из жизни двух братьев и их слегка чокнутых друзей

      У Сережи привычек много. Самых разных, странных, нелепых и серьезных. Игорь с привычками сережиными освоился, говорить ничего не думает, вздыхает только в себя и глаза закрывает. На по цветам разложенную одежду, вечное желание оттереть окно и затеять ремонт среди ночи, на плакаты на стенах, разбросанные уравнения по вымытому только полу, на щетку зубную, находится должную только справа, на баночки шампуней-пен-гелей-кремов-бальзамов, сыплющиеся Игорю не вовремя на голову; даже на постоянную сережину привычку полуночно на крышу выбираться порисовать в старом альбоме, с приютовских времен сохранившимся. Игорь в моменты такие только одеяло Сереже кидает, на бок переворачивается и дрыхнет дальше. Игорь так-то не привередлив особо, с Сережей с детства самого живет и жаловаться не планирует. Братья же, в конце концов.       Но есть у Сережи привычка, исчезать не планируемая до сих пор, тянущаяся с самого детства, от которой выл волком отец и от которой воет нынче Игорь. И вот с ней, привычкой этой дурацкой, Игорь смириться не сможет. Никогда.       — Серый, что это? — терпеливо спрашивает Игорь, в глаза черные глядя. Сережа поднимает удивленно голову.       — Марго.       — Марго, — повторяет Игорь. Сережа кивает.       — Ну да, у нее крыло сломано было, вот я ее и взял. Мы же не бросим ее одну, Иг, да? Она одна не сможет.       Игорь с добрую минуту глядит в честные голубые глаза, переводит на Марго взгляд и вздыхает.       — Манипулятор мелкий, вот кто ты, — Сережа ему в ответ лампочкой светится, Игорь недовольно ворчит. — Следить за ней сам будешь.       Сережа болванчиком кивает и к конспектам своим возвращается. Игорь с Марго переглядывается. Марго голову в ответ склоняет. Игорь вздыхает снова. И бредет за птичьим кормом, потому что ну конечно, он ведь старший блядь брат он заботится о страждущих и должен. Ну что за несправедливость.       На поверку Марго оказывается не птицей-альбиносом с вороньими замашками таскать игорев значок, а исчадием ада, готовым устроить апокалипсис, стоит только отвернуться. Игорь на Марго смотрит и понять пытается, на кой черт не выпер еще из квартиры нахрен это белое чудовище. Вспоминает потом честный-честный взгляд и под нос себе ругается. Марго в ответ себе в гнездо тащит игорев значок. Так и живут.       Марго вскоре по всей квартире летает, к Сереже ластится, Игоря за палец цапает и смотрит выжидательно покорми-перышки-почисти-поиграй, и Игорь веревки вить из себя позволяет, под нос ворча уже не так яростно. Игорю бы возмутиться, да не выходит, тем более прикипел он к Марго, этому белому чудовищу, а счастье сережино до сих пор на первом месте. Было так всегда и будет.       — И все-таки, — спрашивает как-то Волков, когда они с Игорем на пару распивают три в одном в столовой недалеко от волковой новой работы. — Не видел у тебя такой любви к братьям нашим четвероногим.       — Она мне Ворона напоминает, — Волкову — и себе — признается Игорь. — Бешеная такая же и внимания хочет.       — И привязался к ней, да? — скалится понимающе Волков. Игорь обреченно кивает.       — И привязался к ней. Да.       Черт бы все побрал.