Фанаты единорогов

      На крыше холодно. Он, если быть честным, не понимает зачем поднялся наверх. Дует пронзительный ветер, он почти что сбивает его с ног, когда Харли пытается подойти ближе к краю. Он никогда не боялся высоты, но стоя на самом краю Нью-Йоркской многоэтажки, его пробирают мурашки.       Он сел, свесив ноги. С собой только телефон да наушники с пачкой сигарет. Вокруг ни души, а почти что в ста метрах от него множество людей, они спешат куда-то, разговаривают по телефону или просто неспешно прогуливаются. Внизу слишком шумно, а здесь весь этот шум перекрывает сильный и пронзительный ветер.       Харли смотрит на плывущие по закатному небу облака и на секунду задумывается о том, какого это? Как ощущается падение со здания, высотою в сто метров?       Жаль, проверить он это не сможет, по крайней мере, не сейчас. Рано ему ещё умирать, да и свою смерть он представлял не такой. Может, банально, но Харли никогда и не хотел выделяться из толпы, он хотел умереть от старости, окружённый любящими его людьми, это было бы прекрасно. Наверное, это его мечта.       Подняться сюда — было секундным порывом, он был слишком расстроен и растерян, чтобы мыслить здраво. Но страх перед расстоянием, что отделяло его от земли, и холодный ветер потихоньку отрезвили его разум.       В кармане весенней куртки он нащупывает пачку с сигаретами и достаёт её. Не курил уже месяца два и с большим сомнением смотрел на эту коробочку, что лежала у него на тумбочке в прихожей. Её оставила подруга, он курил другие. Он провёл несколько секунд в раздумьях, а после, решив, что жизнь и так катится непонятно куда, схватил её и вышел из квартиры.       Харли почти успокоился, но стоило ему вспомнить, что вообще привело его на эту крышу, как вновь поднялся ком в горле и заслезились глаза. Слёзы стекали по щекам и тут же высыхали от ветра, неприятно стягивая кожу. Ему снова стало трудно дышать.       — Успокойся, мать твою, прошу, успокойся, — Невнятно пробормотал он, обращаясь к самому себе.       Что нужно делать в таких ситуациях? Размеренно дышать? Он попытался, сосчитал до трёх в уме, закрыл глаза, вдох, выдох, сработало? Он раскрыл глаза и тут же истерично всхлипнул, не сработало, зря надеялся. Может, ему действительно это нужно? Хорошенько прореветься, даже если на следующий день будут болеть глаза и сам он будет весь опухший, это не важно.       Он отпустил себя и всхлипнул во второй раз, шмыгая носом и обнимая собственные ноги. Хотелось кричать, от того как это несправедливо. Чем он заслужил такое отношение? Когда он успел так провиниться в своей короткой жизни? Он ведь только выпустился из школы, как несправедливая жизнь тут же напомнила о себе.       Харли было стыдно, он не хотел жаловаться, ему действительно не на что жаловаться. У него есть поддержка, есть сам Тони Старк, готовый защищать его и хорошая сестра. Даже свою маму он не мог назвать плохой, она делала разные вещи, она могла сделать его счастливым, дать почувствовать себя понятым и любимым, а потом, после малейшей ошибки тут же забрать это, оставляя его с потрёпанными нервами и проблемами, одного. Пусть, она не всегда была образцовой матерью, но Харли искренне верил, что она примет его, она же его мама в конце концов. Верно?       Он боялся разочаровать её, он был идеальным всю свою жизнь. Когда их бросил отец, он был рядом и готов был помогать, хорошо учился и никогда не требовал от неё ничего. Слушал и внимал каждому её слову, отчаянно жаждал похвалы и поощрения и делал все, чтобы получить внимание и любовь. Харли был ответственным и повзрослел очень рано. Он был веселым, душой компании, всегда рядом, всегда готов помочь. Он был идеальным.       