Свободные ветра или песнь пьяного менестреля

Война архонтов давным-давно закончилась, для Тейвата настало мирное время, без распрей Божеств. Сейчас никто не вспомнит об ужасах войны, бессмысленном кровопролитии, гневе, смертях. Воспоминания ушедших дней таятся в душах лишь немногих, доживших до нынешних дней. Герои войны позабыты, равно как и падшие Божества. Однажды ночью один из архонтов брёл безмятежным ветерком по Тейвату, пробегая по лесам и рекам, высоким горам и глади озёр, даря этим землям сил и процветания. Стройная песнь лилась отовсюду, успокаивая каждую травинку и кустик, дерево, так и каждое живое существо. Занесло архонта на поле битвы, на одном из островов Ли Юэ. Совсем недавно здесь ещё вёлся бой, но о том кровопролитии напоминали лишь трупы и тысячи копей, вонзающихся в землю. Всюду стоял чёткий и резкий запах крови, почва успела пропитаться вдоволь кровью врагов Моракса. Бессмысленная жестокость и её плоды. Посреди поля шёл одинокий воин, с ног до головы погруженный в кровь. В его плечах, руках, ногах и груди, и даже в сердце, чувствовалась боль и ненависть, злоба полностью захлестнула его. Совсем молодой с виду воин еле перебирал ногами, его сил еле хватало для того, чтобы оставаться в сознании. Шаг. Ещё один. Тело не выдержало той нагрузки и повалилось на землю, на мягкую и лёгкую траву. До его ушей дошла стройная и всеобъемлющая песнь флейты, проникающая в самые глубины сознания воина. В момент вся боль отступила, а воину стало в кои-то веки спокойно на душе. Глаза сами собой закрылись, тело расслабилось. — Спи спокойно, Якса... — Прошептал архонт, гладя на волосы спящего воина. Изучающий взгляд Барбатоса надолго заострился на нем. Даже вблизи с ним архонт чувствовал исходящую от него боль и ненависть, тяжесть его бремени.

***

Голова не гудела как вчера, рассудок был более чем трезв. "Я действительно питал когда-то какие-то чувства к этой безрассудной машине убийств? Ну и бред..." — подумал Венти, обшаривая пол гостиной, в поисках горячительного. — Доброе утро, Венти, — хмыкнула Верр, оценочно оглядывая нового постояльца, — сегодня, как я погляжу, тебе намного лучше. Следовательно, мы можем поговорить о твоей задолженности постоялому двору, пусть и цифры там не шибко большие. — Бард хотел что-то возразить, но женщина была расторопнее него. — Начнем с проживания, всего ты здесь пребываешь пять дней, за два дня уплатил путешественник, следовательно, ты должен три тысячи моры только за это. Питание и алкоголь обошлись в десять тысяч моры; моральный ущерб мне и Янь Сяо мы оценили в пятнадцать тысяч моры; испорченная мебель, услуги уборщицы — ещё десять тысяч; и, наконец, последнее, доставленные Адепту неудобства — десять порций миндального тофу, что в денежном эквиваленте приравнивается к трехкратной надбавке к почасовой зарплате Янь Сяо, затратами на ингредиенты, и времени, в размере двадцати четырех часов настаивания продукта. Итого выходит... — Верр выдерживала драматичную паузу. — Тридцать восемь тысяч, если ты вдруг захочешь отдать долг адепту лично, в противном случае это обойдется тебе в пятьдесят тысяч моры. И, важное дополнение, это не было личной просьбой Адепта, но, как люди уважающие его и чтящие его покой, мы внесли это в твою задолженность. Никакой гарантии, что Адепт не будет держать на тебя зла после этого нет. На некоторое время бард замолк, оценивая ущерб по своему кошельку, которого, впрочем, никогда и не существовало. Он жил от кутежа к кутежу, далеко не всегда оплачивая счёт полностью. Много не заработаешь на плясках и песенках, каким бы знаменитым ты ни был. Чисто приличия ради, бард похлопал себя по карманам, выискивая кошелек. Удостоверившись, что никакой магии не произошло, и естественно не могло произойти, он расплылся в неловкой улыбке, глядя на управляющую. Та, словно бы и ожидающая этого, лишь укоризненно вздохнула. — Послушайте же, благородная дама, что случилось несколько дней тому назад, не поодаль от границы страны свободы и грехов с границей богатейшей державы Тейвата, Ли Юэ нареченного. В период странствия меня, знаменитейшего барда всея Тейвата, и менее известного героя Мондштадта и Ли Юэ, едва поднимающееся солнышко зарумянило висящие над полями и лугами покровы туманов… — Короче, бард. — Ах, да! В общем, так сложилось, что все свои сбережения я потерял в пути, и именно поэтому никак не могу вам помочь, как бы мое сердце страстно того не желало, закрыть эту задолженность я не могу. Я уверен, что путешественник, возвращаясь в Монд, зайдёт по пути и полностью компенсирует вам данный ущерб, ну, или же всё таки я, в одном из своих следующих странствий загляну, ведь так велит мне долг. — Венти улыбнулся во все свои тридцать два зуба, с полной уверенностью, что воля и разум жительницы страны контрактов не каменные, как у их архонта. — Звучит прекрасно, Венти, но не хочу тебя расстраивать. Я предугадывала такой расклад дел, поэтому либо заключай трудовой контракт, на неопределенное время с условием представления жилья и питания от постоялого двора, либо ищи средства. Вариантов у тебя не так уж и много. "Что и следовало ожидать от народа камня" — Недовольно заключил бард, прекрасно понимая, что по крайней мере сейчас стоит согласиться, а потом преспокойно смыться восвояси. Ему законы чужой страны неписаны, а какие-то там контракты и тем более. Бард лишь угрюмо кивнул. Верр предоставила ему перо с чернилами и несколько бумаг, читать условия контракта, бард, естественно, не стал, послушно поставив свою подпись в необходимых местах. Верр недолго с ним церемонилась, объяснив лишь в общих деталях, что от него требуется. Знай себе, выступай по вечерам для публики, что собиралась внизу, иногда местному персоналу. Зная дурные привычки барда, Верр сжалилась, всё-таки предоставляя ему доступ к складу гостиницы, пусть и под её личным надзором. Венти даже был не против такого расклада дел: алкоголь предоставляется бесплатно, работой не грузят, по вечерам можно заниматься любимым делом. Рано или поздно вернется путешественник, который сполна заплатит за свою дерзость и по старой дружбе оплатит долг барда, конечно же.

