чистая грязь

      -Ты мне так нравишься.       Итэр с обречённым вздохом отпихнул от себя назойливого Чайлда, который всеми силами пытался облепить его собой — обнимался, терся, что-то ворчал на ухо, такой прилипала. После того самого случая, Итэр хотел чтобы кто-то из них умер — этого не случилось, а даже наоборот, Тарталья стал чаще появляться перед ним, напрашиваться на совместные дела, будто они хорошие друзья.       Хорошие друзья не делают минеты друг другу, Итэр это точно знал. У него был только один друг, Паймон, и совмещение в одну мысль или предложения, любые похабные слова рядом с ней приносили ему почти физическую боль. — У тебя такое хорошенькое перо в косе.       Тарталья перебрался назад, за спину Итэра и отдал все свое бесценное внимание заплетенным волосам, с пером на кончике косички. Такая деталь привела его в восторг. — Раньше не замечал почему-то. — пояснил он, играясь с волосами.       Они снова были вместе, в Ли Юе, Итэр вообще там остановился на пару ночей, попросил у знакомой переночевать и та выделила ему свой небольшой дом, пока она будет в отъезде, а тут Тарталья проскакивал и напросился на путешествие. Итэр то был и не против, и путешествий, и копошения в его волосах и так подумать, компания парня не так уж и бесила. Чайлд был полезный, опытный, сильный, знал свое дело и иногда — что немаловажно — был смешной.       К спине тепло прижались, а на ухо засопели и Итэр счел бы это даже милым — в принципе счел бы Тарталью милым, пока тот держит свой рот закрытым — если бы не это: — Я так хочу тебя трахнуть. — Да чтоб тебя…- раздраженными движениями Итэр отпихнул от себя парня и сам встал, отряхиваясь словно от его прикосновений. Все, что он думал о Чайлде до этого оказалось чепухой. — Если у нас и был… — Минет. -…это не значит, что мы будем…! — Трахаться. — Да прекращай уже! Ведешь себя…уф, просто хватит! — Почему ты так остро реагируешь? — поинтересовался Тарталья, сидя в развалку на полу. — Для тебя это что-то плохое? Или странно, что мы оба мужчины?       Итэр замер, все так же покрываясь красными пятнами смущения и подбирал ответ. Оба мужчины — странно не было. Он уже ему отсосал и, как было известно им двоим, Чайлд его привлекал. Но одно дело сделать минет, а другое заняться сексом. Не одно и то же. — Ну же, мой дорогой друг. — промурчал Чайлд, поднимаясь следом. Итэр потерял свое временное превосходство в росте. — Тебе нечего сказать. Я тебе нравлюсь, ты мне симпатичен. Так в чем же дело?       Тягуче говорил предвестник, мягко и медленно оттесняя Итэра к стене, чтобы нависнуть над ним, таким маленьким, растерянным — это было охуенное чувство, понимать, насколько силен Итэр и насколько сейчас потерян. Что, если бы он захотел, то Тарталья даже и не приблизился бы к нему.       Итэр прикоснулся спиной к стене и терзал себя мыслями, а стоит ли? Вот, Тарталья, дружелюбный и хитрый, смотрит на него сверху вниз, зажав своим телом, окутывая своим запахом, лукаво улыбается и берет в руки его косу, аккуратно распутывая ее, ласково пропуская сквозь пальцы. — Ты ничего не потеряешь. Один раз, — Тарталья наклонился, касаясь губ Итэра и повторил: — Один раз позволь трахнуть тебя.       Итэру достаточно было неуверенно кивнуть, чтобы Тарталья притянул его к себе за талию и стремительно повел на второй этаж, где была спальня.

