Велен

      Цоканье копыт по влажной от утренней росы траве приятно отстукивает в висках. Во время долгих дорог – лошадь единственный собеседник. Долгие годы неблагодарной службы дали понять, что животные к нему относятся куда лучше, чем люди. Ещё пара нелюдей, которым он когда-то шкуру спас. Обычно в ведьмачий круг общения входят ещё и маги, но Игорь с колдунами старается не водиться – себе дороже. Лучше самому пыльные фолианты в поисках ответов полистать, да к какому-нибудь вампиру в логово залезть, чем с волшебниками якшаться. Был неприятный опыт, не доверял магам Игорь, да и не уважал ровным счётом никак, считал их зазнавшимися, почём зазря, впустую – ведь они сами ничего не могли. Мужчина сам использовал магию, но никогда не злоупотреблял, да и относился ко всем этим магическим знакам скептически. Пользоваться он ими не умел, каждый раз огреха вылетает, работают правильно через раз, хотя Иван Фёдорович говорит, что это у мальца руки не из того места растут, да и не привык он. Всегда лишь на грубую силу полагался. Меч наперевес был сподручнее повисшей в воздухе руны заклятья. Мирен Игорь был только к знахарям. Они помогали жителям деревень, откуда помощи в города просить – как воду через сито переносить. Эти отшельники жили тихо, никому не мешали, всячески помогали жителям деревень и пытались не отсвечивать. По большей части это касается медицины. Она всегда была ни к чёрту, тут помереть можно от глотка воды из бадьи, что уже говорить о том, в каких условиях люди в старых избах выживают. Колдунами знахарей не считали, ведь огонь из рук они не выпускали, да и дожди не призывали, но почему-то всегда знали, что болит и как лечить. Их почти не трогали, только своевольных больно. Тем более таких, как тот, к которому Игорь путь держит. Близ Врониц появился знахарь. Поселился в избушке, в глуши непроглядной, да на приличном от поселения расстоянии. Чтобы никого не нервировать, особенно нильфгаард и наместника Велена. Понтар всегда был опасным местом, особенно когда Империя начала активнее захватывать земли. Только настоящий сумасшедший решит поселиться в волчьей глуши, так и не скрывать, что в травах разбирается, да снадобья варить умеет. Впрочем, Игорь не за ведьминской головой, а за разговором. Объявилась тварь – волколак. Деревушки терроризирует, с утопцами на берегах рек битвы ведёт, да воду поганой кровью отравляет, что рыба дохнет. Скотину передрал со своей собачьей сворой. Мало одной проблемы в виде прямоходящего антропоморфного волка, так слух пошёл, что где-то рядом грифон ошивается. Но люди ничего не видят и не слышат, носа с наступлением темноты из дома не показывают. Спроса с них нет, желания бегать по глуши самому – тоже. Наместник сказал, что знахарь может что-то знать, ведь живёт близ норы, правее от просеки, «от перебитой телеги в сторону кривой берёзы и прямо, по холмам. Где-то там живёт, проклятый». Про самого мага узнать много тоже не вышло, но люди к нему ходят и волков не боятся. Как ребятня рассказывала, колдун сам выбирает кого пускать, а кого в трёх сосна заплутать, да к деревне назад вывести. С природой общается, всё видит и просит деревья и кусты скрывать жильё от чужих глаз, тропинки петлять, уводить как можно дальше. И волчью свору так отгоняет, не выпускает из леса, но и к идущим не пускает, заставляет лапы в земле вязнуть, лозы обвивать и душить, пока зверюга силы не растеряет. И Игорю дивится – ладно волки, зверей обмануть не сложно, но Велен всегда был известен своими болотами и перенаселением черти. Одних призраков и трупоедов сколько – представить сложно. Как же знахарь людей от тварей в лесу защищает? Если лес его слушается – он имеет сильную связь с природой. Это нехорошо. Так ведьмак может до ночи по лесу плутать, ожидая, когда колдун решит пустить его или вывести из леса, а за надоедливость и вовсе в болото заведёт, или Муху запугает. Кобыла пусть и добротная, далеко не глупая, но куда ей с испугом тягаться?       