И его тошнило от этого. Но он так не хотел разочаровывать её. Харли делал все, что было в его силах. И ради чего?       Он вздрогнул при мысли об этом и вспомнил, где находится. Солнце уже село, но было все ещё достаточно светло. Внизу ярко горели фонари, улыбались и спешили куда-то люди.       А Харли всё ещё плакал, ему было слишком тошно от всего этого, от того каким никчемным и ничтожным он себе казался, слишком глупым, чтобы понять, слишком одинокий, ведь, на самом деле, был не нужен большинству из тех, кого считал друзьями. Раскалывалась голова и болел живот. Он не знал, что ему делать, он был расстроен и растерян. Хотелось кричать и он подумал, ну действительно, а что ещё ему остаётся делать?       Сейчас, когда ничего не могло достаточно успокоить его, оставалось лишь выплеснуть, накопившиеся за все эти годы, чувства в одном предложении. Харли глубоко вдохнул и холодный воздух обжег горло, хотелось закашляться, но он не стал, вместо этого, он вдохнул во второй раз как следует, и закричал, настолько громко, насколько позволяют его убитые легкие.       — Как же меня все заебало!       Харли открыл глаза, ему кажется, что это недостаточно громко, шум снизу и ветер заглушают его крик. Поэтому, он набирает воздух в легкие второй раз, собирается вновь закричать, как до него доносится чей-то голос: — Меня тоже! Харли начал оглядываться, в поисках обладателя голоса и увидел на соседнем здании, машущего рукой, парня. У него темные волнистые волосы, он в безразмерной желтой кофте и синих штанах, у его ног валяется рюкзак, из которого выглядывает сине-красная ткань. Когда он видит его, чувствует странное тепло и незаметно для себя расслабляется. Интересно, что он тут делает? Здания расположены почти вплотную, и он отчетливо видит синяки на руках незнакомца. Этот парень неловко пожимает плечами и мило улыбается ему. — Как тебя зовут? Я Питер, если что! — кричит он. — Я Харли! Он не знает, почему этот незнакомец, Питер, вызывает в нем какой-то трепет и в то же время успокаивает одним своим видом, но вряд ли это что-то плохое. Правильно? — Привет, Харли! У тебя что-то случилось? Кинер быстро утёр слёзы и, поднимая сигареты с телефоном, подошёл ближе к Питеру, тот, в свою очередь, подхватил рюкзак и тоже направился к нему. Они сидели напротив друг друга, теперь можно было не кричать, их разделяло где-то четыре-пять метров. — Не хочу говорить об этом сейчас, может, позже, — Сказал Харли и опустил взгляд, ковыряя облупившийся чёрный лак на ногтях. — Оу, ладно, — Питер качал ногами и нервно хрустел пальцами. На секунду повисло молчание, но Кинер терпеть не мог такое и тут же спросил: — А ты что здесь делаешь? — Да так, дела были, — Он слегка криво улыбнулся. — На крыше? — Харли скептично приподнял бровь и посмотрел на Паркера странным взглядом. — Сомневаюсь, что тебе захочется знать почему я тут. Кстати, могу я подойти к тебе поближе? — сказал Питер вставая. — Да, если сможешь. Подожди, что ты делаешь?! — Слегка паникуя, поднял голос Харли. Парень напротив перепрыгнул с одной крыши на другую и в мгновение ока оказался рядом с Кинером. Вблизи, он смог увидеть, что у того ямочки на щеках и осветлённые внутренние пряди. Даже сейчас, Харли не мог не заметить, что тот был очень милым. — А ты ловкий, — Он хмыкнул и невольно всхлипнул ещё раз. Вся эта ситуация казалась нереальной. Харли запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо, солнце уже совсем село, но на ночном небе не было видно ни одной звёзды. Все это время, он чувствовал на себе заинтересованный взгляд карих глаз. — Ты куришь? Питер склонил голову набок, его волнистые волосы качнулись и упали ему на лицо, он сдул их и продолжил вопросительно смотреть на Харли. А Кинер еле сдержал улыбку, этот жест показался ему очаровательным, кажется, его