they don't deserve you

Сегодня солнце опустилось низко над горизонтом, и вместо обычного абрикосового цвета, к которому Сан привык в такие дни, небо залила пена шампанского, окрашенная в нежно-розовый цвет, и Сан думает, что это выглядит красивее, чем в последние пару раз, когда он это видел. Например, цветные полосы на мраморных столешницах или красивые капли цвета фуксии среди цветущей сакуры. Сан всегда считал цветущую сакуру красивой. Возможно, это был бы единственный цветок, против которого он не возражал, тот, который, как он знал, продолжал расти, даже когда шел дождь, снег или слишком сильно светило. Сан держал свой черный берет на коленях, когда сидел на пассажирском сиденье старой машины Уена, прислонив голову к окну, что он делал почти каждый раз, когда был здесь. Большинству людей не понравился бы постоянный стук тротуара о стекло или вибрация в голове и - что еще более раздражает - его очки, издающие странный звук, похожий на дребезжание консервной банки, пока машина едет. Но Сан никогда не возражал против этого, он чувствовал себя так, словно был в ракетном корабле, и они улетали исследовать Луну, в его груди бушевало смутное волнение за них, при мысли о том, что они найдут воду на Марсе или полюбуются алмазными дождями на Уране. Ему понравилась машина Уена. Находиться здесь с ним было освобождением. Он наблюдал за проплывающими мимо домами, когда они выезжали из своего района, немного дальше от закусочной Есана и мимо их утеса, находя свои мысли в размытых бежевых, белых и зеленых пятнах деревьев, растущих вдоль разделительной полосы. Тротуары были пусты, но это была не та призрачная пустота, которая преследовала его собственный район, и он находил утешение в мысли, что многие люди ходят по ним каждое утро после пробуждения и каждую ночь перед сном. Все было по-другому. Пока кондиционер охлаждает его лицо, а полуденная жара окутывает машину, Сан снова ловит себя на том, что думает, замкнувшись в своей голове в энный раз с тех пор, как проснулся сегодня и прогуливался по галерее воспоминаний. Он всегда так делал. Для него было постоянным размышлять, будь то самому, или с одной из главных причин тех же самых снов, сидящей рядом с ним. Он позволяет своему взгляду подняться вверх, видя Есана и Сонхва, улыбающихся ему в остатках лазури, просачивающейся с послеполуденного неба. Он видит закусочную в полосатых облаках, которые завершали ее, и гостиную, которую представлял себе каждый раз, когда входил в дверь. Что-то сидело у него в голове, щипало и раздражало его тем меньше, чем больше он думал об этом. Возможно, его пугала мысль о том, что ему придется общаться с новыми людьми, пытаться завязать разговор из ничего и рисковать обжечься. Было что-то в постоянном страхе, что новые люди сочтут его странным, что подавляло буквально все, чего он ждал от встречи с ними, или, может быть, это страх, что он им не понравится после сегодняшнего и это вызовет проблемы Уена. Друзья Уена больше не разговаривают с ним из-за Сана. От этой мысли его тошнит. Его сердце внезапно замирает, как будто он случайно оступился на вершине Эвереста, и он отодвигается от окна, пытаясь успокоиться, не привлекая к себе внимания. Его лицо горит, его щеки, нос и уши выставляют на всеобщее обозрение его неуверенность и тревоги, и он смотрит на свой берет, чувствуя, как его ладони начинают становиться липкими поверх ткани, когда он играет с ее краем, погружая свои мысли в черный цвет, надеясь, что они утонут. Машину подбрасывает на выбоине, и солнце на долю секунды рисует красивую полоску на ткани, согревая кончики его указательных пальцев, когда он разглаживает ими берет, и придавая ему на этот момент легкую видимость спокойствия. Хорошо. Он был в порядке. - Ты в порядке, Сан? - Спрашивает Уен, его голос проникает в его голову, как нежные раскаты грома Симаррона, которые медленно прорываются сквозь постоянные