Игры разума

Вокруг Наташи чернела пустота. Кроме едва мерцающей нити, за которую она держалась, не было видно ни зги. Однако, несмотря на пустое пространство, идти было тяжко, словно она увязла в болоте. Что-то удерживало ее от того, чтобы она шла вперед. Но Черная вдова была упрямой. Вскоре пространство стало плотнее, звуки завибрировали где-то вдали. Как если сунешь под воду голову и услышишь гулкие шум и голоса. Прорываться через разум Локи оказалось сложнее, чем она думала. Шпионка выставила перед собой руку и нащупала нечто вроде полотна. Отодвинув его, она ступила на каменную поверхность. Нить, которая ее привела сюда, оборвалась. Похоже, она пришла в нужное место. Глухие звуки внезапно перешли в грохот, как будто кто-то резко поменял настройки эквалайзера. Несколько секунд перед глазами стояла мутная картинка, но вскоре зрачки сузились, и Наташа привыкла к тусклому свету… Звезды? Она пораженно смотрела на яркую точку, похожую на земное солнце, одновременно далекую и близкую к ней. Да, несомненно, это была звезда, а каменное плато, на котором очутилась Наташа, плавало прямо в открытом космосе. Романофф сделала несколько шагов, с опаской осознавая, что находится в необычном месте, где совершенно не должно быть атмосферы. Она решила не думать о том, как получается здесь дышать и как вообще удается не задохнуться в вакууме. Все-таки технология внедрения в чужой разум была сырой и не до конца изученной. «Это лишь чужие воспоминания», — твердила шпионка про себя. Впрочем, проверять, что с ней произойдет, если она шагнет за край каменистой поверхности, она не собиралась. Вокруг был лишь безмолвный космос, темный и бесконечный. Где-то вдали искрилась красно-желтыми переливами туманность. Красота ее завораживала и одновременно пугала. Наташа стояла на одном из изломанных кусков камня, больше похожем на какую-то платформу, что просто левитировала в воздухе. Гравитация была зыбкой, как сон на грани пробуждения. Она почувствовала запах пепла, чего-то обугленного и металлического, как после взрыва. На фоне туманности и звезды в пространстве парили черные, испещренные трещинами осколки, по-видимому, некой планеты или астероида. Масштаб катастрофы поражал. Их края были остры, как клыки, а формы неестественно изломаны, будто сама материя сопротивлялась разрушению. Свет звезды освещал разломы, тени и пустоту между ними. Все кругом было мертво. Вряд ли здесь хоть где-то могла сохраниться жизнь. Тогда почему нить привела именно сюда, думала Наташа. Она сделала несколько шагов вперед. Пыль в воздухе заискрилась. Ничто не двигалось, и при этом все парило. Ощущения с каждым шагом становились пугающе реалистичными. «Вдова» ощутила, как нечто тянет ее вперед не физически, а эмоционально. Это было похоже на зов. Как ниточка, обмотанная вокруг сердца. Над головой возвышались каменные арки, словно кости погибшего великана, упавшего с неба на землю, из сказки про бобовый стебель. Где-то справа плыл огромный обломок разрушенного храма или тронного зала. Его стены были наполовину сорваны, будто вырваны когтями. А потом она увидела фигуру. Она была темной, громадной и неясной. Существо восседало на высоком троне из расплавленного металла и обломка метеорита. Лицо скрывала тень, но от одной его неподвижности становилось холодно в груди. Кожа сияла темно-фиолетовым вперемешку с золотом доспехов. Повернув голову, Наташа наконец заметила чуть ниже, на другой платформе, стоящего на коленях перед троном Локи. Он был без шлема и своего плаща. Выглядел изрядно потрепанным. Руки Бога Обмана сковали наручниками за спиной, а его голова была покорно опущена. Он не сопротивлялся, что казалось странным. Рядом с Локи стояло другое существо, которое держало его за волосы, принуждая смотреть вниз. Оно не было таким большим, как тот фиолетовый исполин, но также внушало страх. Романофф с неприятным удивлением