Расслабься и повинуйся

      Первые утренние лучики нежного весеннего солнца протискиваются сквозь серую штору с дешевой бахромой, настолько длинную, что края ее небрежно пылятся не первый месяц на полу тяжелым мешком. В воздухе кружится смесь пыли и пыльцы, за окном побитая птица клюет пшено, периодически оглядываясь вокруг и клювом врезаясь в стекло. На компактной кровати, увешанной нитями и пропахшей свежим потом, задыхался рыженький мальчик, видимо, перегревшись в комнате. Напротив него медленно приоткрылась дверь и немного за нее протиснулась взволнованная красноголовая девушка, оглядывая запаренного беднягу. Ее взгляд говорил о многом: о страхе, что это случилось, о том, как ей придется отдавать его замуж к ненавистному человеку, что ей мальчишку больше не увидеть никогда в своем доме. Она ждала, когда он вырастет и станет самостоятельным, думала с каждым его новым годом о том, что этот малыш достоин большего, чем быть игрушкой в чьих-то руках, ведь в нем столько силы и возможностей, но никак мать не сможет изменить, что родила подобную себе омежку. Она плакала, когда ему исполнялось только десять, и тот ей нашептал на ухо, что он такой же, как все обычные люди, и ждет его такое же свободное будущее, полное путешествий и приключений. Ведь это не так, этому не сбыться, если ты и правда не такой как все, если ты «особенный». Потому что состоит в мафии и при этом клеймен омегой. Кое не смогла принять, что ему будет суждено повторить ее участь, и скольким поколениям придется терпеть к себе такое издевательское отношение. Сегодня, в семнадцатилетие рыжика, она пойдет к Мори с последней ее просьбой и попробует построить светлое будущее хотя бы Чуе. — С днем рождения, солнце. — с улыбкой протянула она, когда увидела сонную мордочку, выглядывающую из-под одеяла. — Все еще спишь? Сразу же после этих слов послышался недовольный скрип кровати и шаг босых ног по холодным доскам: все-таки сегодня сна было слишком много. Парень лениво побрел к двери в одних пижамных штанах, по дороге накидывая ради приличия помятую рубашку, крайне удачно упавшую ночью со спинки стула. Когда перед его глазами появился неполный вид силуэта в кимоно, он с чувством раскрыл дверь полностью, до самых петлей, а после горячо обнял маму, с радостным «спасибо». По ее щекам в этот момент полились ранее засохшие слезы, и та обняла его в разы крепче с тихим материнским всхлипом. «Я сделаю тебя счастливым» — ее тонкие пальцы ласково прошлись по взъерошенным волосам голубоглазого, закапываясь в них и вдыхая его аромат: виноградный, точно как у покойного отца. Между ними образовалась приятная тишина, наполненная взаимопониманием и заботой, столь сильной, что сам факт молчания казался прекрасным: мать нежно гладила и лелеяла своего единственного близкого, прижимая к груди. Сын же позволял родному человеку ронять на него слезы и вести себя таким образом, словно тот маленький и сам за себя постоять не может, поэтому всецело ищет спасения в объятьях матери. Иногда стоит немного подыграть, чтобы не показаться бесчувственным и отстраненным. — Я пойду договариваться с Мори об исключительном отказе в браке. — побелевшее лицо матери за пару минут экспансивности покраснело и опухло, голос ее успел охрипнуть из-за утреннего стресса. Чуя молча отстранился от кормилицы, пытаясь не обращать внимания на ее скверный вид, ведь она могла прочитать в его зеницах, как тот за нее переживает, и смутиться из-за своей открытой эмоциональности, чего никоим образом допустить нельзя. «Она дорога мне. Между нами не должно быть недопонимания», — он опустил взгляд к полу, давая возможность той поправить на себе наряд в области декольте и бесшумно исчезнуть из дома, пока ее взволнованный сын готовится к встрече с агентством.

