Cada paso con Dios

      Шум. Множество голосов разных тональностей, яростно обсуждающие все невзгоды рабочей недели. Вся эта какофония давно слилась для нее в монотонный, гудящий белый шум. Будто она уснула ночью под вечернее ток шоу, а проснулась, когда эфиры на всех телеканалах закончились. Только сейчас нельзя нажать на зеленую кнопку, чтобы выключить телевизор.       Аккуратная лодочка из новой коллекции игриво качалась на пальцах, так и норовя упасть, чтобы очередной мужлан, возомнивший себя принцем из диснеевской сказки, поднял ее и с хмельной улыбкой сказал что-то банальное про Золушку. Только у нее нет цели — привлечь внимание пьяного клерка. У нее. Вообще. Нет. Цели.       Растянувшись по барной стойке, на зло посетителям, она играла с пустым бокалом, который в неумелых руках мог бы давно уже разлететься на тысячу переливающихся осколков. И в глубине души она надеялась, что так и будет, но стекляшка как на зло отлично балансировала на своей тоненькой ножке.       — Повторить? — прозвучал запыхавшийся голос бармена над ней.       Сара подняла льдисто-голубой взгляд на парня, которого наблюдала в этом заведении каждую пятницу уже два года и остановила свою «игру». Приподнявшись, она махнула кистью в знак подтверждения и надела лодочку на ногу, вызвав негодование у нескольких мастеров пик-апа, которые как гиены выжидали, что девушка скоро станет максимально пьяной, а значит полностью доступной.       — Мерфи, — окликнула она светлую макушку перемещающуюся от одного посетителя к другому.       — Секунду, О’Нил. Я помню про оливки, — молодой бармен начал громко трясти шейкер, попутно собирая пожелания клиентов и заказы.       — Хороший мальчик, — мурлыкнула она с нежной улыбкой и снова растянулась как кошка по деревянной столешнице, повидавшей от мордобоя до неумелого танца.       Будь Сара обычным человеком с друзьями и рабочими проблемами, то так же как семьдесят процентов посетителей кричала о том, что ее босс — мешок неблагодарного дерьма, муж — свинья, не понимающая как тяжело быть офисным рабочим и матерью троих детей, а любовник слишком беспечен в своих постоянных мечтах о карьере моделью. Но О’Нил не обычный человек, она уже два года управляла рекламной компанией своего покойного отца и всей душой ненавидела это дело. Вроде бы, чего она хотела? Она сама пошла учиться, лишь бы иметь заветную картонку о высшем образовании. Сама переехала к отцу в Балтимор. Сара сама сбежала из Сентфора от своей семьи.       Побег. Любимая тема ее размышлений. За семь лет она так и не поняла было ли это правильное решение или просто мелкий городишко настолько просочился своими черными щупальцами в нее, что вынудил спастись от этого таким образом. А кем бы она была сейчас, если бы не решилась уйти? Если бы О’Нил старший не сделал лучшее, на что был способен — наконец-то умереть?       Отец. Еще одна обязательная тема для пятничных размышлений под мартини с водкой. В тупой жажде халявы лишил ее с матерью жилья в городе, на, оставшиеся после уплаты долгов, копейки, купил мелкий домик в вечно дождливом городке. Бросил их и не появлялся до тех самых пор пока мать не попыталась ее убить, находясь под чарами «Цирка». Хотя… Даже тогда он не объявился. Просто позвонил. Сара, чтобы спастись, вступила в банду.       Черные Драконы. Семья. Первая любовь. Начало закаливания ее характера через боль, агрессию и нарушение закона…       — Держи, О’Нил, — парень поставил перед ней запотевший бокал и потрепал по голове.       Она лениво сделала глоток и поморщилась от градуса, который все еще резко жег горло.       — Что я делаю? — вопрос казался риторическим, поэтому Тео решил посмотреть на Сару дабы убедиться, стоит ли отвечать на него. Она с непроницаемым видом жевала оливку, которую стянула с неоновой шпажки.       — Ты, как обычно, бездарно проводишь пятничный вечер, — ответил он, отмахиваясь от навязчивого пьяного посетителя, которому бармен негласно решил больше не наливать.       — Бездарно? — переспросила она, подняв правую бровь.       — Именно, крошка, — Мерфи облокотился на столешницу, чтобы быть к ней лицом к лицу. — Ты могла бы давно уже лежать в мятых простынях с любым из присутствующих мужчин. Но вместо этого ты опять сидишь тут. Безусловно, добавляешь каплю адекватности в мою смену. Но при этом тешишь свои страхи и выращиваешь паутину в необходимом отверстии, дав обет безбрачия после своего ебнутого бывшего. — парень сказал это максимально серьезно, хотя на лице неизменно играла ухмылка, больше из-за шрама на щеке, нежели от эмоции.       О’Нил посмотрела на него с наигранным прищуром и демонстративно стянула вторую оливку со шпажки.       — Жестоко, — сказала она, прожевывая фаршированную закуску.       — Ты сама спросила, — Тео пожал плечами и отошел к другому посетителю.       Ебанутый бывший. О нем она старалась не думать. Он — это одна из причин, по которой Сара удирала из города, оставляя большую часть нажитых вещей. Агрессивный, холодный, мстительный, ужасающий бывший. Прикусив губу, она вспомнила свой последний разговор с Аароном. Тот самый, где она почти накинулась на него с разбитым горлышком от бутылки, хотя понимала, что этому дракону ничего не будет. Потому что в это время ее вытаскивали под руки из казино двое друзей, а она комично перебирала ногами в воздухе, в надежде кого-то ударить.       «Остудись, истеричка! И когда успокоишься, вспомни свое место!» — последнее, что он сказал ей тогда. Точнее, последнее, что она услышала.       Стоя на замерзшей улице, пока падали огромные хлопья снега, путаясь в ее выжженных черных волосах, она не стала барабанить в железную серую дверь. Почему-то именно в тот момент у нее щелкнуло в голове, что это ее шанс начать сначала. Заливаясь истеричным смехом она стянула с себя кожаную куртку с золотой вышивкой, кинула ее в сугроб под дверью и со всех ног побежала в их квартиру собирать вещи первой необходимости. В тот момент ее безумно грела мысль, что в этот раз она действительно заставит его злиться. По-настоящему. А возможно даже сделает больно. Ведь он будет искать ее, перевернет вверх дном весь Сентфор, чтобы отыскать свою маленькую принцессу, а когда найдет снова заточит в башне, охраняя ее от всего мира.       Прошло семь лет. А он так и не нашел ее. В эту самую минуту О’Нил сидела в баре в центре Балтимора и осознавала простую истину — Аарон ее не стал искать. Она все это время тешила свое самолюбие тем, что обманула самого страшного хищника на планете, спрятавшись под самым его носом, а по факту ни разу не слышала о нем или о том, что хоть кто-то из «семьи» ищет ее.       Глаза жгло от обиды, в груди мерзко стало пусто, все вокруг потеряло последнюю краску. Именно в этот вечер, а не в тот, когда она ежась от морозного ветра в одной майке бежала на вокзал, неуклюже поскальзываясь на ледяных дорожках, Сара поняла, что свободна. Нет никаких обязательств. Нет твердого хриплого «Моя!» в голове. Нет длинных крепких пальцев на шее, обхватывающих словно ошейник. Она, здесь и сейчас, уже свободна.       Время давно перевалило за полночь. Посетителей становилось все меньше, сидели в основном только самые крепкие пьяницы, дебоширов развели по домам или выкинули за пределы заведения. О’Нил продолжала прожигать взглядом свой недопитый, давно уже теплый коктейль.       — Эй, ты так сидишь почти три часа, — осторожно ее вытащил из мыслей Тео. — Если честно, я сомневаюсь, что ты вообще дышишь.       Сара резко выдохнула и часто заморгала. Она осознанно посмотрела на привычного молодого бармена, с которым она подружилась пару лет назад и увидела симпатичного высокого парня со светлыми волосами, забранными на манер викингов, в черной футболке со стертой надписью «AC DC» и в маленьком переднике с торчащим из кармана давно уже не белым полотенцем.       