штормы, преследующие местные леса. Как будто это принадлежало ему, но это было настолько отчетливо и несколько незнакомо, что должно было быть где-то в другом месте. Его это не так сильно беспокоит. - Д-да. - Сан переводит настороженный взгляд на руку Уена на рычаге переключения передач, его серебряные кольца сверкают в лучах послеполуденного солнца, отбрасывая хрустальные тени на потолок машины. Он не хотел придираться к нему с этим. Ему просто нужно было не думать об этом, пока это не произойдет на самом деле, и вот тогда он снова мог беспокоиться об этом, но на этот раз перед ними. - Не лги, - говорит ему Уен и поднимает руку, чтобы сжать руль, когда они сворачивают в другой район, гораздо более нетронутый, изобилующий чистотой и большими суммами налогов, так что Сан почти мог видеть, как именно выглядел дом Юнхо. Как только они проезжают знак "Стоп " на первом перекрестке, Сан чувствует, что машина замедляет ход, он смотрит через лобовое стекло на дом, к которому они подъезжали, его брови сведены, а глаза перебегают с дома рядом с ними на дом немного впереди. Судя по тому, как сдвинуты брови Уёна, а на его лице растерянность, похоже, он давно здесь не был. Сан переводит дыхание, наблюдая, как Уен осторожно везет их вперед, и как только он бормочет ах, вот оно, он снова ускоряется, внутри у него словно обрываются электрические цепи, когда он предсказывает, что произойдет, когда он ступит туда, напряженность от того, что он все время держится особняком, и шок от того, что он никогда не разговаривает с новыми людьми, почти смертельны для него, поскольку он волнуется. Он зайдет туда, поздоровается, и они поздороваются в ответ, а потом он, примерно через час, пойдет за водой, не разговаривая, и разольет ее повсюду. И тогда друзья Уёна подумают, что он странный, ещё более странный из-за того, что он не говорит так много, как кто-то вроде него, и тогда они будут игнорировать Уёна, потому что друг, которого он привел, был странным. Ладно, Сан думает, что, возможно, он слишком драматизировал ситуацию. - Что случилось, Мун? - Уен останавливает машину прямо за парой других, обе черные, но от разных дилеров, но Сан не мог на них сосредоточиться и вместо этого перевел взгляд прямо на дом Юнхо. Он был большим и простым, как будто ему место на плакате со схемами на стене класса геометрии, выкрашенном в белый цвет, а отражение заката в стеклянных окнах приобретает более темный оттенок. Парочка из них занимала почти всю стену дома, другие были маленькими и украшали боковую часть (Сан предположил, что они пропускают больше света, потому что до них никто не мог добраться), и если Сан приглядится достаточно внимательно, он сможет увидеть всю мебель и часть заднего двора снаружи с того места, где он был. Это был именно тот дом, который Сан мог представить себе в подобном месте, модернистский и слишком милый для кого-то вроде него. Он отводит взгляд. - Я просто...Мне немного страшно. Сан бросает взгляд на Уена, когда тот тихо вздыхает, тот самый взгляд, который говорит ему, что он определенно слишком много думает, пытаясь понять, что он собирался сказать ему, прежде чем это действительно слетит с его губ. Уен встречается с ним взглядом, и его лицо смягчается, когда он слегка улыбается Сану, его губы кажутся рубиновыми в солнечном свете, проникающем через лобовое стекло, золотистый оттенок кожи и медовые искорки в его красивых глазах. Сан на мгновение застывает, как будто его зацементировали смолой, когда Уен смотрит поверх его лба и протягивает руку. Сан чувствует запах остатков его духов, слегка вытирающих пыль на месте, где они находились, прежде чем чувствует, как он приглаживает выбившуюся прядь волос, слегка проводя пальцами по черной челке. Сан молчит, наблюдая, как Уен рассказывает ему почти слишком много таким простым жестом, и усмешки, приукрашенной сладчайшим заверением, было более чем достаточно, чтобы