сердце этого не выдержит. — Раньше курил. Это сигареты подруги, я не знаю зачем их взял, у меня даже зажигалки нет с собой, просто, день был слишком дерьмовым Дыхание выровнялось, слёзы высохли и стягивали кожу на лице, но ком в горле пропал и он заметно успокоился. — А ты как? Почему ты ответил? Что-то случилось? — Харли повернул к нему голову и они встретились взглядами. У Питера мелко и быстро дрожала нога, он все ещё неловко улыбался и смотрел на Кинера. — Сегодня у меня случилась паническая атака, на самом деле, это не так плохо, я уже привык, но настроение испортилось. Просто, все это слишком для меня Пока говорил, Питер, наконец, оторвал взгляд от Кинера и обнял свой рюкзак. Харли не хотел слишком расспрашивать его, вдруг заденет или больно сделает, если Паркер захочет — сам расскажет. — У меня раньше были панические атаки, я некоторое время ходил к специалисту и вроде избавился от них, но сегодня произошло нечто похожее, хотя, может эта была простая истерика, — ответил Кинер и тоже отвёл взгляд. Питер не знал почему вообще ответил тогда Харли, но, наверное, сейчас им обоим надо выговориться? Он не был уверен и не хотел делать поспешных выводов насчёт Кинера, они, в конце концов, совсем не знакомы, но он чувствовал это. Питеру было комфортно рядом с ним, не было обычного страха навязаться человеку, хотя совершенно непонятно, куда он делся и почему именно Харли стал исключением. Паркер легко тряхнул головой, в попытке избавиться от мыслей, он снова выпал из реальности на некоторое время. Харли молчал, опустив голову, светло русые волосы спадали ему на лицо, но его это вроде как не волновало. У него были еле заметные веснушки и красные от слез глаза. Губы казались обветренными, на них виднелись маленькие красные ранки, и Питеру стало больно от одного взгляда на них, захотелось всучить тому бальзам для губ. Через пару мгновений, Паркер нашёл в кармане зажигалку Мишель и решил прервать молчание: — Тебе не нужна зажигалка? — Спросил он и протянул Харли руку с, зажатой в ней, желтой зажигалкой. — Ты тоже куришь? — Ответил вопросом на вопрос, но все же принял её. — Нет, даже не пробовал, хотя когда-то предлагали, — Тихо проговорил Питер, завороженно наблюдая за тем как движутся руки Кинера, он поджигает сигарету, зажатую между указательным и средним пальцами, и делает глубокую затяжку. Спокойно выдыхает дым и смотрит на Паркера. — А сейчас? Хочешь попробовать? — говорит он и протягивает свою сигарету. Питер мешкает и сомневается пару секунд, но, что плохого в том, чтобы попробовать? Да и если быть честным, он слишком устал вечно быть хорошим, он просто попробует, в этом нет ничего серьезного. Думает он и берет сигарету из рук Харли. Рассматривает некоторое время, слишком сильно сжимает её пальцами, неуверенно подносит к губам и пытается вдохнуть. И у него почти получается, но дым слишком горький и он резко закашливается, прикрывая рот рукой. Во рту чувствовался странный привкус, а глаза заслезились. Тут, Питер услышал какой-то странный звук и посмотрел на Кинера, тот тихонько смеялся, сразу и не поймёшь, что он делает. Паркер увидел как Харли улыбается, сердце екнуло и забилось чаще, он покраснел от собственной реакции и резко посмотрел в другую сторону. Ему самому захотелось смеяться, чего ещё он ожидал от сигарет? — Не смейся, это обычная реакция на сигареты, вообще-то, — Его тон казался недовольным, но на деле он улыбался. — Прости, у тебя было такое сосредоточенное лицо когда ты вдохнул дым, очаровательно. Наверное, мне стоило предупредить тебя, что он горький? Хотя, со временем привыкаешь к этому. Харли почесал затылок и снова посмотрел на Питера. Нет, это определенно судьба свела их, даже если он не верил в такую чушь, как