узнала в нем читаури, которые напали на Нью-Йорк во главе с тем же Локи. Худое инопланетное создание с холодными, маленькими глазками напоминало рептилоида. Оглядевшись, шпионка заприметила с десяток этих самых читаури. Кто с оружием, кто без. Вблизи к трону стояли другие инопланетные существа, которых Наташа не знала. Все они выделялись своими доспехами и внешностью. Одно из них держало в руке копье или косу, которая с обеих сторон могла быть использована, как холодное оружие. Рядом с ним пренебрежительно смотрело на Локи женоподобное инопланетное создание. Наташа, конечно, лишь предположила, что это женщина. С другой стороны стояла огромная гора в доспехах. Инопланетянин напоминал крокодила с тупым носом, а в руках он держал огромный молот, который одним ударом мог превратить голову человека в кашу. Ближе всех к Локи стоял какой-то слизняк. Однако он меньше всего походил на воина, скорее на советника. Наташа замерла. Время остановилось. С этого расстояния она не могла слышать, что говорит тот, кто сидел на троне. Но каждое слово отдавало леденящим эхом в груди. Это было не просто воспоминание. Это был страх. Наташа подошла ближе, и ее шаги гулко разошлись по космосу. Она испуганно остановилась, боясь, что привлечет лишнее внимание. Зато смогла услышать часть слов. Слизняк рядом с Локи говорил с легким пренебрежением: — Ты все еще сопротивляешься. Упрямство достойно уважения, если бы оно не было столь бессмысленно. — Заставь его подумать как следует, — махнул раздраженно исполин на своеобразном троне. И жуткие создания, читаури, подхватили Локи за руки и повели куда-то прочь. Неожиданно Бог Лжи поднял глаза, и все вокруг одновременно уставились на Романофф. Она вздрогнула, отступив на шаг. Локи непонимающе хмурился все сильнее, пока не молвил: — Тебя не должно быть здесь… Ты кто? — Я… — начала говорить Наташа. Но пространство за ее спиной внезапно с треском разорвалось надвое, подобно холщовой ткани, которую рассекает чей-то острый коготь. Она мгновенно обернулась и была ослеплена полыхнувшим мучительно-золотым ярким светом и зеленой вспышкой. Зажмурившись, Наташа почувствовала, как кто-то резко схватил ее за руки и рванул вперед в клубок пылающего золота. Прореха за ее спиной мгновенно закрылась, словно ее сшили огромными иглами, и с тихим шорохом исчезла. Наташа не смогла устоять на ногах, от чего больно ударилась о гладкий пол. Наконец, глаза шпионки привыкли к пылающему свету, и она подняла голову. Она очутилась в монументальном, сияющем тронном зале, похожем на сказку. Колонны из лунного мрамора, пол из полированных плит, отливающих золотом — все вокруг словно было сделано не из камня, а из света, застывшего в форме. Сверху падали мягкие лучи, пробиваясь сквозь высокие витражи, изображающие сцены из жизни богов. Золото ликовало на стенах, отовсюду струился легкий аромат ладана и чего-то северного, вроде холода, вечнозеленых елей и меда. Где-то вдалеке раздавались звуки лютни. Зал был огромным, бесстыдно величественным, и в самом его центре, на возвышении, сидел Локи. Не тот Локи, которого она знала. Не шутник, не изгнанник, не тень. А царь! Он восседал на золотом троне, чуть откинувшись назад, с той расслабленной, опасной уверенностью, которая приходит только к тем, кто больше не нуждается в чужом одобрении. Он смотрел на нее тяжелым и оценивающим взглядом. В глазах сияло холодное пламя. Его черно-зеленая парадная мантия спадала с плеч, отороченная мехом и нитями, похожими на звездную пыль. Одна его рука лениво упиралась в подбородок. В другой он держал тонкий длинный скипетр (не тот, который теперь утерян Щ.И.Т.