Сан перестал так сильно нервничать. Он чувствует это нутром, как время может быть ни с чем не сравнимо, когда Уен вот так смотрит на него. Он не может удержаться и снова опускает взгляд на свои руки после того, как Уен наклоняет голову в такой доброжелательной манере, что Сану хочется накричать на него за то, что он знает, как решать его головоломки, даже такие тупые и сложные, как чувство, одним взглядом. - Не стоит. Они полюбят тебя, Мун. И его голос такой же теплый и тонкий, как солнечный свет перед ними, и Сан думает, что, возможно, если бы Уен сказал это, это было бы правдой. Он мягко кивает, принимая слова Уена и утраивая их вес, потому что они оба знали, что ему это понадобится. - Эй, останься здесь на секунду. Сан снова поднимает голову, чтобы посмотреть, как Уен быстро выбирается с водительского сиденья, его поведение снова меняется на возбужденное, которое Сан слишком хорошо знал, и он улыбается ему, когда они снова встречаются взглядами через лобовое стекло (отчего в животе у Сана начинает кружиться каша из порхающих бабочек и американских горок). Он наблюдает, как тот спешит к пассажирской двери, с легкой усмешкой на лице, и Сан точно знает, что он делает, и на мгновение ход его мыслей переключается на сказки и звон полуночного колокола, окутывается очарованием Чон Уена, и его сердце падает второй раз за день. Он наблюдает, как Уен широко открывает пассажирскую дверь, и как он протягивает руку для Сана, в то время как послеполуденное солнце сияет над ним самой красивой короной за его плечом, он думает, что Уен был слишком накрашен для кого-то вроде него. - Мой дорогой, - он делает этот дурацкий акцент и слегка склоняет голову, его черные волосы падают ему на лицо. Сан смотрит на него таким взглядом, которого Уен не мог видеть, но точно знал, о чем он уже думал, отчего его образ чуть не сломался. И, несмотря на то, что здесь их никто не видит, Сан чувствует, как румянец заливает его щеки, когда он оглядывается по сторонам. Он не может не широко улыбнуться ему, выходки, помогающие ему почувствовать себя лучше, являются одним из фирменных блюд Уена, и Сан смеется, качая головой, берет Уена за руку, а другой придерживает берет, позволяя ему помочь выйти из машины. - Ты такой дрянной, - говорит ему Сан, и Уен бросает взгляд на его рот, прежде чем закрыть перед ним дверь. Сан надевает берет на свои черные волосы, немного сдвигая его набок, пытаясь надеть что-нибудь более нарядное, но не слишком, чтобы они знали, что он нервничал. Сегодня он надел очки, просто чтобы они не подумали, что он слишком старался (что он, безусловно, делал, но он хотел убедиться, что они этого не знают). - Тебе это нравится, и ты это знаешь. Слабый намек на духи Уена снова переплетается с туманным воздухом вокруг него, и в нем есть что-то такое, переплетающееся с теплым солнцем на его холодном лице, что заставляет его на мгновение погрузиться в свое подсознание, умиротворенный, пока они идут с Уеном к двери. Сама причина его нервозности была той же причиной его спокойствия, и Сан добавляет это к списку многих невозможностей, которые Уен превзошел в последнее время. Он нежно прижимается тыльной стороной ладони к руке Сана, пока они идут, его кожа теплая, когда он касается руки Сана, и он вспоминает, что держаться за руки со своими друзьями было обычным делом. Уен был большим фанатом этого, Сан знал. Он позволяет ему взять его за руку, пытаясь не нервничать из-за него, когда переплетает его пальцы со своими, мягко перекладывая их друг с другом, пока они не торопятся, и это в конечном итоге немного успокаивает Сана, и он благодарен, что ему не пришлось ничего говорить, чтобы Уен понял. Сан пожимает плечами. - Думаю, с этим не поспоришь, да? Он слегка сдвигает очки обратно на переносицу, поджимая губы, наблюдая, как Уен проходит мимо него, приближаясь к двери Юнхо. Он идет постучать, прежде чем остановиться, смотрит