***

      Тарталья решил взять все в свои руки, видя, что Итэр не совсем знает, что нужно делать. Стоял посреди комнаты, заламывал пальцы и поглядывал то на кровать, то на самого Тарталью. — Ты только не бойся, — успокаивающе сказал предвестник, устроив ладони на узких плечах и мягко подталкивая к кровати. — я остановлюсь, если попросишь. — Ладно… — Вау, как непривычно видеть тебя таким смущенным! — Тарталья, — раздражённо выдохнул Итэр. — я сейчас уйду. — Нет, нет, нет. — Чайлд навалился на Итэра, прижимая его к постели. — Никуда ты не пойдешь.       Итэр не смог возразить даже что Чайлд противоречит сам себе и он неправ, что если Итер захочет, то он уйдёт, но Тарталья не дал ему ничего из этого сказать, поцеловав. Губы у него оказались мягче, чем казалось. Тёплые и сухие, он сначала просто прижался ими к губами Итера, а потом проник настоящим поцелуем, подерживая его рукой под шею, не давая вывернуться. — Ой, ой, какие мы приятные. Понравилось? — спросил Чайлд, отрываясь от чужих губ и облизываясь. — Если ты хотел удивить меня поцелуем… — О, ну если тебя нужно удивить…       Тарталья сорвал шарф с шеи путешественника и поймал его руки, делая из ткани петлю и пропуская в нее тонкие руки. Они были такими маленькими и хрупкими на вид, что, казалось, сожми их сильнее, услышишь, с каким хрустом ломаются кости. В конечном итоге, Чайлд крепко связал руки Итера и тот ими беспомощно дергал. — В силу некоторых неудобств, — Тарталья мягко и медленно погладил открытый живот Итера и медленно перебрал пальцами к поясу штанов. — оставим твой верх в покое, а это.       Пальцы подцепили кромку штанов и потянул вниз. Щеки Итера едва-едва покрылись румянцем. — Я сниму. Ого, какая прелесть. Ты уже готовенький. — прокомментировал Чайлд. — Да что же ты такой болтливый. — захныкал Итер. — Человека, редко занимающимся сексом, легко возбудить. — Тарталья потерся щекой о живот Итера. — Или наоборот, слишком сложно, потому что не знаешь, где приласкать, куда поцеловать, чтобы было приятно…       Тарталья тёрся едва ощутимо колючей щекой, скользя губами ниже. — Но с тобой, мне кажется, я знаю как надо себя вести. Как будто бы всю жизнь знал, что нужно для тебя. — Серьезно, ты когда-нибудь молчишь? — сердито зашипел Итер. — Только если рот занят. Но это оставим на следующий раз.       Тарталья думал, что Итэру очень шло лежать вот так под ним, почти обнаженным, очаровательно пытащимся прикрыться и отводящим глаза. Глупый, глупый, ты же сам этого хотел. — О, ты только на поле боя смелый, да? — весело спросил Чайлд, заставляя его развести ноги. — Когда дело доходит до…мммм...таких вот вещей, ты такой?       Итэр смотрел куда угодно, но не на Тарталью, ему и так было слишком стыдно, что он такой лежит перед ним, возбужденный, открытый, а Тарталья бессовестно разглядывает его, трогает и до сих пор одет. — Странно…странно делать это в чужом доме, на чужой постели. — Хочешь выйти на улицу?       Итэр раздражённо откинул голову на подушку и прикрыл глаза, покусывая губы. Широкие теплые ладони охватывали его талию, рыжая челка щекотала живот, а Тарталья выцеловывал низ живота, дразнясь, проводя языком мокрые дорожки вверх. — Ты, — он поцеловал его бедро и легко поднял чужую ногу, чтобы положить ее себе на плечо. — очень чувствительный здесь. И здесь. Губы коснулись места под коленкой и пальчики на ногах Итера поджались. — Тебе нравится, когда я целую здесь. — Чайлд щекотно провел губами по вздрагивающему животу.       Итэр дёрнул связанными руками несколько раз, но Тарталья не обратил на это внимания. Он встал на колени по обе стороны от Итера и расстегнул свой ремень. Он выдохнул от облегчения, когда вытащил стоящий колом член и несколько раз провел по нему рукой. — Посмотри, — он придвинулся ближе, прижимаясь своим членом к члену Итера. Того повело и он тихонько застонал. — Красиво. А громче можешь? — Ты ничего не сделал, чтобы заставить меня стонать громче.       