Какаши молчал весь вечер, ночью лежал на своём краю кровати и думал так громко, что Сакура не могла заснуть, с тревогой вглядываясь в тонкий профиль. А под утро вдруг прижал к себе так крепко, что она моментально проснулась. Прерывисто вздохнул и прошептал:       — Прости. Я буду пытаться.       Короткое признание, несколько слов, а воздух уже закончился, оставив вместо себя чувство вины.       — Как у тебя получается? — проворчала Сакура, целуя его ключицу.       — Получается что? — в голосе отчётливо звучала улыбка.       — В три слова заставить почувствовать себя виноватой.       — Ты не виновата, — не согласился он и потёрся носом о макушку. — И я действительно должен научиться тебя отпускать. Только… — Какаши вздохнул. — Только это очень непросто.       Следующая ссора была совершенно пустяковой, по мнению Какаши. Сакура набросилась на него с упрёками после того, как он закрылся в Башне Хокаге, готовясь к очередному собранию Каге, которое должно было пройти в Конохе. Согласование всех тем, добавление нового, обсуждения того, о чём лучше умолчать — Шикамару тоже не покидал кабинет, сидя на полу в окружении бумаг, пока Какаши щёлкал по клавиатуре. Сакура влетела разгневанным ураганом, и листки, разложенные по всему полу, взвились вверх и беспорядочно рассыпались. Шикамару цокнул и укоризненно посмотрел на Сакуру, но она не обратила внимания, не сводя глаз с Какаши.       — Ты вообще в курсе, что есть такие вещи, как сон, горячая еда и душ?       — М? — Какаши оторвался от монитора и удивлённо посмотрел на неё. Не в первый и уж точно не в последний раз приходилось буквально жить на работе. Откуда сейчас такая реакция? За окном падал снег, тихий, укрывал разрастающуюся деревню, и Какаши действительно лучше погулял бы с Сакурой по безлюдным улицам, чем сидеть здесь, до рези в глазах пялясь в монитор. Но… хоть он и не выбирал свою работу, делать всё наполовину не привык.       — Неделя, Какаши, — обвиняюще ткнула в него пальцем Сакура. — Семь дней, за которые ты ни разу не пришёл домой и, насколько я знаю, даже не вышел отсюда!       Шикамару вдруг шумно выдохнул и с опаской посмотрел за её спину, будто ждал, что следом вот-вот влетит Темари и тогда тесно станет всем. Неужели действительно прошла неделя, ведь казалось, дня два-три, не больше?       — Сакура, — неожиданно мягко произнёс Какаши, и от этой интонации Шикамару моментально почувствовал себя лишним, — я вернусь сегодня. Мы почти закончили.       — Я останусь здесь, — не терпящим возражений тоном заявила она и села на диван, прожигая недовольным взглядом. Злилась. Безумно злилась на него в такие моменты, просто потому что у любой работоспособности есть предел. И это ей потом разбивать каменные мышцы, лечить головную боль и тоскливо вздыхать, пока он спит, находя следы дикой усталости на любимом лице. Это ей волноваться за него, ей стоять посреди ночи у окна и представлять невидную отсюда Башню Хокаге и горящий свет в единственном окне. А он словно и не замечал этого, порой ныряя в работу с головой настолько, что забывал даже поесть. Сакуре было обидно за него, за то, что все вокруг хотят слишком много и именно от него. Что после тех коротких пяти дней они даже целые выходные ни разу не провели вместе. Она скучала в каждую свободную минуту, стараясь, чтобы их было как можно меньше — сама загружала себя работой, чтобы не приходить слишком рано в пустой дом. И сейчас, видя его таким уставшим, посеревшим, с потухшим взглядом, хотелось выдернуть его из-за стола и просто украсть. На неделю. Или на месяц. А может, на всю жизнь.       Какаши действительно освободился через час. Отпустил уставшего Шикамару, закончившего раскладывать документы по папкам, и откинулся в кресле, наблюдая за нахохлившейся Сакурой сквозь ресницы.       — Иди ко мне, — сказал так тихо, что поначалу она решила — послышалось. Но вот он слегка отодвинулся в кресле от стола и приглашающе хлопнул по колену. — Иди ко мне. Пожалуйста.       Шумно вздохнув, давая понять, что всё ещё злится, Сакура медленно приблизилась, забралась к нему на колени и, не выдержав, крепко прижалась к груди. Руки Какаши тут же обвили, заскользили по спине, поглаживая позвоночник.       — Я так соскучилась, — жалобно пробормотала Сакура в его шею.       — Я тоже, — ответил Какаши и потянул воздух, глубоко наполнив лёгкие её запахом. — Ещё несколько дней, потом этот чёртов совет завершится и мы поедем куда-нибудь. Хотя бы на пару дней.       — Звучит заманчиво, — протянула Сакура, стягивая маску и находя его губы. Неспешный, чувственный поцелуй захватил сознание, заставляя кровь бежать быстрее. Сакура поёрзала на его коленях, устраиваясь поудобнее, издала мурлыкающий звук, когда его рука зарылась в волосы на затылке, притягивая к себе. Вторая рука опустилась на бедро, слабо его сжала.       — Какаши, я тут забыл… — Шикамару влетел в кабинет и застыл, будто наткнулся на стену. Кашлянул, хотел было что-то сказать, но предпочёл сделать вид, что ничего не видел. Когда дверь тихо прикрылась, Сакура фыркнула в губы Какаши и, не выдержав, звонко расхохоталась.       — Пожалуй, нам лучше пойти домой, — пробормотал Какаши и лукаво улыбнулся. — Оставим мой рабочий стол на следующий раз.       — Даже так? — приподняла бровь Сакура и осмотрелась, будто видит кабинет впервые. — Диван, кстати, тоже хорош.       — Его мы тоже проверим на прочность. Позже.                     Год. Год назад они стояли под ветками цветущей сакуры и пытались найти верное решение, единственный выход из тупика, в который поневоле себя загнали. Сакура помнила ту безнадёжную, глухую тоску и мысли о том, что не нужна. А сейчас, глядя на приближающегося Какаши в парадном плаще Хокаге, не могла сдержать улыбку.       В её волосах снова запутались лепестки, и он осторожно убрал их, пропустил прядь сквозь пальцы.       — Не думал, что соберётся столько народа, — смущённо ответил он. — Прости, что опоздал.       — Первый год на посту Хокаге, это традиция — подводить итоги, — улыбнулась Сакура. — И знаешь, у меня тоже есть что подвести.       Он едва заметно напрягся, Сакура вздохнула про себя — научится ли Какаши когда-нибудь не бояться её потерять? Найдя его руку, она сказала:       — Закрой глаза.       Когда Какаши послушно закрыл их, Сакура положила ладонь на свой живот и прошептала:       — Прислушайся.       Сакура засыпала всё вокруг бледно-розовым покрывалом, скрывая силуэты в ароматной метели, и прохожие, расходившиеся с праздника, останавливались и умилённо смотрели, как Шестой Хокаге кружит свою жену, оторвав от земли.