на Сана с легкой улыбкой, как будто собирается ему что-то сказать, но он быстро опускает голову, и его улыбка ненадолго исчезает, и Сан задается вопросом, не так ли чувствуют себя спички, когда их задувают. Он почти мог видеть белый дым, поднимающийся из его головы. - Сан, эти ребята знают меня последние четыре года. Ты им понравишься! - И когда Сан только кивает, сдвинув брови, говоря Уену, что на самом деле он его не трогал, он снова наклоняет голову. - Я не должен этого говорить, но они говорили о тебе всю неделю. Все действительно рады познакомиться с тобой. Сан снова кивает, как бы давая ему немного успокоиться, прежде чем он действительно задумается об этом, и внезапно его уши теплеют, смягченные лестью, с которой Уен рассказывает о нем всем своим друзьям. Сан смотрит на него, его глаза немного прищуриваются, брови приподнимаются, Уен молчит, ожидая, когда он заговорит снова. - ... Ты говорил обо мне? Глаза Уена встречаются с тротуаром под ногами Сана, его сердце на мгновение останавливается, он не из тех, кто думает, прежде чем открыть рот, и он вдыхает, как будто собирается сказать что-то в опровержение Сана, но он быстро отворачивается от него и стучит в дверь Юнхо, слишком громко для того, чего ожидал Сан. - Юнхо! Мы здесь! Сан хихикает и прячет лицо, глядя на свои ботинки (не то, чтобы Уен смотрел, слишком занятый собственным унижением, слишком взволнованный, чтобы даже думать по-настоящему), слегка слыша смех, доносящийся изнутри, и быстрые шаги, доносящиеся откуда-то издалека от двери. Пока они ждут, а Уен смотрит на них через окно (Есан бьет подушкой, как предполагал Сан, Хонджуна, прямо в лицо), взгляд Сана снова ловит их руки. Их пальцы переплелись, длинный рукав в черно-белую полоску, который он носил под рубашкой, был ему немного велик, так как почти закрывал обе их руки. Он думает, что это была хорошая картина; для него это было еще одним напоминанием о свободе - вот так по-домашнему держать Ву за руку, когда он собирается сделать что-то выходящее за рамки его зоны комфорта. И в этом не было ничего неловкого. То, что стало предметом ночных кошмаров многих людей, далось им легко. Он никогда по-настоящему не волновался, держась за руки с Уеном, но среди прочего, что он натворил, он был в ужасе. Он слегка прикусывает внутреннюю сторону нижней губы, изучая те же кольца на пальцах Уена, надетые почти так же, как каждый раз, когда он видит его. В середине было то, чего сегодня не было у указательного пальца. Пока Сан погружен в размышления о чем-то столь же глупом, как звонки Уена, дверь открывается, и только тогда у Сана замирает сердце, руки становятся липкими, нервы укореняются в груди, костях и кровотоке, как дубы при виде нового лица. Юнхо был намного выше Сана. Его глаза яркие, почти сверкающие в лучах послеполуденного солнца, как будто он сделан из всех бриллиантов, которые только мог собрать для него мир, а его вьющиеся черные волосы растрепаны на голове. В естественном румянце на его высоких щеках было что-то такое, что напоминало Сану о хладнокровии опасного соседского мальчика, который мог остановить мир и заставить тебя полюбить его намного больше, чем ты хотел. Его взгляд так быстро останавливается на Сане, что он забывает, что на мгновение они были незнакомцами, а не лучшими друзьями, которые с нетерпением ждали встречи после стольких лет. - Сан! - Его голос звучит как просторы Амазонки, каким теплым и наполненным он был, когда занимал пространство, в котором находились Сан и Уен, именно так. Сан улыбается ему, и Юнхо взволнованно пятится назад, открывая дверь, говоря им обоим, чтобы они заходите, давайте, позже мы поедим пиццу! Сан сглатывает, когда слышит голоса, доносящиеся справа от него, сразу за перегородкой в стене, украшенной картинами и классной бронзовой скульптурой льва посередине, и он слышит скрип диванных подушек и крутую рекламу, о ... чем? Слабительные? Он перестает слушать так же быстро, как начал, сосредоточив свое внимание на закрывающейся за ними двери и быстром шуршании одежды Юнхо, и Сан думает, что, возможно, все друзья Уена были такими же шумными, как и он. - Сан, так приятно познакомиться с тобой! Я Юнхо! Даже представившись, он был очарователен. Сан одаривает его еще одной улыбкой, которую трудно сдержать, когда было очевидно, что он действительно хочет его увидеть, чувствует, как тот прищуривается, когда он ведет его вглубь своего дома, и сразу же его взгляд устремляется к бассейну снаружи, прямо через столовую. Полы были деревянными, и все было таким ярким, что Сан чувствовал себя не в своей тарелке. Его собственный дом был темным, маленьким и пустым, а крыша разваливалась. У Юнхо, должно быть, постоянно были гости. - П-привет, Юнхо. Действительно приятно тебя видеть. - Голос Сана хриплый, но он изо всех сил старается не слишком нервничать перед встречей со всеми остальными. Если его поймает на этом один парень, он даже не сможет представить себе еще троих. - Это Сан? - Голос Есана был узнаваем среди двух смеющихся людей, и Сан немного крепче сжал руку Уена, когда увидел все эти незнакомые лица, кроме Есана и Сонхва, сидящих на диване в гостиной с подушками в руках или смотрящих рекламу по телевизору. Он с улыбкой смотрит на пол из темного дерева, когда слышит "привет" и "эй, Сан!" как будто они сами это видят. Уен отпустил его и пошел с Юнхо туда, где, как предположил Сан, была кухня, вероятно, чтобы совершить набег на его холодильник или выпить весь его сок, высадив его посреди моря и оставив плавать с акулами. Ладно, это было неправдой. Это было еще хуже. - Привет, ребята, - Сан, подняв на них глаза, машет рукой никому конкретно, но замечает, что Есан широко улыбается ему, а затем двум мальчикам, идущим слева. - Санни, ты так мило выглядишь! Иди познакомься с остальными! - Есан встает со своего места на диване рядом с Сонхва и спешит к нему. - Кто-нибудь видел Минги? Он тянется к руке Сана, его собственный черный свитер падает ему на ладони, прежде чем Сан позволяет отвести себя на середину белого кожаного дивана, прямо рядом с ним. Сонхва отвлекает его от размышлений, протягивая руку и нежно ущипнув его за щеку костяшками указательного и среднего пальцев, прежде чем улыбнуться ему, когда он посмотрит на него, немного послушав телевизор, когда снова начнется их мультфильм. - Привет, сладкая горошинка. Сан считает, что это прозвище было слишком милым, чтобы подходить ему. Но после этого он об этом не думает. - Привет, Хва.- Голос Сана мягкий, но в нем все еще слышался какой-то акцент, и Сонхва улыбается чуть шире, его глаза прищуриваются, и Сан чувствует, как его сердце наполняется чем-то таким простым. – Я… рад снова тебя видеть. - Мы скучали по тебе, - говорит ему Есан, и Сан прячет от него свою застенчивую улыбку, а Есан думает, что для Сана это самое милое - быть таким застенчивым рядом с такими людьми, как они. Это определенно изменилось бы. Сан просто на самом деле еще не знал этого. Он молчит, тихо дыша, глядя слева от себя на мальчика с красивым пробором в сторону, и это был светлый песочный цвет, который, по мнению Сана, ему хорошо шел. Его кожа приобрела влажно-янтарный оттенок, яркий даже в помещении, в тени от солнца, и он одарил Сана мягкой улыбкой, которая напомнила ему красивые стеклянные шарики, отчего тот почувствовал себя непринужденно. В нем есть что-то такое, что заставляет его казаться знакомым. Сан отводит взгляд, жар приливает к его щекам, как розовая акварель к луже, когда он чувствует, что смотрел на него слишком долго, прежде чем он переводит взгляд на того, кто рядом с ним, его снедает любопытство. Этот мальчик тоже уставился на него, его волосы - первое, что Сан заметил и продолжал замечать после этого, его рот слегка приоткрылся, как будто он был в середине разговора, а Сан был достаточно