ом), но держал его так, словно это была просто деталь образа, не больше. Он не нуждался в символах власти. Он был властью. Локи не говорил ни слова. Только чуть вбок наклонил голову, подобно хищнику, с интересом наблюдая за той, кого поймал в свою клетку. Наташа поняла, что это не воспоминание. Это мечта. Всего лишь его фантазия. Теперь не он стоял на коленях, а она. — Ты не единственная, кто может разглядывать чужие души, Наташа Романофф, — наконец молвил своим ленивым, чуть хриплым голосом Локи. — Теперь мне тоже интересно заглянуть в тебя. Давай посмотрим, что скрывают твои страхи. Наташа медленно поднялась с пола. Она чувствовала на себе обволакивающий взгляд, который проникал, словно раскаленные иглы под кожу. — Думаешь, во мне есть на что смотреть? — ее голос звучал наигранно спокойно. Впрочем, когда они начинали этот эксперимент, она понимала, что легко не будет. Что он собирался делать? Что хочет увидеть? — О, я уверен, ты хранишь секреты, которые превосходят мои, — усмехнулся Локи, выпрямляясь на троне. Свет от витражей заливал его лицо, разрывая пополам: одна половина сияла золотом, другая оставалась в тени. Медленно и небрежно он поднял свободную руку. В воздухе между ними замерцали красно-черные спирали дыма. — Вот оно, — его голос стал ниже, почти интимным. — Узнаешь? Это запах сгоревшей детской. Тут у нас что? А, рука-а-а, что тянулась к тебе за помощью, но ты решила не оборачиваться. А это пахнет клинком, которым ты перерезала чужую жизнь, даже не узнав имени. — Решил поиграть в палача? — Наташа стиснула челюсть. Она не дрогнула, но пальцы на руках побели в костяшках, когда она сжала кулаки. — По-моему, это честный обмен, — холодно ответил он, вставая с трона. Его шаги были мягкими, как у пантеры. Пространство между ними быстро замыкалось, словно сцена стала теснее. — Ты пришла в мое сознание. Теперь я войду в твое. — Он двусмысленно усмехнулся. — Как тебе такой поворот, а, Наташа Романофф? Локи подошел совсем близко. Шпионка хотела дернуться, но не могла, будто ее сковало ледяными цепями. Чертов бог цепко схватил ее за подбородок, приблизив к ее лицу свое. — Я заждался и стал слишком нетерпелив, — протянул Локи, жарко выдыхая ей в лицо, а затем резко толкнул ее двумя пальцами в грудь. — Падай. Падай в себя. Мгновение, и все вокруг взорвалось зеленым всполохом. Мир снова треснул, словно зеркало, и Наташа опять падала. Она видела возвышающуюся над ней фигуру Локи, словно бы он стоял у края обрыва, а она с него падала. Один миг, и ее опять поглотила тьма. Когда Наташа открыла глаза, первым, что она почувствовала, был старый, забытый запах мела, слегка влажных деревянных парт, пыльной грифельной доски, запах краски от батарей, человеческого пота, бумаги и вчерашней тряпки для стирания. Как будто память открыла ей дверь в детство, где было больно и сладко одновременно. Она сидела на полу посреди классной комнаты. Наташа изумленно потрогала ладонями ярко-бордовые лакированные деревянные доски. На стенах висели плакаты с таблицей умножения, гербариями и выцветшие портреты философов. Доска была слегка поцарапана, с поблекшими следами от старых записей, не до конца стертых. Над ней висели старые часы, стрелки которых указывали на шесть вечера. Закатное солнце било сквозь высокие окна с желто-зелеными шторами, бросая длинные тени от пустых парт на стену напротив. Лучи казались густыми, как мед, и проходили сквозь пыль, которая зависла в воздухе, как крошечные золотые снежинки. Где-то вдали, за дверью, в коридоре или даже на улице послышались детские крики. Смеялись, ругались, кто-то громко звал. «Маша, подожди!» — и голос исчезал, словно кто-то нырнул в другой коридор реальности. В груди предательски заныло. Наташа поднялась на ноги и внезапно бросила взгляд на ближайшую парту. Там было нацарапано корявым почерком «Аня и Наташа друзья навеки». Сердце билось глухо, будто пыталось отразиться эхом от стен. Это было не воспоминание, а воспроизведение. Тщательное, пугающее, до такой дотошности, что совпадало с мелкими деталями. Как будто кто-то влез ей в голову, и не просто нашел образ, а воссоздал его.