***

      Легкий свежий ветер обдувал неровно уложенные локоны омеги, временами ловко подцепляя шляпу, держащуюся на одной только вере хозяина. На улицу, по обыкновению, вышло полгорода, и все торопились куда-то в хаотичном направлении, чуть ли не давя друг друга: как он мог забыть, что сегодня понедельник, самый загруженный день из всех пяти рабочих. Идти пришлось недолго, но шум не хило испортил впечатление. Начиная задыхаться в толпе, Чуя схватился за шляпу и рывком выбежал к нужному зданию, по дороге задевая кого-то из людей, но обернувшись, никого возмущающегося не заметил. Перед тем, как открыть дверь, он собрался с силами и тяжело выдохнул. Уже на пороге его встречала пара детективов и парочку офисных работников, таскающих бумаги из архива в регистратуру. Один из них остановился и до неприличия долго оглядывал мальчишку, а после перехватил стопку бумаг в руках и быстрее прошлого двинулся к помещению для отдыха. — Чуя! Это ты пришел? — раздался серьёзный голос рядом с потрепанным столом, на тон которого рыжик тут же отреагировал, поворачивая голову в сторону высокого работника, держащего пару бумаг. За спиной закопошился молодой секретарь, подзывая к себе девочку и жарко с ней обнимаясь, пока остальные на них грозно поглядывали, стремясь вытеснить парочку за дверь, но безуспешно: чувства между ними заполняли все помещение, каждый сантиметр комнаты. Никто из раздраженных коллег больше не пытался что-то изменить, занимаясь своими делами. «Прямо здесь? Что за пошлость.» — про себя вредничал омега, боясь представить, чем они занимаются, когда нет посетителей. Мальчишку эта сцена заметно смущала, поэтому тот принялся активнее заполнять документы: рука его периодически дергалась, когда он заполнял пропуски с подписями, а в моменты, где ему приносили новые формы, тот недовольно оборачивался, прожигая взглядом отдыхающую парочку. Девушка в короткой юбке подмигнула рыжику, заставляя своего кавалера смутиться и занервничать, но после ответного вопиющего взгляда та полностью переключилась на секретаря, шаловливо водя пальцем по его рубашке и залезая через отверстия между пуговицами прямиком до сердца. Понаблюдав еще некоторое время за сценой и испытав при этом неприязнь, он наконец-то отложил ручку и поднял пакет со всеми нужными копиями для смены пола. Ему стало легче дышать, он почувствовал на себе свободу от чужой прихоти и в будущем меньше сложностей с другими людьми, помешанными на желании искренней помощи или состраданию для бедных омег: хрупких и несамостоятельных созданий. Конечно же это все так! — Они брат с сестрой. — заметив интерес парня, ответил на немой вопрос работник, поправляя узкие очки на краю носа парой пальцев. Мальчишка подумал, что детектив шутит, поэтому вежливо попрощался, так и не сменяясь в лице. Тогда же у работника случилось наоборот: глаза за очками окрасились удивлением, обычно реакция у посетителей была совсем иной.

***

      По пустому коридору раздались звуки уверенно направленных к цели шагов, достигнувших парадной двери и мгновенно затихнувших, ожидая чего-то важного. Примкнув глазом к щели, тот прищурился и поймал взглядом молодую даму в розовом кимоно, кокетливо улыбающуюся альфе напротив. Её бледная ладонь плавно жестикулировала, пока мужчина в деловитом костюме за столом что-то выписывал на оборванный клочок бумажки. С каждой минутой им все легче было понимать друг друга и находить нужные слова по важнейшему в этом году вопросу о возможном совместном будущем их детей. — Кое, вы столь прекрасна, как цветущая сакура, мне бы не хотелось, чтобы ваше древо остановилось на сыне. — выдал с улыбкой босс, смещая корпус в её сторону и опираясь на локти. — Нам стоит их соединить во благо мафии. Женщина смутилась, теряя былой настрой диалога и намеренно опуская длинные ресницы в фальшивых раздумьях. Сжав лежавшие на платье ладони в кулаки, она предотвратила своё яростное возмущение. — Ему бы не хотелось заводить семью с тем, кого он ненавидит. — строго отчеканила та, вальяжно отворачиваясь боком и оглядывая дверь, словно подозревая некую опасность за ее пределами. — Тем более теперь он официально бета и браку нельзя будет состояться. Мори ужаснулся, скривился, точно его язык защипало после кислого лимона, и рывком поднялся с кресла, опираясь на дубовый стол крепкими ладонями, покрытыми выпирающими венами. — Твоего сына когда-нибудь прямо во время течки раздерут альфы, ему не за чем скрываться за стеной закона. — мужчина украл ее внимание колкой фразой, оголяя острый клык, будто подтверждающий сказанное. На что та бесцеремонно вскочила, вызывая огонь и в без того кровавых глазах мужчины: ее платье чуть сместилось, приоткрывая вид к грудям, а пару вишневых локонов спустились по тонкой шее, вызывая из-за интимной картины нескрываемое восхищение у альфы. — Чертовка. — прорычал тот, заглядываясь на красоту Кое. — Твоя омежья хитрость не приведет к успеху. — Твой сын все еще такой же, как и ты. Бумаги не имеют веса в мафии. Незамеченный силуэт отпрянул от щели, еле сдерживаясь, чтобы не досмотреть до конца, и бесшумно покинул здание. Его путь лежал прямиком до дома Чуи с самыми недвусмысленными намерениями.