Сквозь века

***

Выстрелы. Один, второй. - Эта бесконечная борьба за жизнь уже осточертела, - проносится в мыслях Кларк, когда она в попытках увернуться от неумелых выстрелов Титуса, бежит к двери. Дверь внезапно распахивается и очередной выстрел сотрясает комнату. - Лекса… - выдыхает светловолосая девушка, наблюдая за тем, как любовь всей ее жизни замирает у двери, прижав руку к своему животу, из которого сочится кровь. Время останавливается. Где-то глубоко в груди, рождается пронзительный рев, заключивший душу в агонию лютого ужаса. Дыхание сбивается. - Нет, нет, нет, - не веря своим глазам, шепчет Кларк, видя, как Лекса медленно оседает, - Помоги отнести ее на кровать, - кричит она Титусу, который, кажется, прирос ногами к полу, - ТИТУС! Вместе они перекладывают девушку на то ложе, которое некоторое время назад было колыбелью тихого счастья Кларк. Сейчас же оно грозится стать местом, тотальной гибели ее сердца. - Надо просто остановить кровь. Все будет хорошо. Просто лежи, ладно. Не двигайся, - шепчет Кларк, прижимая рану, пытаясь, во что бы то ни стало остановить кровь, - Не бойся. Ты поправишься. Главное не двигайся. Она дрожит как осенний лист под натиском сильнейшего ветра. Ей страшно как никогда ранее. Перед глазами возникает картина, в которой Мойры – три богини Судьбы издевательски проводят острыми ножницами по самой дорогой нити, готовясь в любую секунду оборвать жизнь Лексы. Кларк трясет головой, прогоняя знамение, отказываясь верить и подчиняться ему. - Она теряет слишком много крови, - вслух заключает девушка, а внутри на репите, – Не оставляй меня! Не оставляй меня. Кларк нуждается в помощи Титуса, но мужчина занят непонятно чем. Перед ним какой-то сверток, полный ножей, различных размеров. Он что-то бормочет себе под нос, напоминая древнего шамана, затем подходит к Лексе, обхватывает ее голову обеими руками и произносит: - Простите меня, Хэда. - Никогда больше не причиняй вреда Кларк, - хрипит Лекса, окидывая холодным взглядом Титуса, - Поклянись! – настаивает она. - Я клянусь. - Тогда делай, что должен. Служи следующему, как служил мне, Хранитель огня, - произносит Лекса заговорчески, и прикрывает глаза от боли, тяжело сглатывая. Слова даются с трудом. Командующая чувствует, как из ее тела медленно уходит жизнь. Она видит, как Кларк отчаянно борется с неизбежным, не оставляя попыток справиться с кровотечением. Но это невозможно. Все уже предрешено. Ничего не изменить.  - Титус, отойди от нее! – шипит Кларк, отталкивая мужчину, затем обращается к Лексе, - Эй, Хэда не смей сдаваться. - Я не сдаюсь. Мой дух будет жить вечно, - отвечает Командующая, окунаясь в голубые глаза, полные страха и растерянности. - НЕТ, - отрицательно качает головой девушка, а внутри сердце готово разорваться на миллион кусков от боли и беспомощности, - Я не позволю тебе умереть! - Ты ничего не можешь сделать, – обреченно произносит Лекса, - Следующий Командующий защитит тебя. - Мне не нужен другой Командующий, - признается Кларк, и ее голос срывается, - Мне нужна ты! - Я готов, - доносится голос Титуса и блондинка оборачивается. Она безмолвно наблюдает за тем, как мужчина обмакивает свои пальцы в кровь Лексы и наносит ее себе на лысую голову, проводя линию до переносицы. В голове проносятся миллионов вопросов, и она смело игнорирует их. Плевать. Плевать на все, кроме человека, который сейчас беспомощно хватает губами воздух, истекая кровью. - Кларк? – зовет ее ОНА. - Я здесь. Здесь. - Ai gonplei ste odon (Моя битва окончена), - словно раскат грома, который бьет прямо в сердце. - Нет. Я этого не допущу, - уперто заявляет девушка, покачивая головой, цепляясь за последние остатки надежды. - Ты была права, Кларк. Жизнь это не только борьба за выживание, - из последних сил произносит Командующая, даря Кларк взгляд полный смирения. Она прощается. Прощается, так как делает это истинная Хэда. Гордо. Сильно. Твердо. Признавая истину, с которой отчаянно боролась и отрицала. Времени больше нет. Уже