Решение выехать с утра было правильным, времени больше. И есть шанс, что маг не прознает про очередного гостя. Солнце светило в спину, обливало зелень жёлтым светом и грело землю, побуждая кобылу двигаться быстрее, ловя исходящее тепло и влагу от сочной травы. Муха перебирала копытами быстро, маневрируя меж густых кустарников малины, поднявших головы одуванчиков и широких стволов деревьев. Лошадь знает куда идти, или просто волчью шерсть чуем и пытается уйти, заметая свой след пахнущей растительностью и сбивая псовых с пути. Умная девочка, очень умная. Ведьмак лишь оглянулся, проверяя хвост и всматриваясь в чащобу деревьев. Зря. Повернув голову назад, мужчина чуть с седла не свалился. Муха вывела его к избушке, одиноко стоящей на мелкой полянке, поросшей ромашками и окружённой забором деревьев. Игорь мог поспорить, что всего секунду назад он видел густую чащу, с боем отдающую свои территории утреннему солнцу.       — Это ещё что за чертовщина… — нахмурившись, ведьмак спешился с кобылы и перекинул узду наперёд, проводя подругу чуть ближе, выходя из тени и замирая, заметив, как дверь открывается. Наружу. Плохо. Не видно, кто в избе стоит, дверь тень бросает.       — Люди называют это благодатью. — тихий голос кажется невообразимо громким в неожиданно стихшем лесу. Даже птицы умолкли.       — Так это ты тот знахарь? — нахмурившись, Игорь бросил взгляд на Муху и уверенно пошёл дальше, к дому. Зрение обмануло хозяина. Свет полился в избу, освещая стоявшею в проходе и приложившуюся плечо к дверному косяку фигуру. Старается не думать, что этот певчий голос так знаком.       — И грянул майский Гром… Что привело Вас ко мне, сударь Ведьмак? — на бледном лице растянулась светлая улыбка. Рыжий.       — Пара вопросов о волчьей своре есть, говорят, ты что-то знаешь. — воспоминания бьются о глухую завесу амнезии. Голос такой знакомый. Только засмейся.       — Да, наместник уже отправлял ко мне людей. Мы с ними всё обсудили, — тонкие паучьи пальцы перехватили предплечья, укладывая руки в перекрёст под грудью, — Вас, Господин Ведьмак, крупно одурачили. Волчьего Короля задобрить Вашей кобылкой хотели.       — Так он существует? Значит, не всё было ложью. Расскажи. — Игорь расправил плечи и отпустил поводья, на что кобыла вскинула головой. Он знает, что его сюда на корм отправили. Прекрасно знает.       — Да, он есть. Но людей не трогает. Только тех, кто не слушает и в лес лезет. Просекой давно никто не пользуется, потому что есть объездная дорога через Белый Сад, там как раз корчма. В лесу слишком много чудищ, — рыжеволосый отлип от дверного косяка и вышел из избы, подходя ближе к ведьмаку, опуская ладонь на лоб довольно зажмурившейся кобылы, — Я могу договориться исключительно с разумными существами. Думаю, Вы понимаете, что от трупоеда ноги унести трудно, что уж о диалоге речь заводить. Волчий Король не крушит деревни, а эти глупцы из крепости хотят отравить его кровью вороной кобылы, поверив какому-то шарлатану, что горячая лошадиная кровь, постоянно находящейся возле магического существа, сможет их от недуга в виде волка избавить. Той же ночью его в лесу и задрали, я даже вмешиваться не стал.       — Дружбу с волколаком водишь, жителей деревни от него отводишь, а он в ответ дерёт имперцев? «На распутье» слышал, что по твою душу регулярные походы собирают, да только возвращаются не все. Или в лесу несколько суток плутают, или без вести исчезают. Чуть севернее болото. Там логово. Кровью тянет.       — Вы очень внимательны, милсдарь Гром. Да, с неугомонными расправляются волки. Но не ради моей безопасности, а ради самих себя. Имперцы хотят вырезать их и пустить шкуры на воротники, наслушавшись баек от этой пьяной свиньи о том, что Волчий Король по деревням ходит, да детей ворует. И всем плевать, что родители сами ребят по сладкой тропинке пускают. Волки не виноваты в сельских проблемах, они наоборот работают санитарами. А скотину ворует грифон, вот им, господин ведьмак, и занимайтесь, а он волчьей шкуре и думать забудьте. — знахарь выпрямился, нахмурился, будто готовился Игорю нос откусить. Какая преданность.       — Поразительная преданность к чудовищу.       — Родство. Вы ведь тоже нелюдь, должны понимать. Тут или держишься вместе, или пеши пропало и болтаешься в петле для Новиградской публики. На счёт грифона. Вы же спросить о нём хотели, верно? Прошу, проходите, — рыжеволосый улыбнулся и нырнул в избу, разогнав воздух полами одежд. Дождавшись, когда дверь за ведьмаков закроется, знахарь кинул в железный ковш сбор трав и поднёс к раскрытой ладони, выпуская пламя, — Я лично особь не видел, но он крупнее обычных. Перья крупные и чёрные, с белыми проблесками. Клюв битый, значит, птичка в возрасте. Сам жёлтый, но крючковатый. Имперцы пытались его бить, да только сильнее разозлили, вот он на скот и кинулся.       — Не видел, но знаешь… Как через лес наблюдаешь? Я слышал, что для этого сильная связь с природой нужна. Не каждому магу стихия позволяет использовать её для запугивания деревенщин, да военных. — Игорь присел на лавку и упёр локти в колени, — Не лучшее место для заселения, не думаешь? — «не виделись мы несколько десятков лет назад?»       Парень рассмеялся, звонко и искренне, да так, что плечи подрагивают и рыжие пряди из хвоста посыпались, лаская лицо и плечи. Мужчина знает, знает этот проклятый смех и, создатель праведный, ненавидит. Погасив огонь, знахарь пробежался языком по треснувшим губам и подцепил пальцем кружку, заполняя ту кипятком с травами. Игорь не понимал, что такого смешного он сказал, но рыжеволосый рассмеялся до выступивших слёз.       — Игорь, прошу Вас, не будьте так суровы. Без слёз не взглянешь, — утерев уголок глаза костяшкой пальца, знахарь повернул голову к ведьмаку и обворожительно улыбнулся, — Я не использую. Лес сам позволяет. Он разговаривает со мной, сообщает о гостях, укрывает моё жилище от чужих глаз и сбивает ночных тварей со следа, не позволяя им добраться до нуждающихся во мне людей. Я ни в коем случае никого не запугиваю. Тем более крестьян. Они нуждаются в помощи, и я позволяю им найти дорогу к избе, но они её не знают. Лес сам их ведёт и сам выводит. Вы же видели, как это происходит, верно? Чащоба живая. И рассказал про грифона мне именно он. Крылья снесли несколько верхушек деревьев, поэтому у меня есть пара перьев. Это должно помочь взять след? Ах да, извините. Меня зовут Сергей. Морс?       Игорь пробежался взглядом по знахарю и пытался понять что именно с ним не так. Он оказался колдуном, способным разговаривать с природой и пользоваться огнём. Он спокойно пустил к себе ведьмака, зная, что тот может прийти за его головой. Так открыто смеётся, будто не переживает вовсе. И из защиты на нём одна рубаха в пол, перетянутая красным поясом, да шаль, скрывающая пятки во время ходьбы, стелившаяся шлейфом. Странный он, до жути странный. И имя его знает. Хотя как раз тут Гром и не удивляется – молва о ведьмаках всегда вперёд бежит, их тяжело не знать по именам.       — Пожалуйста, прекратите так смотреть. Ваши глаза пугают..., — Сергей поставил на лавку рядом с бедром мужчины деревянную кружку и улыбнулся чуть виновато, продолжая оборванную фразу, — … когда Вы так сурово смотрите…       Игорь наконец заметил и услышал то, что не давало ему покоя. Сергей наклонялся за кувшином с морсом, что выбило больше прядей из наскоро перетянутого лентой хвоста. Наклонился, когда протягивал кружку. Выбивал пряди дальше. По слуху ударил стук бусин и покачивание пера. Ведьмак метнул взгляд на знахаря, находившегося так близко, что мужчина слышал дыхание. И покачивание пряди, увитой длинными узкими бусами и вороньем пером, примотанным к концу волос красной ниткой. Вот оно. Запах птицы. Знахарь превращается в ворона.       — Птичка у разрушенного бастиона, господин ведьмак. Вы пейте, пейте. Дорога долгая, а я пока осмотрю Вашу кобылу. Хромает на правое заднее.       — Леария Бледная и вытяжка чертополоха. Знал же, что я учую, — Игорь чуть нахмурился, — Грифона тебе спасти не удастся. Вороной не заметит, человеком сожрёт.       — Не в грифоне дело, Игорь, — Сергей собирает волосы в ладонь и перекидывает через одно плечо, виновато улыбаясь, как бы прося прощения за попытку усыпления, — Извините. Просто… в лес зашли наряды нильфгаарда. Проверять, задрал ли Волчий Король кобылу. Не стоит Вам там являться, с двумя десятками мужиков в латах не справитесь. И к этой пьяной свинье тоже не суйтесь. Он вздёрнуть попытается, ведь от Короля так и не избавились.       — Барон с ними?       — Игорь, пожалуйста, не езжайте, — рыжеволосый заламывает пальцы и опускает плечи, понурив взгляд, — Гиблое дело. Езжайте лучше сразу в Топи, и покидайте Велен. С грифоном я сам сдюжу.       — Почему ты так его боишься? — ведьмак поднимается на ноги и встряхивает знахаря за плечи, заглядывая в веснушчатое лицо, — Что такого Барон может сделать, что маг его боится?       — Лес пожечь, волков поотлавливать, да и не его я боюсь. И не за себя. Советую слушать внимательно, милсдарь ведьмак, — Сергей вскидывает голову и приближается, хмурясь, — Это большой и страшный лес. И я с волками далеко не единственные его обитатели. Будь Вы хоть трижды ведьмак – не справиться с теми, кто уже знает о Вас. Ехать через Топи идея не самая хорошая, но так хоть с головорезами не столкнётесь.       — Сладкая тропинка, верно? Кто сидит в топях?       — Ведьмы, Игорь. И ты им не нравишься. Очень не нравишься. Не любят они ведьмаков, боятся. Детей из деревень воруют, скидывая всё на Волчьего Короля, и боятся! Боятся, что ведьмак за ними придёт. Серебро всем больно делает, не только чудовищам. Хотя ведьмы далеки от человеческого облика…       Игорь касается пера, свисающего с пряди, и хмурится, оглаживая. Оно дышит энергией. Родное, Сергеевское перо. И оно волнуется, чувства передаёт. Не хочет знахарь чтобы ведьмак с Бароном виделся. Не хочет, чтобы ведьмы руки протянули. Сладостно тянет где-то в груди, и Игорь знает, что это не его чувство. Чужое, знахарское. Вот обратная сторона его силы. Он чувствует ранения и недуги, но сам скрыть своих чувств не может, его видно - совсем как на ладони. Ведьмаку видно, с этим пером и вовсе до эмоций Сергей открывается. И Мухе видно, поэтому голову подставила, позволяя себя погладить. Поэтому лес к знахарю благосклонен. Поэтому Волчий Король его защищает. И у самого Игоря сердце под стёганным дублетом тянет, да ухает. Есть в этом вороньем пере что-то родное, что-то, что всегда рядом, да только сейчас себя проявило.       Сергей прикрывает глаза и ластится щекой к грубой руке, касаясь холодной кожей сбитых костяшек. Игоря как огнём обдаёт. Он вздрагивает, хмурится и рассматривает прикрывшего глаза знахаря. Вспомнить пытается.       Яркими всполохами обжигают сознание яркие волосы, светящиеся в голубой луне. Рубаха белая, полупрозрачная, босые стопы и голени обнажающаяся, с травой играющая. Рукава ветром раздувает, что руки на крылья становятся похожими. Длинная рыжая коса по спине струится, на голове венок, который должен был давно отправиться по реке. Звуки плясок и веселья исчезают за деревьями, пока пламя уводит мальчишку дальше в чащобу. Он помнит улыбку, помнит золотые, светящиеся, чёрт возьми, глаза, и перо, свисающее с длинной огненной пряди.       Потом Игорь долго пытается вспомнить ночь, узнаёт что-то от крестьян, в книги и слухи зарывается. Появляется только на Ивана Купала, венок по воде не пускает, да мужчин в гущу леса уводит. В шубе красуется, летом-то. Трава на снег сменяется, рыжая коса шею прячет, а цветы на глаза падают, оставляя лишь улыбку. И холод босые ступни не трогает, рубашка не мокнет. Краса смеётся заливисто и вороной обращается, скрываясь в ночи. От крыльев пламя разгоняет, снег плавит, а пропавший к разгоревшемуся костру через который девки пляшут выходит. Принцесса из тайги.       Игорь лишь хмурится и отпускает перо, делая шаг назад. Сергей лишь улыбается и приоткрывает глаза, стеля золотым блеском. Теперь он помнит.       — Вспомнил, Игорёк? — а голос тихий-тихий, но в то же время громкий, будто в ведьмачьей голове.       — Без косы выглядишь лучше. — и Сергей смеётся, как много-много лет назад, когда Игорь ребёнком был, за рыжей копной волос убежавший. Чуть в руки ведьмам не попавший.       — Они тебя помнят. Не суйся и уезжай из Велена. Никогда эта земля тебе домом не была. Ведьмака того благодари, он жизнь тебе спас. Если бы не он, уволокли бы. Лучше быть выродком украденным, чем тремя ведьмами, которые в ту же ночь тебя в котёл опустили.       — Поэтому ты меня пустил? Тоже помнишь? — Игорь своими глазами кошачьими по помрачневшему магу скользит, попутно в воспоминаниях роется, — Почему сам не выкрал? Бывало же уже.       — Да куда мне с мальчишкой таскаться, я больше десяти лет на одном месте не сижу. Да и так, ведьмаком, от тебя пользы больше. Да и приглядываю я за тобой всегда, — он скидывает шаль и расправляет плечи, улыбаясь, — А таким смазливым в детстве был.       Гром избито улыбается и неловко затылок чешет, глаза отводит. Сергей на это смеётся и касается шрама ведьмака над бровью, сотрясаясь от смеха. Игорь отчего-то знает, что Сергей прекрасно в курсе того, как именно ведьмак этот дурацкий шрам получил. Как кинулся спасать трубадурку от рук твари ночи, как ему рёбра переломало и он впервые задумался о том, что шарф купить – хорошая идея. Ведь новый дублет без ворота, а рубаха не всегда спасает. Обычная брукса, сейчас Игорь их штабелями укладывает, но раньше, тогда, почти с десяток лет назад – она была неимоверно сложным противником, решившим, что выколоть глаза – хорошая идея. Он тогда чудом увернулся, получив молнеобразный росчерк у брови. И вторя мыслям Сергей улыбается. Знает, прекрасно знает.       Тонкие пальцы под дублет лезут, вынимая из кармана смоляное перо. Старое-старое, но не потускневшее, всё такое же блестящее. И теплом у сердца отдаёт, где перо десятки лет хранилось. Так знахарь за ним и следил. Как именно он нашёл это перо – ведьмак не помнил. Он вообще мало что помнил, особенно после обращения. Память выжгло болью, воспоминания возвращались обрывками. Игорю рассказывали, что он с этим пером к костру вернулся. Оно уже тогда покоилось под рубашкой, к левой половине груди прижималось. В ту ночь его собирались выкрасть Хозяйки, да перо их отогнало, обожгло.       Губы мага растягиваются в улыбке и бледные щёки покрываются румянцем, таким приятно-оранжевым, что даже губы кажутся ярче. Знает, всё знает. Чувствует, радуется, что его наконец нашли и вспомнили. Игорь хочет сказать, что не собирается уезжать, пока имперцы с Бароном лес чешут, он и тут пересидит, потом сбежит, попутно с грифоном разберётся. И с ведьмами с Кривоуховых топей разберётся, только отдохнуть нужно. И наконец всё вспомнить. Сергей ему точно расскажет.       Откинув чёлку со лба, знахарь деловито приподнимает бровь и ласкает собственную щёку пером.       — Господин ведьмак, Волчий Король будет против.       — Ты мысли читаешь?       — Пальцем в небо, не более. Ты всегда был предсказуем, — рыжеволосый улыбается шире и склоняет голову набок, — Я могу лишь вывести тебя из леса самым кратким путём, но выйди ты из него – я не смогу помочь. Хозяйки не будут ждать, Игорь. Уезжай быстрее. Успеешь получить ответы, свидимся ещё.       Сергей возвращает перо за дублет и бросает взгляд на кружку с морсом. Спящего мужчину он бы вывез без проблем, скрыл от чужого взора, и ведьмак проснулся бы уже далеко от Велена, но с бодрствующим Игорем не поспоришь. Упёрты и вредный. Сергей знает это с первых дней жизни Игоря. Сергей следит за ним всю жизнь и помогает так, чтобы Гром ничего не заметил.       Сергей провожает взглядом крепкую спину и прижимается плечом к дверному косяку. Он поможет, задержит несущихся Ведьм и попросит Волчьего Короля проследить за ведьмаком. Он покинет Велен, вряд ли навсегда, но они ещё свидятся. И маг знает, что это будет скоро.