Она ему улыбнулась. Впервые за все время она улыбнулась мужчине.       — Так, я вроде видел эти признаки на плакатах в больнице, — начал спокойно проговаривать Мерфи, — О’Нил, если ты меня слышишь, попробуй поднять руки.       — Если ты думаешь, что у меня инсульт, то вышла промашка, — прыснула Сара и упала лицом в ладони, не сдерживая смех. Мерфи нервно выдохнул и продолжил вытирать бокалы.       — С тобой все в порядке? Ты действительно была похожа на ту самую муху, которая застыла между двух стекол.       — Я свободна! — слишком громко сказала она. Тео быстро посмотрел по сторонам, хотя до ее состояния всем было далеко наплевать, поглощение спиртных напитков посетителей интересовало больше.       — О’ке-ей, — протянул он, отставляя от нее бокал, но прежде чем вылить его в мойку понюхал. — Это какой-то хиппи слоган? Я не углядел за тобой и тебе что-то подсыпали?       — Нет! — она снова прыснула со смеху.       — Я вызову тебе такси, — подытожил Тео, хотя впервые за вечер он искренне улыбнулся, ее необычное настроение показалось ему забавным.       — Не стоит! Просто… — она запнулась и никак не могла описать свои чувства. До этого самого момента она жила постоянным страхом, что ее найдут, ожиданием, что скоро все закончится и она будет снова заточена в «семье». Но по факту ее свободу сковывали лишь параноидальные мысли, в реальности она уже была свободна. Семь лет как свободна.       — Ладно… — протянул Мерфи и отошел повторить заказ посетителю, оставив девушку с блаженной улыбкой.       Может О’Нил сейчас и выглядела как сошедшая с ума, но она давно не наслаждалась моментом. И сейчас, она старалась прочувствовать каждой клеткой тела это состояние.       — Я видел уже это состояние, — сбоку послышался бархатный голос с четким английским акцентом.       Сара повернула голову и посмотрела на сидящего через стул от нее мужчину. Он медленно потягивал янтарный напиток из низкого стакана. Девушка вопросительно глянула на Тео, который между ними что-то переставлял, тот беззвучно хмыкнул и приподнял бровь.       — Вы это мне? — тихо спросила О’Нил.       Мужчина осторожно поставил бокал на столешницу и повернулся к ней:       — Да, — он улыбнулся.       Незнакомец был высоким, на вид лет тридцать или тридцать пять, одет в черные брюки и белую классическую рубашку, рукава были закатаны до локтя, прекрасно сложен. Короткие, русые, вьющиеся волосы, ровный длинный нос, тонкие губы, густые брови и глаза… Глаза, как у Сары, только слегка отдают в зелень, и в них можно было утонуть. Не в смысле: потерять сознание и падать в ледяную пучину. Нет, в этих глазах можно было утонуть, как в большом мягком пледе в зимнюю стужу. Она удивилась тому, как голубые глаза могут передавать столько тепла, доброты и уюта.       — Я думаю, что у нее какой-то психический приступ. Возможно, истерия, — с насмешливой серьезностью проговорил Тео.       — Такое состояние вполне объяснимо простым озарением. Или просветлением, как хотите. — мужчина одним глотком осушил свой бокал.       — Звучит не так страшно, как истерия, — улыбнулась Сара.       — В наше время с подобным уже не обращаются в Бедлам, так что можете не бояться.       — Надеюсь, что вы знаете о чем говорите, потому что мне хочется в это верить, — усмехнулась О’Нил.       — У меня работа такая. С важным видом говорить то, о чем я ничего не знаю, а иногда и не верю, — он задумчиво повертел в руке стакан и, поджав губы, решительно дал бармену понять, чтобы он повторил.       — Напоминает моего психотерапевта, — Сара пожала плечами.       Незнакомец посмеялся и протянул девушке руку:       — Колин Хард. Недопсихотерапевт.       Девушка пожала руку, удивившись как та утонула в длинных ровных пальцах и представилась:       — Сара О’Нил. Недопросветленная.