груб, чтобы прервать его. На него тоже было действительно приятно смотреть, тонкое серебряное колечко украшало левую сторону его прямого носа, а в ушах были украшения, совсем как у Уена. Они на секунду встретились глазами, и этого зрительного контакта было достаточно, чтобы он снова опустил взгляд на свои потрепанные белые кроссовки, взволнованный тем, что его сердце так громко билось под веками, в горле и до кончиков пальцев. Он буквально только что пришел. - Привет, Сан. Я Чонхо, - машет ему светловолосый парень, прежде чем положить руку на макушку другого, скорчив гримасу, когда Чонхо толкает его вниз. - Это Хонджун. Сокращенно Джун. - Короткие имена, помнишь? - Есан спрашивает его, и Сан кивает, когда его мысли возвращаются к закусочной, к первой встрече с Есаном и Сонхва и к тому, как хорошо они к нему относились, и он снова улыбается. - Привет, ребята. - Сан машет им рукой, и только когда Чонхо улыбается в ответ, он, наконец, бросает дротик в знакомое лицо. Он знает его. - Ты ходишь в школу Картеру, верно? Я тебя иногда вижу. - Сан говорит ему. Чонхо смущается, его губы растягиваются в застенчивой улыбке, а щеки выпячиваются. Он выглядит почти подростком из-за того, как он смотрел на свои ботинки. - Д-да, я видел тебя вчера. Я был слишком напуган, чтобы поздороваться. Сан улыбается, вспоминая тот случай, когда Уён сказал ему, что он пугает, и задается вопросом, чувствует ли Чонхо то же самое. — Я бы хотел, чтобы ты это сделал. - Я тоже. Я видел...- Их прерывают быстрые шаги, раздающиеся позади них, врывающиеся в гостиную через одну из многочисленных дверей и лестниц, которые Юнхо соединил с этим местом. Сан поднимает глаза со своего места на диване и видит того, кого он знал как Минги. Его волосы тоже были вишнево-рыжими, как у Хонджуна, и они смотрелись на нем так же хорошо, как и на том, другом. Затем Сан представляет, как Уен выглядел бы с рыжими волосами, и когда он начинает нервничать из-за этого, он подавляет это. - Привет, неужели Уен и ...- Минги замечает, что он сидит рядом с Сонхва и Уеном, когда садится на диван, сложив руки на коленях и наблюдая, как он проходит. - Сан! Сан улыбается тому, как быстро изменилось его поведение, и подходит к нему, почти возвышаясь, его собственные очки больше, чем у Сана, они блестят в белом свете гостиной Юнхо. То, что на нем был такой огромный розовый свитер, тоже не помогало. Он догадался, что носить одежду большого размера было модно для всех них, что-то привлекательное было в возможности спрятаться в его складках. Он не возражал. - Я Минги! Приятно познакомиться, - Его голос был таким приятным, глубоким, но цветистым во всех отношениях, и Сан думает, что мог бы слушать разговоры Минги весь день, если бы захотел. Было нетрудно поверить, что ему нравилось все красивое: цветы, звезды и его друзья. Сану это в нем нравилось - в него было легко поверить. - Привет, Минги. Мне нравятся твои волосы. - говорит ему Сан, поднося его руку к своей, как будто Минги не понял бы его, если бы он этого не сделал, как будто ему не хватат этого в тихих разговорах в гостиной между Чонхо и Хонджуном, или Юнхо и Уеном, когда они встречались со всеми в гостиной. Он прикрывает рот, когда его глаза прищуриваются, и Сан мог сказать, что он тоже стеснялся, когда дело касалось подобных вещей. - Спасибо! Хонджун настоял.- Минги снова тепло улыбается, направляясь к месту рядом с Юнхо, где диван немного расширился и было место, где можно вытянуть ноги, покрытые пушистыми диванными подушками и еще более пушистым одеялом, которое было смято в ногах. Уен сидит на месте, которое Сан оставил для него свободным, прямо рядом с Чонхо, и если бы вы смотрели на них, вы бы не смогли сказать, что Сан был единственным изгоем. Он думал, что они подходят друг другу, если не все, то он и Уен, или он, Есан и Сонхва, или он и Чонхо. Просто все вроде как ладили друг с другом, и Сан надеялся, что, в конце концов, он влезет. Они ему уже очень понравились. - Ву сказал мне, что ...