Тарталья ломано улыбнулся и сымитировал толчок, только лишь скользя собственным членом по члену Итера и размазывая по ним обоим выступивший предъэкулят. — Не надоело ещё самому? — спросил Итэр. Возбуждение искрилось и в паху тянуло от недостатка движений, зато эмоции плескались через край. От улыбочки Тартальи, от его неторопливых действий, будто ему больше всех все равно. — Я думаю о том, чтобы бы ты сделал, если я развязал тебя? Мне кажется, ты тоже любитель обездвижить. Я люблю контроль, как ты мог заметить. Но я бы позволил тебе связать мои руки твоим шарфом или крепкой веревкой и чтобы ты сел сверху на меня и хорошенько попрыгал на моем чл-       Итэр издал полувслхлип со стоном и сделал несколько движение бедрами, привлекая к себе внимание. Его полуприкрытые глаза слезились. — Тарталья, пожалуйста. Сделай что-нибудь, мне очень больно.       Тарталья всего на несколько мгновений отлучился и вернулся, покручивая в руках флакончик. По виду он напоминал согревающее масло, а когда мужчина открыл его и вылил себе на пальцы, то точно убедился, в том, что это оно.       Медленно растер его по всей ладони, не обошел ни один палец, и опустил руку вниз, чтобы мучительно медленно провести ей по ложбинке.       У Итэра краснеют уши, шея и даже ключицы с аккуратными дрожащими плечами покрываются красными пятнами. Тарталья касался его пока только оглаживая, чуть надавливая, зная как сильно Итэр стесняется и наслаждался этим. Ему нравилось подразниться, чтобы слышать тихие стоны и всхлипы. — Да когда ты уже наиграешься?!       Тарталья погружает палец внутрь до конца, наваливаясь на Итэра, чтобы тот не ушел от движений и, не долго думая, мстительно пропихивает и второй, растягивая под себя. — Больно? — почти учтиво спрашивает предвестник, пряча улыбку. — Не нужно было меня торопить.       Итэр щурится и сквозь зубы шипит: — Я тебе что, девчонка, чтобы яшкаться со мной? — Вот это я в тебе люблю, дружок. — восхищённо выдыхает Чайлд, начиная аккуратно трахать Итэра пальцами. Господи, как он сжимал его пальцы своей восхитительно узкой, горячей задницей. — Я тебя трахну. Я тебя так выебу, что ты сутки точно встать не сможешь. — Только сутки? — Тебе и этого хватит. — Тарталья улыбнулся, вытащил липкие пальцы и ме-е-едленно вставил обратно, заставляя Итэра чуть выгнуть поясницу. — Уже хорошо, да? Я ведь говорил, что неплохо понял тебя и знаю, что тебе нужно.       Чайлд ещё несколько длинных минут растягивал мечущегося под ним Итэра, которому уже было мало пальцев, пусть они и были умелыми, длинными, сильными… этого было мало.       Как и самому Тарталье.       Он подхватил мальчика под влажные бедра и притянул к себе. Его член мокро шлёпнулся о живот Итэра и тот всхлипнул то ли от неожиданности, то ли от нетерпения. — Руки, пожалуйста. — попросил Итэр, подумав от том, что ему сейчас необходимо вцепится в чужие крепкие плечи. Ситуация была до того нереальная, что не укладывалась в голове и Итэр все ещё с трудом осознавал, что сейчас произойдет что-то, что изменит мир Итэра точно.       Интересно, Тарталья переживал об этом так же, как и он?       Чайлд в два движения распутал шарф и освободил запястья Итера. Закинув его куда-то себе за спину, он опустил руку и направил свой член между раздвинутых ног, ткнулся головкой в мокрую растянутую дырку и медленно, осторожно проникал внутрь.       