из жизни двух братьев и их слегка чокнутых друзей

      Началось это так.       Игорь — добрая блядь душа ну конечно как им всем тут откажешь с их этими преданными взглядами и слабыми улыбками — мимоходом при Юле с Димой бросил, чтобы когда надо, шли к нему, а время уж не важно. Сказал Игорь это при Олеге, и так, как в старые-добрые, околачивающимся у него на диване восьмой месяц, Сереже, свято уверенном, что игорева квартира принадлежит и ему тоже, Ване, гостящем в Петербурге по делам вторую неделю, и Леше, которого Игорь с обезьянника к себе притащил учительных нотаций ради. Юля с Димой угукнули куда-то в окрошку, остальные на Игоря не обратили внимания, и Игорь решил в отместку их всех игнорировать тоже.       Ошибку свою Игорь понял неделю спустя.       Олег ночевал — славатебегосподи — у Сережи в башне, и Игорь надеялся хорошенько отдохнуть в гордом одиночестве, занять на пару часов ванну да сварганить скудный полуночный ужин. Ужин-то Игорю в итоге сварганить пришлось. Только на двоих. Потому что Леша, видно, решил у Игоря прописаться, где только ключи от входной взял. Оккупированное кресло притащено к окну, Леша копается в рядом стоящей коробке пластинок, а Игорь может только глазами хлопать в ответ.       — Леш, — зовет Игорь, Леша поднимает на Игоря сонный взгляд, вяло машет рукой и возвращается к пластинкам. Игорь, конечно, не пугается. Совсем вот нет, как такое подумать можно. Игорь не пугается, он волнуется совсем чуточку, устал и не отказался бы хорошенько поужинать; так что Игорь лохматит Леше волосы, сжимает ободряюще плечо и зовет на кухню. Леша на кухне смачно зевает.       — Лиза, — говорит Леша, когда Игорь ставит перед ним скворчащие сосиски с жаренным яйцом, щедро засыпанные укропом. Игорь замирает на своем месте, откладывает в сторону вилку, сочувствующе глядит. Леша взгляд свой прячет. — Ты прости, что так ворвался, просто ты тогда сказал, что можно в любое время, а я весь день держался, но ей семь исполниться должно было, и я…       Игорь на нет бормотание сводит одними медвежьими объятиями. Леша в них замирает испуганно, сглатывает и со всей дури к Игорю жмется, всхлипывает, слезами игореву футболку мочит. Игорь оставляет неловкий поцелуй на лешиной макушке, молчит, обнимает крепче. Игорь, все ж таки, не умеет во все эти чувства, но Леша ему Сережу напоминает, и тело само вспоминает, что делать надо. Игорь молчит, думает-думает-думает, а потом решается, рассказывает тихо об отце, на задании погибшем, о Сереже, которого потерять боялся, о том, что боль — это нормально, как слезы-горечь-гнев, главное в себе все не держать, за помощью идти, хоть вот даже к Игорю, который в чувства ну совсем плох. Леша в ответ ему тихо смеется, и Игорь надеется искренне, получилось все, помогла Леше игорева странная забота. Игорь надеется, а Леша у него в руках, укачанный, засыпает до самого утра.       С Димой все, в принципе, выходит логично. Игорь не задумывается даже, когда после особенно тяжкой смены предлагает до ларька с шавермой прогуляться, а там и на крыше игорева дома посидеть. У них труп девушки, совсем молодой еще, студентки, жизнь у которой едва началась, парень ревнивый со словами злыми «заслужила, шлюха сраная» и желание морду кому-нибудь набить. Дима у них зеленый еще, не битый жизнью особо, первое у него убийство, так что Игорь тащит Диму на крышу полночно обжираться шавермой, спрашивает про рисунки-учебу-родителей и слушает до самого утра. Дима к пяти падает на игорев диван, отрубаясь на восемь часов, а Игорь, сонный, переодевается в чистое да едет на смену, оставляя Диме наспех сготовленные блины с просьбой дверь запереть хорошенько перед уходом. Смена у Игоря выходит длинная жутко, но Игорь не жалуется. Главное ведь, чтобы семья в порядке была, остальное Игорю как-нибудь приложится. Уж Игорь-то знает.       