Расслабься и повинуйся

Черный плащ пересек здание мафии, развиваясь с каждым стремительным шагом хозяина. Высокий силуэт за кратчайший срок достиг нужного красного кирпичного здания, останавливаясь у скромной двери и поправляя развязавшийся новый бинт на правой руке. Покрепче его стянув, он пошевелил ладонью, разминая дрожащие пальцы и сжимая их в кулак. Оставшейся свободной рукой тот вежливо постучал по дереву несколько раз: пришло время незваному гостю показаться в чужой личной жизни, пока омежка не подумал, что он теперь свободен. Незваному посетителю открыли тут же, явно не ожидая увидеть на пороге своего заклятого врага. Карие глаза всего мгновенье прожигали небесные зеницы напротив, пытаясь отыскать в них смирение, но находили одну только внутреннюю борьбу. Через пару секунд совместного молчания рыжий рывком схватился за дверь, собираясь с силой ее захлопнуть перед носом давнего напарника, но не успевая это совершить только лишь из-за внезапного оглушения: отвлеченный омега не заметил, как в его скулу с рвением прилетел костлявый кулак, тут же выводя беднягу из равновесия и вызывая моментальную яркую вспышку света. Сделав пару неловких шагов назад и увидев перед собой несколько копий мерзкой рожи ненавистного человека, он тяжело упал сначала на задницу, а после жалобно улегся на бок, прижимая руки к рубашке. — Почему ты отклонил брак? Я тебе так мерзок, что ты готов отказаться от детей. Я всё слышал, знаю, — альфа стиснул зубы, сдерживаясь от желания повысить голос, — всё это из-за желания уйти из мафии. Оттуда исчезают только ценой своей жизни, а ты ещё слишком молод, чтобы так... Высокая фигура перешагнула порожек, бесшумно закрывая дверцу и переводя внимание на главного виновника торжества. Вялый мальчишка закашлялся, пачкая кровью раскрытый воротник и обращая ожесточенный взор на странно улыбающегося альфу, со злостью оглядывающего его побитую мордочку, полную непонимания. Не успев придти в себя, он ощутил жгучую боль в кисти руки, за которую его тело легкими движениями тянул по ледяному полу напарник, заливаясь при этом обезумевшим — яростным — смехом, точно исходящим прямиком из самого ада. Нашему дуэту пришёл конец... — кашлянул Чуя, прекрасно распознавая чужие слова, — И парой нам не быть, смирись с этим,— мутные глаза еле разлипались, оглядывая через дерганые ресницы обстановку вокруг себя. Омега, привыкнув к болезненной крепкой хватке, не сразу заметил, как его ласково отпустили лежать на досках дальше, в итоге несколько решающих секунд рассматривая еле заметные узоры над головой, пока его коллега не торопясь стягивал с себя здоровенный пиджак. Вскоре рыжеволосый решил засуетиться, потихоньку начиная привставать на дрожавшие локти, но его сил на большее не хватило и того дерзко подняли за волосы, властно заваливая на расправленную кровать. — Ты видимо снова забыл, что создан для меня, мы с тобой так славно друг друга дополняем, — заявил альфа, расточительно разрывая верхнюю одежду на рыжем и второй ладонью грубо прижимая того шеей к простыни, чтобы меньше брыкался, — и не только в бою. Как только омега стал спасительно махать руками, пытаясь попасть ногтями в глаза, то шею пришлось сжать в разы крепче обычного. Первого такого наказания вполне хватило: ему больше не хотелось терять последний кислород в малой грудной клетке, хоть слабо, но позволяющий находиться в сознании и видеть то, что с ним происходит. Он боялся не проснуться больше после случившегося. Только сейчас, когда его раздели до гола, ему в голову ударила мысль, что напарник не сошел с ума после очередного провального самоубийства, а лишь испытал настоящий гон спустя множества издержек. Настолько сильным оказалось поглотившее желание, чуть ли не съедающее изнутри, что неукротимо захватило весь здравый разум Осаму, позволяя наброситься на ненавистного человека, как на мясо. Инстинкты оказались выше, чем он. И ежедневно подавляя себя, он достиг вершины своих животных возможностей. — Ты ведь любишь детей, — громко усмехался Дазай, игриво перебирая пальцы на тонкой коже и позволяя мальчишке насладиться кислородом. — я так хотел этого обоюдно, но... Альфа примкнул к розовой коже, ведя языком по выступающим косточкам, медлительно переходя к шее и утыкаясь носом к замершему от страха кадыку. — Почему ты не сказал мне ещё тогда... — с ноткой грусти пролепетал тот, приближаясь к лицу испуганного партнёра. Каштановые локоны небрежно упали на искривлённое лицо мальчишки, готовому страдать до последнего, пока его напарник не очнётся в чётком осознании своих действий. Но это, увы, будет не скоро. Не давая передохнуть, мокрые губы покрыли чужие, повелительно их сминая и тут же проникая в рот, при этом сильнее стягивая кожу на шее и заставляя омегу поработать несговорчивым языком. Этот томный взгляд не принадлежит настоящему Осаму, он никогда не смотрел на него с таким желанием. — Думал, что ты умрёшь до этого времени, Осаму. Бинтованный отстранился, вытирая тыльной стороной ладони слюну и замирая в ужасе. Зрачки точно побелели, потускнели в миг, сменяя