***

Как бы то ни было, Венти чувствовал всепоглощающую скуку: постоялый двор был обойден вдоль и поперек. Он успел даже познакомиться с каждым из людских представителей двора, попутно выслушав, что бард успел натворить за пару дней пребывания здесь. Ближе к закату Венти повстречал Янь Сяо, уже раз пятнадцатый отходящего на перекур. — Тяжёлый день? — поинтересовался бард. — Скорее неделя. Сначала ты, после возвращение того призрака на кухню... — Янь сделал затяжку. — Знаешь что, бард? Ты слоняешься здесь целыми днями без дела, коли не пьешь, будь другом, спой песню там, потанцуй тому призраку. Лишь бы не трогал меня в рабочее время. Так ведь и к мозгоправу скоро придется идти, сигареты не вечны. "С какой стати меня так нагло используют? Того гляди буду совсем как путешественник, по каждому чиху бежать что-то делать..." На кухне царствовала глубокая тишина, пусть время и близилось к самому разгару работы. На столе сидела маленькая девочка, ехидно глядящая на барда и думая, какую пакость сделать. И вправду призрак, повар не соврал. — Ты вроде трезв, бард. Не хочешь поиграть? Или ты пришёл сюда за лакомством для Яксы? — Девочка пронзительно засмеялась сама себе. — Не моё, конечно, дело до страстей таких мальчишек. — Призрак переместился прямо к лицу Венти, вглядываясь в его непонимающее и красное лицо. — Давай так, ты ведь пришёл сюда по просьбе того трусливого поваришки? Я не буду его трогать некоторое время и никому не расскажу о твоём странном похотливом бормотании ночью, если ты кое-чего мне сделаешь, лады? — Не удивлюсь, если скоро я кому-нибудь здесь буду предоставлять интимные услуги, просто потому что меня обяжет контракт и халявный алкоголь... — Недовольно процедил бард себе под нос. — Чего соизволите, юная барышня?..

***

— С какой стати у детей-призраков настолько странные желания? Ещё немного и меня выебут и в рот, и в зад, и морально и ещё хрен знает ка-.. Блядь! — Тёплый сироп пролился на руку барда, пока трясущиеся руки пытались его вылить на тарелку. "Меньше нужно пить!" — забухтел укоризненный голос в голове. Ага, конечно, как же тут не пить? Все приготовления были закончены, а бард, с чувством стыда и того, что хуже уже не будет, плелся на тот самый балкон, где повстречал Адепта. Самое худшее было только впереди. Девочка-призрак подзюкивала Венти, жужжа что-то невразумительное ему на уши и истошно смеясь. Бард уселся на пол, поставил перед собой тарелку с тофу, и достал лиру, мысленно вспоминая вчерашний мотив песни. Девочка скрылась, видимо где-то спрятавшись, дабы внимательно смотреть за объектом своих издевок. Долго ждать не пришлось, знакомая мелодия и запах любимого блюда быстро призвали Адепта. Венти молча и немного смущенно глядел на своего званого гостя, не ожидая, что тот так скоро прибудет. В свою очередь Якса явно не понимал, то ли этот бард совсем глупый, то ли любит играться со смертью. — Ты думал меня так легко подкупить, смертный? Или ты не знаешь, что нахождение рядом с Адептами губительно? — Хриплый голос разрушил тишину, существовавшую между ними несколько минут, что они переглядывались. По коже барда прошлись мурашки. "Была не была. Не убьет же он меня? И с какого хуя я согласился на эту тупую авантюру?" — Пронеслось в голове Венти. Это не требовало больших усилий и энергозатрат, особенно когда Якса был так близко. Всего лишь мгновение и теплые губы барда впились в холодные губы Адепта. Откуда-то сзади раздался заливистый смех, а после и свист. Вероятно для кого-то представление уже закончилось, а для барда оно только начиналось.