Юля по традиции врывается к нему в полночь, на десять замков дверь запирает и скидывает на игореву кровать скудные пожитки. Игорь, до этого занимавшийся всученным ему наспех гонококским делом, поднимает на Юлю уставший взгляд.       — Однажды ты доснимаешься.       — Иг, не нуди, — отмахивается Юля. — Я у тебя с недельку перекантуюсь, идет? Или Волков уже вернулся?       — Сплюнь, а? — ворчит Игорь в ответ, возвращаясь к работе. — И парик надень, мне крокодилы дверь выломанную обратно не вставят.       Юля на него моргает. Игорь вздыхает.       — Спецназ. Ты ж опять куда влипла?       — Слышал о Рубинштейне? — глаза у Юли вдохновенно сияют, она садится к Игорю на диван, пихает нарытые папки. — Его клиника психиатрическая специализируется на редких случаях, но все там совсем не просто, Рубинштейн…       Игорь медленно откладывает дело в сторону, косит устало на Юлю, вздыхает горько и весь обращается в слух. Неделька у него выдастся веселой.       Игорь в жизни, вот честно, дежавю не испытывал, но Волков на пороге вызывает у Игоря желание повыть. Время — час ночи, Игорь с чистой совестью собрался продрыхнуть до двенадцати дня без происшествий, но когда его жизнь блин по плану шла. Игорь двигается в сторону, Волкову в квартиру позволяя прошмыгнуть, запирает дверь и возвращается в гостиную.       — Не говори мне, что вы поссорились.       — Не поссорились, — трясет Волков головой, стаскивая косуху на пол. — Решили действовать постепенно.       — Олег, — вздыхает Игорь, зажимает пальцами переносицу. — Вы вместе месяц жили.       — Сирия многое изменила, — философски изрекает Волков, шлепая на кухню. — И потом… ИГОРЬ БЛЯДЬ ТЕБЯ ВООБЩЕ ОДНОГО ОСТАВЛЯТЬ НЕЛЬЗЯ. ГДЕ ЕДА       Игорь вздыхает снова. Почему это вообще его жизнь?       К полуночным сережиным позывам поесть на Петроградской Игорь привык еще во времена едва отстроенной башни. Игорь в ответ на сережин стакан молока зевает. Спрашивает из вежливости.       — Тебе где постелить?       И уворачивается от запущенной в голову солонки.       — Иван Алексеевич, — терпеливо спрашивает Игорь, на свет божий из холодильника вытаскивая донорскую кровь. — Объясниться не хочешь?       — Это не мое, — открещивается Ваня. — Вернее, мое, конечно, но я кровь не пью.       Игорь значительно на Ваню глядит. Ваня с тяжким вздохом сдается.       — Я ж здесь проездом, в Смоленск еду.       — Мне все стало понятно, спасибо, — кивает согласно Игорь. Олег, разбуженный ввалившимся в игореву квартиру как к себе домой Ваней, переводит взгляд с одного на другого и останавливается на крови в игоревых руках.       — С одной стороны, я хочу спросить, что происходит, с другой здравый смысл подсказывает, что ответ мне не понравится. Иг, да положи ты ее в холодильник уже!       Игорь слушается, лицо трет. Смотрит на Ваню осуждающе-обиженно, губы поджимает, молчит. Косит на Волкова, думает с секунду и решает в итоге олегову совету последовать.       — Будешь должен, — говорит в итоге Игорь, разворачивается и отправляется спать, проклиная неблагодарную заботливость да длинный язык.             И полуночников, ошивающихся вечно в игоревой квартире. Не дом, а двор проходной, ну что за издевательство.