взгляд и положение альфы. Яд, пролитый чужой фразой на свежие раны под бинтами, проникнул так незаметно, что застал сына босса врасплох. Желая скрыть своё замешательство, парень привстал на колено, одной рукой переворачивая напарника на живот. Несмотря на подавленность, всё же страстно выдыхая, впитывая своими расширенными зрачками кожу миниатюрной спины с худыми выпирающими лопатками и упругими ягодицами, уже испачканными в естественной смазке после долгих прелюдий. Вновь это чувство безумия, впервые так сильно захватившее разум. Заметив участившуюся дрожь омеги, любовник нетерпеливо придвинулся, чуть после раздвигая ягодицы в стороны и наслаждаясь видом на сжимающиеся колечко между ними. Чуя смутился, прячась за распущенными волосами и скрывая ярко заигравшую красноту лица. — Расслабься, иначе будет больно, — шептал альфа, отрывая руку от влажной ягодицы и расстегивая ремень, со звоном от него избавляясь и принимаясь к мешающим брюкам. Оставив их валяться на полу, он разместился между двумя сложенными ногами омеги, оглаживая костлявые бока и пальцами ощупывая напряженные ляжки. Парень понимал, что бедняжка морально не готов к половому акту, но терпеть больше не мог, жадно водя членом по отверстию и размазывая смазку. Чуя испуганно затянул в грудину воздух и затих, ожидая резкую боль. Но, заметив страх, напарник стал медленно вводить достоинство, даже позволяя привыкнуть к ощущению заполненности. Под самый конец проникновения, он грубо столкнулся головкой с маткой рыжего, издавая стон смешанного удовлетворения и вызывая отрывистый вскрик у партнера. — Я ведь говорил: так зачем ты сжимаешь меня внутри себя? — бешено прошипел Осаму, пытаясь вернуть удовольствие и зверски хватая запутавшиеся рыжие локоны, чтобы крепко обвязать их вокруг ладони и притянуть ближе к себе. — Отпусти! Больно, блять! — завопил омежка, держась на вытянутых руках и с ярым нежеланием прогибая спину под напарника. Бинтованный, заняв удобную позицию, тут же продолжил поступательные движения, выбивая из мальчишки все матерные слова и начиная ловить нужный для себя ритм. В начале напарник пылко противился, только больше разъяряя партнера и вынуждая того двигаться жестче. Осаму старательно вытягивал из него стоны мольбы, но, так и не получив ублажающих слух звуков, наскоро убрал одну из рук с бедра омежки и начал стремительно стеснять сантиметры между покрывалом и частью живота рыжего, вдавливая обмякшее тело и завоевывая возмущенный вздох Чуи, после которого последовала череда приглушенных стонов. «Хватит...Ты пожалеешь, что свяжешь себя со мной...» Уткнувшись носом в одеяло, рыжий пытался оставить все звуки в нем, но то и дело захлебывался в своих слезах: капли ручьем полились с края глазниц и залили целый соленый пруд, вызывая раздражение и покраснение на лице. Ему было свойственно терпеть разную боль, но такой вид оказался по-особенному принижающим. Завладеть телом своего давнего коллеги — мог же ведь избить до полусмерти, но выбрал путь животного. Ржавые локоны растлились солнцем по покрывалу, раскрывая возможность искривиться в накрывающем испуге, когда юноша вновь повелительно вцепился в выпирающие кости бедер и безостановочно продолжил вбиваться в тело, зажимая кожу с таким желанием, что следы на ней должны будут в скором незамедлительно появиться. — Я не буду твоим: делай, что хочешь. Не буду, блядина! — рвано вскрикивал Чуя, закашливаясь и хмыкая. — Ты так уверен, малыш? — хриплым стоном раздалось возле уха, когда попривыкнувший мальчишка хотел было подвинуть отлёжанные конечности, — Даже после того, как документы будут недействительны? Альфа переместил ладони на талию, всё более раскрепощаясь в постели и забывая о шоке партнера, пропуская через себя каждый новый стон с упоением, затягивая обжигающей воздух и стремясь настигнуть неминуемого и столь ожидаемого окончания. Достигая его с таким зверским восторгом, что набухающий узел проскользнул в миниатюрное тельце даже каким-то образом уместился незаметно для обоих. Настигнув предел блаженства, узел своим присутствием начал доставлять неприязнь обоим партнёрам, вытягивая из нирваны альфу и пробуждая свежий прерывистый крик омежки. Второй только успел привыкнуть к обстановке, как вдруг случается казус, пугающий всех в этой комнате, даже заставляя встрепенуться шторы, которые в последний раз отодвигались в прошлом месяце. Каждая фибра тела ощущала неестественную тугость внутри себя, нежданное вторжение, способное привести к худшим последствиям, поэтому мышцы крайне быстро сокращались, в надежде вытолкнуть инородную плоть. Он ощутил семя внутри, так глубоко, куда в здравом уме не сунешься, чтобы смыть с себя чужое присутствие. И затих в ужасе, прислушиваясь к измученному организму. — Наконец-то я тебя повязал, Чуя. — Дазай бессильно прижался к спине мальчишки, наваливаясь сверху и прикрывая глаза. — Вновь попытаешься сбежать? — Нет. — отстранённо отчеканил рыжий, смиренно опуская веки и тем самым отправляясь в темноту, поближе к сновидениям, — Ты поймал меня, но будь уверен, я тебя не прощу.