ничего нельзя сделать. Глаза почти потеряли блеск, дыханье замедлилось, тело больше не дрожит, оно теперь холоднее льда. А сердце…сердце отбивает последний стук. Она уходит. Она уходит. - Ты мирно оставишь берег. В любви обретешь покой. Пройдешь свой путь без препятствий. Пока не покинем землю мы все, - шепчет Кларк, всматриваясь в зеленые глаза, и найдя там кристально чистую любовь с непоколебимой смелостью, сдается. Она сдается. - Может, мы встретимся снова, - произносит девушка и тянется к холодным губам, впитывая последний вдох ускользнувшей жизни. Все закончилось. Прикрывая веки своей возлюбленной, Кларк сотрясается в рыданиях. Художница резко открывает глаза и вскакивает с постели. Ее сердце бешено колотится в груди, а дыханье становится сбивчивым. Она обхватывает себя руками, чувствуя, как мороз движется по ее позвоночнику, заставляя конечности подрагивать. Вспышка. Кларк вся в крови, не своей, в крови Хэды. Ноги предательски задрожали, и Кларк медленно скатывается по стене вниз. Опять вспышка. Красивое лицо Лексы, но холодное, безжизненное. Прижав дрожащие колени к груди, из уст срывается пронзительный крик, и огромный ком вековой боли обрушивается на хрупкое сознание, во всех его уродских красках. В голове звучат душераздирающие слова Командующей Ai gonplei ste odon (Моя битва окончена) значение, которых Кларк прекрасно понимает. Затыкая уши ладонями, она снова кричит в пустоту, стараясь вытеснить голос возлюбленной из головы. - Нет, нет, нет….- шепчет Кларк, постукивая по ушам, и начинает покачиваться, словно сумасшедшая. Такой она и была. Сумасшедшей. Безумной. Растерянной. Потрясенной. Ее тело горело. Казалось, его пронзают одновременно миллион острых иголок, которые безжалостно прокручиваются, сгибаются внутри, оставаясь там навечно. Это не просто сон, это воспоминание. Оно напрочь лишает воздуха. Кларк потеряла чувство реальности, соединившись с древним потоком невыносимой боли и агонии. Она уже не принадлежала себе, разумом очутившись в призрачном мире, сотканном из потерь. Внезапно дверь распахивается, впуская яркий свет. Эбби оглядывает пустующую постель, затем проходит вглубь комнаты. В кромешной тьме, в самом углу, полностью разбитой и потерянной, на полу, она видит дочь. Прижав колени к груди, Кларк нервно покачивается, продолжая кричать в темноту. Мурашки пробегают по спине. - Дочка, что с тобой? – осторожно спросила Эбигейл, присаживаясь напротив. В ответ холодная тишина, которую временами сотрясают тяжелые всхлипы. - Кларк, посмотри на меня, - вновь пробует Эбби, осторожно касаясь колена девушки. Блондинка вздрагивает от внезапного контакта, и просто вдавливает свое тело в холодную бетонную стену своей комнаты, отрицательно качая головой, отталкивая мысли о реальности знакомого силуэта напротив. Это всего-навсего очередной призрак прошлого. Еще одно суровое напоминание того, что она осталась одна, потеряв любовь всей своей жизни. Захотелось его прогнать прочь. Но сил на это не нашлось. И откуда им взяться? Их безжалостно высосали и выбросили как ненужную вещь. Ни к чему человеку силы, у которого внутри мертвое сердце. - КЛАРК, - в сознание вновь врывается знакомый голос, и художница чувствует теплоту ладоней, которые касаются ее щек, - Это мама. КЛАРК, посмотри на меня. - Мама? – сорвалось с губ, когда сквозь пелену, что застилала глаза, снова врывается образ Эбби. - Да. Это я. Мама, - прошептала светловолосая женщина и без тени сомнений притянула Кларк к себе. Девушка напряглась и была готова оттолкнуть непрошенного призрака, но родной запах и тепло, сметали все невидимые границы, постепенно вырывая Кларк из забвения. Она сосредоточилась на быстром биении сердца под ее ухом и подняла уже ясные глаза на самого дорого человека, который тихо укачивал ее в своих объятьях. - МАМА, - тверже произнесла художница, сотрясаясь в рыданиях, и сильнее прижалась к матери. - Все хорошо, милая. Я с тобой, - повторяла Эбби, облегченно выдохнув, - Ничего не бойся. Я рядом.