из жизни двух братьев и их слегка чокнутых друзей

      Квартира на Петроградской им досталась от матери, да так бы и пылилась, не вспомни дядь Федя вовремя, где пристроить гордого племянника с младшим братом на буксире можно. Сережа не помнит особо переезд — Игорь взвалил на себя все, Сережу к Прокопенко кантоваться отправив, — но вещи распаковывать помогал, больше под ногами мешаясь. Как Игорь орать на Сережу не орал, для Сережи остается загадкой. Игорь, в конце концов, ждать не любитель, как и возиться долго с кем, для Сережи только исключение и делает. Сережа рад этому, счастлив до невозможности, и брата делить только с Вороном и может; и, пожалуй, с Олегом еще, но Олег-то семья для них, а для семьи Сереже не жалко ничего.       Даже в квартире пыль вековую разгрести, мусор вынести да в вещах старых покопаться. Вещи эти у них перевезенные с отцовской квартиры, запихнутые подальше в кладовую, годами примятые. Сереже достать-протереть-вспомнить не сложно, у него отпуск, в конце концов, Игорь на работе, а Олег в башне пропадает, сережиными занимаясь делами с Марго на пару. Сережа, так что, один, и бедлам еще больший устроить запретить ему никто не сможет.       Старые пластинки, граммофон-патефон да битком набитые ерундой чемоданы-коробки к дивану выносятся, вся одежда в стирку отправляется, а оставшиеся пустыми полки отмываются тщательно, что сверкают в итоге на сережину радость. Бедная машинка стиральная загнется скоро от обилия дел, но Сережа волнуется не особо, успев уже доставку новой на завтра заказать. У Сережи, в конце концов, отпуск, и отпуск этот Сережа с комфортом провести собирается. Потому устраивается на полу удобней, под себя подгребая ноги, открывает первую коробку, смачно чихает и вытаскивает чайный бабушкин сервиз светло-розовой расцветки, аккуратно откладывает в сторону, туда же отправляя графины-вазы-рюмки хрустальные и фарфоровые тарелки, удивляясь, как все в живых осталось с их с Игорем-то наплевательством. Может, потому-то в живых и осталось, что забыли они с Игорем про это вот все. Как забыли про граммофон с пластинками виниловыми, идеальными, чистыми, «оранжевый галстук» на всю квартиру играющими. Сережа счастливо лыбится, открывает чемодан следующий да так и застывает.       Чемодан этот аккуратный, черный, не новый, но и не отцовский, вещи в нем совсем не пыльные, заботливо сложенные игоревой рукой и его же размашистым почерком подписанные важным. Сережа альбом этот знает, еще в детдоме пользовался, в нем птица разрисованная ало-черными красками, желтыми глазами глядящая, в нем дворняжка с побережья, от хулиганов Сережей спасенная, в нем отцовская фуражка, сам папа с Игорем на пару, закаты с крыши, учителя школьные, первая понравившаяся девочка, кошка и план квартиры, люстра у Прокопенко дома, автомат с газировкой, случайно в магазине виденная жвачка, попытка срисовать Венеру, и все мешается между собой, одно на другое накладывается, кодами программными разбавляясь. Сережа проводит пальцами по потрепанной обложке и берет тетрадки свои школьные, старый фотоаппарат и на первую игореву зарплату Сереже купленный плеер, до дыр заслушанные кассеты и старый фотоальбом, который Сережа собирал бережно, увлекшись нежданно новым хобби.       На первой странице мама, которую Сережа не знал, молодая и улыбчивая, дальше — отец, смеющийся заливисто, оправляющий усы, в форме полицейской, фуражку на сережину голову натягивающий. Дальше закаты-крыша-квартира-дача, теть Лена с дядь Федей, лепящие пельмени, салюты на Новый Год, дядь федин мотоцикл, Игорю на день рождения даренный. Сам Игорь, еще молодой, с одуванчиком на голове, взглядом уставшим, но счастливой улыбкой, в неизменной кожанке да фуражке, гордый выпуском и готовить пытающийся, делающий в квартире ремонт, отмывающий полы да норовящий с Олегом на пару дверь в уборную вставить. И Олег тоже, счастливый, длинноволосый, бородатый, борющийся за кожанку с Игорем, у них дома денно-нощно торчащий. Сережи самого, конечно, немного, как и их троих вместе, но это и неважно, важны улыбки, счастье важно да семья, которая горой за тебя, не бросит одного, вместе до конца самого будет. И Сережа смотрит, впитывает в себя на фотографиях оставшееся счастье, затихает на долгие минуты и сидит вот так до самого игорева прихода.       Игорь, входящий домой, оглядывает кавардак с великомученическим видом, устало вздыхает и Сережу треплет по волосам, падая с пакетом шавермы рядом. Глядит на последний сделанный снимок сережиного школьного выпускного, где Игорь Сереже макушку ерошит, обнимает за плечи и смотрит ласково. Совсем как сейчас.       — Надо бы еще один собрать, — говорит в итоге Игорь. Сережа согласно угукает. Надо бы собрать. Игорь доедает шаверму, поднимается. — А теперь давай-ка мы тут уберемся.       — Да погоди ты, у меня еще коробки стоят.       — Мы эти коробки до второго пришествия не разберем, давай их обратно.       — Я не для того их вытаскивал, чтоб с места на место переставить.       — Серый…       — И выходной у нас завтра, завтра и выспимся. И музыку включи, пожалуйста, мне без нее скучно.       — Манипулятор мелкий, — ворчит Игорь, переставляя послушно пластинки и сгребая посуду на кухню. — Подожди, вот придет Олег и веселье твое закончится.       — Олег сказал, в башне останется, — довольно замечает Сережа. Игорь замирает, глядит неласково. Сережа милостиво объясняет. — Марго предупредила, что генеральную затеял, видимо.       — Убью, — выносит Игорь вердикт, качает головой и скрывается на кухне, под нос себе что-то продолжая ворчать. Сережа на это только улыбается.       И все-таки надо бы им альбом новый собрать, чтоб Ванька с Москвы, Дима с Юлей, Лешка да дядь Федя с теть Леной, чтоб они трое да Марго, чтоб все вместе, как семья, большая, счастливая, цельная, та самая, о которой Сережа мечтал. Семья, для которой Сереже ничего не жалко.             Кроме старшего брата, конечно.