- произнесение его имени снова привлекает его внимание, но Сан старается пока не думать о том, как Уен смотрит на него, потому что он знает, что он испортил бы все, что пытался сказать, и выглядел бы тупицей. - Хонджун, ему нравится пробовать что-то новое. Хонджун мягко улыбается и кивает, протягивает руку к Минги через Чонхо и немного приподнимает рукав его розового свитера, обнажая маленькую нижнюю часть цветка на тыльной стороне ладони. Минги вздыхает, как будто Хонджун уже много раз проделывал это с людьми, которых они встречали, поднимает его и показывает Сану, на лице Хонджуна торжествующая улыбка, как будто он демонстрирует свое самое ценное достояние. - Однажды я разбудил Минги в три часа ночи. Мы ехали около часа только для того, чтобы сделать эту татуировку. Это даже не потребовало особого убеждения - Говорит ему Хонджун, его голос подобен свечам и более высоким регистрам акустики, и Минги смотрит на его руку, когда Хонджун отстраняется, чтобы просто опереться на плечо Чонхо, на самом деле ему просто лень возвращаться на свое прежнее место у спинки дивана, его глаза устремлены в потолок, когда он думает о свете в гостиной. - Он так сильно плакал, делая это. Хорошо! Он не спрашивал. Хонджун снова улыбается, в то время как Сан хихикает в тыльную сторону его ладони, и он делает что-то со своими бровями, что заканчивает разговор и любые мысли, которые могли возникнуть у Сана по этому поводу, и он думает, что у Хонджуна было больше власти над всеми ними, чем он предполагал. От него захватывало дух по-другому, он был по-другому красив, и его карминно-рыжие волосы, кольцо в носу или множество татуировок, которые, как знал Сан, он прятал под рукавами рубашки, делали его намного привлекательнее. Сан на самом деле хотел подружиться с Хонджуном, гораздо больше, чем с кем-либо еще, кого он встречал до сих пор. - Я хочу ... услышать больше. О твоих татуировках. Это твоя единственная, Минги? - Спрашивает Сан, его слова вылетают, как лепестки мака, когда Минги поднимает брови, ободряюще и мило. Он все еще немного нервничал, и по тому, как Уен подвинулся так, что сидел, наклонившись к Сану, он понял, что Уен тоже это знал. Сан думает, что его слишком легко прочитать, что Уен был почти слишком красноречив, так что перелистывать страницы Сана было легко кончиками пальцев. Он краснеет, когда думает об Уене. Простая мысль, и Сан думает, что он опаснее демонов, раз забрался ему в голову подобным образом. - Нет, у меня есть и другие. Это была моей первой. У меня кактус на лодыжке. - Говорит Минги, и его губы расплываются в застенчивой улыбке, когда он понимает, как это прозвучало из его уст. - Ни у кого здесь больше их нет, кроме Хонджуна. У него чертовски много. - Я бы хотел сделать что-нибудь крутое. Например, большого дракона. Или робота! - Чонхо вскакивает, беспокоя Хонджуна так, что его глаза широко распахиваются, когда он смотрит на Минги. - Ты слишком молод, - — говорит Сонхва, наклон головы, который Сан слишком часто видел, когда ему было шесть, и Чонхо смотрит на него, нахмурив брови в оскорблении, которое Сан видел только у маленьких детей. - Мне семнадцать! У нас разница в год! - Ты ведешь себя так, как будто твоя мать все равно не убила бы тебя, если бы увидела это, детка. - Юнхо качает головой со своей сладкой ухмылкой, и Чонхо вздыхает так, что Сан не может отличить поражение от раздражения, одно из двух. Хонджун обнимает его, прижимаясь лицом к его лицу с широкой улыбкой, прежде чем отстраниться, чтобы посмотреть на него, губы Чонхо надуты, он смотрит в пол дымчатыми глазами. - О, не грусти, малыш. Однажды мы улизнем. Я обещаю. - Десять баксов на то, что он заплачет. - Минги смотрит на чонхо, и Уен качает головой, усмехаясь при мысли о том, что его друг заплачет из-за татуировки. - Ставлю двадцатку, и