Teen spirit

      — Никогда бы не подумал, что снова встретимся, — оживленно щебечет Армин, явно не разделяя подавленного настроения давней подруги, Микасы. Ей никогда не нравились такие масштабные события: будь то праздник, будь то собрание всей семьи и друзей вместе или вечеринка. Ей бы тишины да покоя, конечно, исключения были и есть из праздников. К примеру, тихий и семейный ужин в кругу своей и семьи Эрена. Ну, как сказать тихих… Он всегда мог натворить дел, из которых выкарабкиваться она ему помогала. И эти дела касались не только повседневности, но и семейных ужинов. Микаса издаёт тихий смешок, медленно вырываясь из плохого настроения и погружаясь в себя. В её памяти всплывает очень смущенный Эрен, неохотно признавшийся в том, что ревел как девчонка, когда они были детьми и она уезжала в другой город. Вспоминается и Эрен, строившийся из себя невесть что до того момента, как его мама, Карла, дернула юношу за уши. Невесть что строит из себя Эрен до сих пор, будто детство сковало его или играет в одном месте. Микаса тихо усмехается, подтянув верх излюбленный шарф.       — Смотри у неё поднялось настроение, Армин, — вслух отмечает Эрен, смотря на то, как привычно Микаса зарывается в старый, красный, вязанный шарф. — Редкое это явление, однако.       — Эрен, следи за словами!       — На правду не обижаются, а на обиженных воду льют. Переведя тяжелый взгляд на юношу, Микаса, стоящая рядом с ним, легонько ударяет Эрена коленом под зад.       — Молчу, молчу, не дуйся ты.       — Хорошо, — соглашается Микаса.

***

      — Ну, это же Саша, — едко замечает Имир, устало закатывая глаза. Саша помимо того, что была глуповатой и простодушной девушкой, она всегда навязывалась к ней в друзья, играя в подруг или оправдывая свою кличку «обжора». Оправдывала кличку она по-разному: то целиком съедала все сладкое, когда были деньги на трату чего-то полезного, то полностью в рот собирала толстые куски мяса, тяжело пережевывая и иногда краснея. Точно обжора, думает Имир, нервно дернув плечами в сторону и сдавленно хихикнув. Райнер мотнув головой, удаляется из кухни прочь, цепляясь светлыми глазами богатыми обоями и картинами, весящими на стенах коридора. Дом Хистории богат вездесущим сиянием золота и лабиринтом из комнат и коридоров, что раскалывает голову гудящей болью. Наверное, из-за непривычки находиться в таких местах. Райнер живет в совершенно других условиях: дом его старый пахнет древесиной и бедностью; мать мало зарабатывает и принуждает младшую сестру отдаться полностью работе, не давая даже увидеться с другими детьми или погулять. Бедный ребенок, однако. От мыслей Райнера отвлекает пронзительный звонок из входа в дом.       — Кто же пришёл, — равнодушно говорит себе Райнер.       — Я пришёл, — подаёт голос Бертольд, взирая на старого друга, ничуть не изменившего. Хотя его Бертольд года четыре не видел. Нет, изменения есть некоторые, но они не сильно заметные.       — О, товарищ, — Райнер заметно оживляется, навстречу старому другу протянув дружеский кулак. — Давно не виделись!       — И вправду. Тебя тоже Хистория позвала?       — Да, она позвала. Не верится, что она позвала к себе, да и еще…       — Райнер, тоже особо не верю, думаю, что это всё Имир.       — Странная она, не женственная и ходит вокруг Хистории, словно ей больше нечего делать.       — Райнер. Это же нехорошо — так отзываться. И лишнее.       — Ух, какой правильный.