Итэр сжимал в пальцах простынь — и сжимался на члене от боли. Он не смел дернуться, пока Чайлд что-то шептал, почти достигнув упора, но Итэр этого не слышал, пока тот не наклонился, чтобы прижаться своим лбом к его. — Тише, тише…ты умница. Так хорошо меня принял, такой хороший для меня…       Чайлд сцеловывал слезинки в уголках глаз, успокаивающе шептал всякую ерунду, ловил его стоны губами, пока плотно не прижался своими бедрами к чужим.       Итэр несколько секунд лежал, закрыв глаза, привыкая, после неуверенно подняв руку и потеребил пиджак Чайлда. — Сними это. И рубашку. — одежда неприятно терлась и путешественник все ещё считал несправедливым то, что его любовник был ещё одет.       Пиджак и красная рубашка оказались на полу. Тарталья повел плечом и спросил: — Так лучше?       Итэр провел ладонью по сильному жилистому телу на котором вырисовывался рельеф. Почти везде были шрамы: старые зарубцевавшиеся, свежие розовые, ещё не совсем зажившие. На его тело было приятно смотреть, приятно трогать. — У тебя будет время всего меня изучить. — хмыкнул Тарталья и двинул бедрами. Итэр запрокинул голову и тихо выдохнул. Дискомфорт отступил, пришло ощущение наполненности и для неопытного Итэра этого уже было достаточно, чтобы заскулить и до побеления пальцев сжать чужие плечи. — Ох…- Итэр хотел сказать, что Тарталья слишком большой, слишком сильный, слишком хорошо давит внутри него, так распирает, но не смог, потому что внутри него снова толкнулись, крепко держа за взмокшие бедра, и ещё раз, и снова и снова. — Ну, что скажешь, Итэр? — с едва тяжёлым дыханием спросил Чайлд, ускоряя движения. — А..А...Аякс...       У Чайлда от загривка до спины побежали мурашки. Сильнее, чем было он возбудиться уже не мог, но от произнесенного Итэром его имени, настоящего имени, таким отчаянным, просящим тоном, ему стало физически хорошо. — Ещё раз, Итэр, — заскулил Тарталья, наклоняясь к его приоткрытым в стоне губам. — назови меня по имени ещё раз, пожалуйста!       Он сильнее вдалбливался в него, слыша, как послушно Итэр зовёт его, шепчет его имя через стон и стонал сам, дурея от чужого голоса, от мальчишки, от его запаха, от всего: он слепо нашарил косу Итэра и сжал ее, неаккуратно намотав на кулак, чтобы оттянуть и исцеловать тонкую шею.       Под чужим весом Итэр чувствовал себя до одури правильно и хорошо — он не сдерживал себя, царапал твёрдую сильную спину, кусался от переизбытка эмоций и почти кричал от того, как хорошо его трахали.       Аякс мокро поцеловал его и от плеч провел ладонями по телу, останавливаясь на талии, чтобы с силой схватиться за нее и без предупреждения начать втрахивать Итэра в кровать так, что если бы он его не держал, то Итэр скользил бы по этой шелковой чужой простыни. Итэр почти плакал от ощущений и никак не мог подстроиться под движения, не мог даже слова сказать, задыхаясь, и в конце концов его просто накрывает волной, до поджавшихся пальцев и искр перед глазами. Последние финальные толчки в нем глубокие и сильные — Аякс кончает позже Итэра и он безумно красив — хмурится, низко опускает голову, стонет и сильно закусывает губы, когда изливается внутрь — это странно, но Итэр готов простить ему это в этот момент.       Тарталья падает с ним рядом и с удовольствием выдыхает. Простынь такая прохладная по сравнению с его разгоряченным телом. Итэр рядом кривит губы и трогает себя — сперма медленно вытекает из него на молочные бедра, а дырочка распухшая и пульсирующая. — Больно? — спрашивает Чайлд, подгребая к себе Итэра и ласково поглаживая от волос до спины. — Прости. Пока не заживёт, обещаю не трогать тебя.       Итэру слишком хорошо сейчас в объятиях и даже не хочется ворчать, что с чего это он решил, что будет ещё следующий раз и что ему было вообще-то обещано дать себя связать, и что Тарталья обязан теперь купить новый постельный набор для хозяйки этого дома.       Но вместо всего этого Итэр молчит и прижимается к горячему телу.