Игры разума

Из открытого окна доносились девичьи голоса. Сглотнув ком в горле, Наташа двинулась к двери, но стоило ей переступить порог, как она словно бы попала в плотный туман. Сделав еще шаг, она вынырнула из него и очутилась на крыльце парадного входа. Тяжелая деревянная дверь за ней скорбно скрипнула и захлопнулась. Но только теперь Наташа ощутила себя совершенно другой. Угол обзора резко изменился, будто она за один миг уменьшилась ростом. Да и тело ощущалось легче. Шпионка резко вскинула руки к глазам, в шоке разглядывая по-детски тонкие запястья, маленькие пальцы и ссадины на костяшках. На ней был не ее привычный шпионский комбинезон, а советская школьная форма: красный галстук, коричневое платье до колен и черный фартук. На ногах теплые носки, чуть приспущенные с лодыжек, и черные ботинки. Ни пистолетов, ни электрических дротиков — все оружие в мгновение ока испарилось. Отняв глаза от созерцания себя в школьном возрасте, она увидела забытый двор учреждения, где она училась, когда была маленькой. Напротив парадного входа возвышалась белоснежная статуя Ленина. Одна рука придерживала лацкан пиджака, другая указывала куда-то вдаль. Позади него на тонком флагштоке развевался красный флаг с серпом и молотом, а над этим знаменем изображалась звезда, символом Департамента Икс, которому принадлежала программа Красная комната. Маленькие кулаки непроизвольно сжались, и суставы тихо хрустнули. Воспоминания слишком стремительно потекли из недр памяти. Чуть в отдалении рядом с грязно-зеленым грузовиком, припаркованном у высокого забора, собралась стайка школьниц лет девяти-десяти. Они перекрикивали друг друга, а кто-то уже начал даже толкаться. Все девочки были одеты в такую же школьную форму, что и Наташа. — Какая ты бесполезная! — с презрением в голосе перекрикивала всех девочка с длинными белокурыми волосами, собранными в высокий хвост на затылке; она толкала другую девочку, у которой было короткое черное каре. — Позоришь свою мать! Жалкое ничтожество. О, да просто убейся! Прыгни с крыши и умри. — Замолчи! — вскричала та, которую доставала обидчица. Сердце в груди Наташи дрогнуло. Девочка с черным каре едва не плакала от обиды. Еще бы, ведь против нее выступало шестеро человек, а за собственной спиной не было ни одного. Поддавшись какому-то древнему, животному импульсу, Наташа сорвалась с места раньше, чем успела подумать. Ноги сами понесли ее вперед, вниз по широким каменным ступеням школьного крыльца, мимо белоснежных колонн. Сердце колотилось так сильно, что его звук отдавался в ушах. Стройная светловолосая девочка, Светлана, стояла вплотную к худенькой Ане, прижав ту к металлическому забору. Остальные девчонки окружили их полукругом, смеясь с особым гнусным удовольствием, которое рождается, когда толпа чувствует чужую слабость. Аня выглядела совсем маленькой на их фоне. Наташа буквально влетела в компанию, резко толкнув Светлану в плечо так, что та пошатнулась. — Уберись от нее! — выкрикнула она звонким, срывающимся детским голосом. Светлана моргнула от неожиданности, а затем губы ее медленно растянулись в мерзкой усмешке. — Ой, смотрите-ка, верная псина прибежала, — хмыкнула она и глянула на остальных своих подруг. — Аня такая жалкая, что даже в туалет одна сходить не может. Куда Аня, туда и Наталья. Настоящая собачонка. — Шавка, — фыркнула кто-то сзади. Закатный луч солнца ударил прямо в лицо Наташи. Мир вдруг стал ослепительно ярким. Она почувствовала, как внутри медленно поднимается давно забытое чувство. Оно шевельнулось где-то глубоко под ребрами, словно кобра, потревоженная в тесной корзине. Ядовитая змея медленно расправила капюшон, и в следующую секунду вонзила клыки прямо в сердце. По телу разлился яд. Наташа ощутила, как немеют пальцы. Как шумит кровь в ушах. Как глаза словно застилает пелена. И хуже всего было то, что взрослая Наташа внутри — та, что сейчас наблюдала за этим из глубины собственного сознания, — знала, чем все закончится. Да, она помнила этот день, хотя и всячески старалась его забыть. Кажется, ей почти удалось стереть его из памяти. Это произошло в погожий осенний денек. Именно такая погода стояла тогда. Ярко светило сентябрьское солнце, все еще по-летнему прогревая медленно остывающую землю. Листья на деревьях успели позолотиться, медленно опадая и покрывая желтым ковром двор старинного особняка, который построили еще при Российской Империи. Несмотря на то, что двухэтажное здание пережило многое на своем веку, среди глухих лесов Урала оно стояло одиноким маяком. Лишь хозяева сменяли один другого. Во времена обучения Наташи оно принадлежало Департаменту Икс, секретному советскому агентству, созданному для подготовки и выпуска суперсолдат для борьбы с Западом на стороне КГБ. Два этажа официально занимала школа-интернат для девочек. Со всего Советского союза туда отправляли талантливых беспризорниц, лишившихся родных. Но на деле здесь осуществляли секретную программу «Красная комната» по подготовке шпионов и убийц. В подвалах особняка прятались спортивные залы и камеры, где проводили жестокие эксперименты на девочках, чтобы вырастить из них идеальных солдат. Конечно же, в подобных условиях дети очень быстро переставали быть детьми. День за днем, год за годом, они превращались в маленьких хищников: настороженных, жестоких, голодных до чужой слабости. Они сбивались в тесные стайки, как волки в лесу, выискивали тех, кто дрогнет первым, и с почти пугающим удовольствием вгрызались в чужое горло. Аня Копылёва была обречена с самого начала. Она являлась дочерью одной из наставниц, женщины холодной, строгой, с неподвижным лицом и взглядом, от которого по спине пробегал мороз. Другие девочки боялись её мать. Сама же Аня отчаянно жаждала ее любви и одобрения. Это было видно во всем: в том, как она вытягивалась при ее появлении, как старалась отвечать громче остальных, как украдкой искала одобрения в материнских глазах после каждой тренировки. Но женщина смотрела на дочь так же, как на остальных воспитанниц: сухо, отстраненно, словно перед ней был не ребенок, а очередной проект, требующий дисциплины. И дети это почувствовали. Почуяли, как хищники чуют раненую добычу. Сначала это были мелочи: насмешки, спрятанные вещи, подножки в коридоре. Потом шёпот за спиной, толчки, издевательства. Всё становилось хуже с каждым месяцем. Остальные девочки будто проверяли границы дозволенного, и, не встречая наказания, заходили всё дальше. Если даже собственная мать не защищает Аню, значит, никто не защитит. Когда они сблизились с Наташей, неизвестно. Наставница во всем ставила в пример свою любимую рыжую ученицу. Возможно, поэтому Аня тянулась к ней, пыталась всегда быть рядом. — Ну, что сделаешь? Укусишь? — продолжала мерзко хихикать Света. Стараясь успокоить себя, Наташа сжала до хруста кулаки. Она помнила, чем все закончилось, и не хотела повторять события давно минувших дней. Тем более сейчас, когда она уже взрослая женщина, хоть и находилась в теле ребенка. Но буря, бушевавшая внутри, никак не хотела улечься. — Или ты такая смелая, только когда на тебя смотрит наставница? Жалкая Наташка! — Наталья, морда ты обезьянья! — Наталья-каналья! — Наташка-какашка! Наташа помнила это чувство, но забыла его масштаб. Это не была обычная драка. Это был импульс хищника. Резкий бросок вперед. Руки вцепились в волосы. Послышался визг девчонок, но в ушах Наташи словно огромный кузнечный молот стучал по наковальне. А детский кулак бил и бил, боль пронзила сустав, костяшки окрасились в кроваво-красный. — Наташа, стой! Прекрати! — закричал кто-то позади нее, хватая за руки. Детское тело под ней дергалось. Воздух вырывался хрипами. Лицо Светланы побледнело. Глаза расширились от ужаса. Взрослая Наташа внутри кричала от боли и ужаса. Но маленькая ее не слышала. Это был момент, когда ярость полностью вытеснила страх. Когда мир сузился до одной цели — заставить замолчать. Навсегда. Где-то на периферии взгляда она внезапно заметила что-то лишнее. Темное пятно, повисшее едва ли не над ее головой. Сначала она не обратила на него внимания, но как только ее сознание полностью сконцентрировалось на нем, она поняла, что перед ней повисло в воздухе ухмыляющееся лицо Локи. Он висел в воздухе над ней вниз головой. Руки скрещены на груди, в глазах ехидная искра. Наташа резко отшатнулась от девочки, на которой сидела. С ужасом посмотрела на свои окровавленные ладони. Света лежала на земле без сознания. Остальные девочки разбежались, только Аня стояла с прижатыми ко рту руками. — Как увлекательно! — елейным голосом проговорил Локи. — Плывем дальше? Мне все-таки интересно, чьи грехи глубже. Наташа перевела взгляд полный боли на Бога Обмана. Его глаза блеснули в полумраке двора, отражая закатное небо и дрожащие осколки её памяти. В груди все еще жило то удушающее чувство из прошлого, похожего на смесь ярости, стыда и чего-то почти звериного. Она слишком хорошо помнила, что было потом. Наставница не кричала на нее и не била. Она просто заперла в карцере на неделю, в тесной бетонной коробке без окон, где пахло сыростью и железом. Под ногами холодный пол. Тусклая лампа под потолком, которая никогда не гасла. И лишь тишина, от которой начинало звенеть в ушах. «Тебе никогда не стать первой, если не отбросишь свои чувства. Помни про высшую цель,» — сказала ей наставница в тот день. — «Все, кто рядом, постоянно будут тянуть тебя на дно, а враг рано или поздно воспользуется твоей слабость. Уясни это, Наталья.» Когда же она вышла, то была уже другим человеком. Она больше ни с кем не разговаривала и перестала смеяться. Наташа не сидела рядом с другими девочками за ужином. И хуже всего то, что Аня все равно продолжала ходить за ней, как потерявшийся щенок. «Не таскайся за мной! Ты слабачка!» — однажды крикнула она бывшей подруге. — «Все вы тут слабые. Дружба для слабаков.» Сейчас эти воспоминания обрушились на неё с такой силой, что стало трудно дышать. Наташа резко отвернулась, но было поздно. Из глаз брызнули слезы. Наташа рванула вперед, бросаясь на Бога Обмана с той же яростью, с какой когда-то бросилась на Светлану, но пальцы схватили пустоту. Он развеялся в воздухе, словно дым. Вслед за ним школьный двор треснул, будто сделанный из стеклянной мозаики. Асфальт пошел паутиной трещин. Колонны рассыпались белой пылью. Закатное небо разломилось на алые осколки. Детские голоса исказились и утонули в гуле. Наташа почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мир снова перевернулся. А через мгновение она уже стояла посреди чужой полутемной квартиры. Снова взрослая, в черном обтягивающем костюме убийцы.