ещё обьяснить то, что происходит? Он чувствует себя героем романтического фильма. Питер, действительно, очаровательный, он прячет руки в рукавах своей жёлтой толстовки и тоже смотрит на него, тёплые, карие глаза и румянец от прохладной погоды. — Я не знаю чего я ещё ожидал, это просто отвратительно на вкус, — несмотря на свои слова, Питер попробовал затянуться второй раз. Дым все ещё казался слишком горьким, отчего Паркер сморщился, но в этот раз, он не закашлялся. Снова повисло молчание, но сейчас оно ощущалось по-другому. Они сидели, свесив ноги с края крыши, и курили в тишине. Харли чувствовал себя комфортно и в безопасности? Он пока ещё не знает, как описать это чувство, но с Питером ему комфортно, даже если они совсем друг-друга не знают, есть в нем что-то, заставляющее сердце биться чаще. Харли не верит в любовь с первого взгляда, но Питер Паркер, определенно, вызывает у него симпатию. — Спасибо тебе, что ответил. Я наконец успокоился и это твоя заслуга, — Прервал молчание Харли, смотря прямо перед собой на ночной Нью-Йорк. — Я рад, что помог тебе, Харли Слышать своё имя из уст Питера было приятно, он хотел, чтобы тот повторял его как можно чаще. — Знаешь, я сегодня был ужасно расстроен и потерян, ты не против послушать меня ещё немного? — Не против, выкладывай — В общем, я гей и осознал это уже давно, лет в тринадцать, — Увидев, что Питер внимательно слушает, никак не отреагировав на это, Харли продолжил, — Боже, даже говорить странно, мне не на что жаловаться, у меня есть поддержка, хорошая сестра, я белый парень и все такое, но отношения с матерью у меня натянутые. Я старался быть идеальным сыном для неё, после того как отец ушёл, я никогда не жаловался. И вроде бы все было в порядке? Пока я не сделал каминг-аут в шестнадцать, думал, она примет меня, а мама закатила скандал и сказала больше никогда не говорить ей такого, — он ещё раз взглянул на Питера, понимает ли тот его? Или, может, он думает, что Харли — нытик? — Сейчас, я переехал сюда и стал независимым и мама, она хочет, чтобы у меня появилась семья, будто я и не рассказывал ей о свой ориентации. Сегодня, она окончательно меня достала разговорами о гетеросексуальном счастье и я попробовал напомнить ей о том, что я гей, — Харли на секунду замолчал, пытаясь обдумать следующие слова. — И что случилось?  — Ну мама не обрадовалась, — Питер недовольно фыркнул, но всё ещё внимательно слушал Харли, — не буду повторять всего, что она наговорила, но я уже не знаю, что мне делать, я не могу отказаться от неё, она моя мама и сделала много хорошего, но все это… — Харли тяжело выдохнул, когда закончил говорить и посмотрел на Питера. Его взгляд показался Кинеру странным, он не знал, как понять его. Паркер опустил голову и вздохнул, не хотелось ошибиться и сказать что-то не то, он не хотел заставить Харли чувствовать себя ещё хуже. Пусть, он совершенно не знал того, но ему хотелось помочь, он ведь Человек-паук, он должен помогать людям. Собравшись с мыслями, Питер аккуратно заговорил: — Мне жаль, что такое случилось с тобой. И ты имеешь полное право жаловаться на жизнь, не надо обесценивать свои проблемы. У меня нет родителей, они умерли когда я был маленьким, а воспитывали меня дядя и тётя, я бисексуал и признался им пару лет назад, они нормально отреагировали. Иногда, я задумывался, как бы отреагировали мои родители? Но этого я уже не узнаю. Харли опустил взгляд и тихонько кивнул, обдумывая слова Питера. — Я рад, что ты поделился со мной этим и я бы хотел продолжить с тобой общаться, если ты не против? — Питер с надеждой посмотрел на него и сердце Харли растаяло. — Совсем не против. Ты кажешься очень милым и мне с тобой комфортно. Скажешь свой аккаунт в инстаграме? — Да, секундочку!