Teen spirit

      — Хистория! — блондинка съежившись, нервно сглатывает от дикого вопля со стороны кухни её дома. Сегодня в доме стоит целый день генеральная уборка и готовка, к чему нежная девушка не особо привыкла. Белоручкой назвать себя не могла и не может она, но как не обойтись без домработниц в большом доме, когда деньги под рукой? Никак не обойтись. И нужно это — домработницы в доме, когда к ней скоро заглянут её друзья. Мягко выдохнув, Хистория встаёт со своей скрипучей кровати, направляясь на кухню. Какие бы ленивые мысли не преследовали светлую голову, а помочь единственной близкой подруге — дело обязательное и нужное. Имир была для неё как родная сестра, Фрида, только менее навязчивой и очень трудолюбивой. Всегда подавала руку помощи со времен взаимного дерганья косичек, всегда-всегда. ***       Воровато оглядываясь Имир, прикусывает губу, стараясь не обращать внимание на вошедшую на кухню Хисторию. Обычно её прямые волосы сейчас легонько скручены, а опускающийся вниз взгляд сияет любопытством и тихой радостью. Стоит признать, что Хистории так идёт, как и легонькое платьице с цветами, которое выше её колен. Платье слегка дергается в складках из-за мягкого дуновения ветра из приоткрытого окна на кухне. Сдуваются светлые волосы Рейсс, давая голодным глазам Имир зацепиться и за румяные щеки девушки. Как это мило! Имир увлеченно осматривает, все глубже и глубже уходя в себя, будто в толщину воды, через которую совершенно ничего не слышно.       — Имирочка, Имирочка, эй! — знакомый и бесячий голос вырывает её из мира мыслей и фантазии.       — Чё тебе? — раздраженно удостоив вниманием неприятный объект, дружелюбно улыбающийся ей, Имир кривится.       — Проехали, — нахмурившись, этот самый объект недовольно надувает щеки, отмечая, что знакомой не нравится её компания. Саша это замечала часто, но упрямство говорило следовать за ней хвостиком, что имело за собой последствия. Имир её компании редко была рада, а последствия были порой ужасающими, но в конечном итоге Имир признала её другом. — Где лежит колбаса для салата?       — Хрен знает, — охотно говорит Имир, все также кривляясь и подозревая, что еда быстрее окажется у неприятного объекта, точнее, Саши Браус в желудке, чем на тарелке. — Не смотри так, иди убирать пыль. На кухни от твоих салатов ничего не останется, когда начнем подавать на стол. Я это точно знаю, — под чужое возмущение Имир пихнув Сашу куда подальше, окидывает не ушедшую до сих пор Хисторию нежным взглядом. Эта солнечная девушка сегодня так и светится, словно настоящее солнце, не больно ударяющее по зрению. Губы Имир трогает легкая и любящая, тонкая улыбка, а в груди разливается нежное, тёплое чувство. Хистория и должна улыбаться, решает Имир. Что бы не говорили, а Хистория очень прекрасна и хороша собой.

***

      К тому времени, когда начали потихоньку приходить гости, девчонки облегченно вздохнули. Стол-то был накрыт различными вкусностями благодаря им и приходящим к ним гостям, охотно предлагавшим свою помощь. И сейчас предлагают помощь, вот только Имир это начинает потихоньку надоедать. Ей совершенно не нравится то, как пришедшие помогать парни, Райнер и Конни, оглядываются по сторонам, иногда пересекаясь с друг другом взглядом и улыбаясь, будто сговорились с друг другом. Ладно, простительно поведение Конни, ибо дурак всегда будет дураком и от него помощи не дождешься. Но вот Райнер… Он беззастенчиво смотрит на Хисторию Рейсс, держа руку сзади неё, умывающей посуду в раковине, словно готовясь шлепнуть. Имир хмурится.       — Райнер, ты бы проследил за Сашей, — подаёт насмешливый голос. — Сам прекрасно знаешь, что не стоит её подпускать к столу.       — Ах, точно, — чешет голову Райнер, отвлекаясь от своих же действии. — Эта дуреха один раз чуть не подавилась едой.       — Ну, это же Саша, — едко замечает Имир, устало закатывая глаза. Саша помимо того, что была глуповатой и простодушной девушкой, она всегда навязывалась к ней в друзья, играя в подруг или оправдывая свою кличку «обжора». Оправдывала кличку она по-разному: то целиком съедала все сладкое, когда были деньги на трату чего-то полезного, то полностью в рот собирала толстые куски мяса, тяжело пережевывая и иногда краснея. Точно обжора, думает Имир, нервно дернув плечами в сторону и сдавленно хихикнув. Райнер мотнув головой, удаляется из кухни прочь, цепляясь светлыми глазами богатыми обоями и картинами, весящими на стенах коридора. Дом Хистории богат вездесущим сиянием золота и лабиринтом из комнат и коридоров, что раскалывает голову гудящей болью. Наверное, из-за непривычки находиться в таких местах. Райнер живет в совершенно других условиях: дом его старый пахнет древесиной и бедностью; мать мало зарабатывает и принуждает младшую сестру отдаться полностью работе, не давая даже увидеться с другими детьми или погулять. Бедный ребенок, однако. От мыслей Райнера отвлекает пронзительный звонок из входа в дом.