на то, что после этого ему понадобится аспирин. - Ставлю тридцадку, что он заплачет по дороге туда, - говорит Сонхва, кладя руку на спинку дивана и кладя на нее голову, его лицо говорит Сану, что они обычно ссорятся из-за Чонхо, и он находит это банальным, домашним и незнакомым. Они были как семья. - Чонхо буквально ломает яблоки, как будто это мел. - Хонджун пытается защитить его, но он действительно знает, какими болезненными бывают татуировки, и Чонхо, вероятно, совершил бы ошибку, нанеся их на лодыжку или за ухом, и он знает, что он бы заплакал, но Чонхо и так выглядел достаточно печальным, и он не хотел усугублять ситуацию. - Самый крутой семнадцатилетний парень, которого я знаю. Сонхва один раз качает головой. - Все равно будет плакать. - От всех этих издевательств я проголодался. Я заказываю пиццу. Что вы хотите к ней? Ребята, вы хотите горячие крылышки? Или сырный хлеб? - Юнхо внезапно вскакивает с дивана, все та же приторная улыбка не сходит с него, когда он выбегает из гостиной, и Сан слышит быстрые приглушенные шаги, которые говорят ему, что он снова поднимается по лестнице. После этого он об этом особо не думает. - Ну, пока Юю занимается этим, я предлагаю посмотреть плохие фильмы ужасов, чтобы правильно завершить этот вечер. - говорит Есан, протягивая руку через Сонхва в щель между пустыми диванными подушками, в которую был воткнут пульт, но никто на самом деле не позаботился его вытащить. Сан даже не заметил этого, пока он не оказалось в руках Есана. - Нет! - говорит ему Минги, в его голосе слышится неохота, и Сан находит милым тот факт, что Минги, вероятно, самый пугающий из всех них, боялся фильмов ужасов, любил ходить в сады с Юнхо и вытатуировал у себя на лодыжке маленький кактус. Сан слышит, как Хонджун говорит Минги, что он мог бы держать его за руку, если бы захотел, и Минги сказал, что скорее умрет, чем сделает что-либо из этого. Хонджун смеется над ним. - Подожди, Юнхо! Возьми с ананасами! - кричит Чонхо, и вся комната погружается в отвращающую тишину, прежде чем Минги швыряет в него одной из диванных подушек, прямо в затылок, а Хонджун толкает его обеими руками, и он падает обратно на пустое место, откуда ушел Юнхо. Сан улыбается им и тому чувству, с которым наблюдает, как его друзья балуются друг с другом чем-то вроде пиццы с ананасами. Его друзья. Теперь они дружат друг с другом. Мысль о возможности называть их своими друзьями была ему чужда, как будто он плавал в ледяной воде столько, сколько себя помнил. У него были воспоминания о солнечном свете, падающем на него, о его друзьях в песочницах, когда он был маленьким, но с тех пор ему было холодно. Он думает, что теперь его лед тает. - Хочешь что-нибудь попить, Сан? - Есан прерывает его размышления так же легко, как разбить стекло, вставая из-за него, пока остальные кричат на Чонхо. Сан кивает. - Что ты хочешь? - Сейчас принесу воды. Еще есть яблочный сок. Юнхо, наверное, закажет содовую. Он не может пить ничего другого с пиццей. Я не знаю, что с ним не так. Сан ахает от этой мысли, уже ощущая ее вкус на языке. - Можно мне яблочный сок? Есан кивает с улыбкой, а Сонхва немного отстраняется, чтобы ткнуть Сана в щеку и заставить его снова широко улыбнуться. Сан стряхивает его руку, пряча от него свое лицо, и Сонхва ухмыляется, прежде чем уйти с Есаном. Как будто эти двое знали все, о чем Сан говорил с Уеном в машине. Как будто было до боли очевидно, что Сан устал приходить сюда, Есан и Сонхва точно знали, что происходит, и делали мелочи, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он думает, что они слишком сильно заботятся о ком-то вроде него. Слишком сильно. И пока Юнхо возвращается в гостиную и отвлекает всех друг от друга и всего остального выбором пиццы, Уен находит время поговорить с Саном, его голос низкий и мягкий, в то время как Есан и Сонхва встали и исчезли на кухне. - Видишь? Они милые. Сан кивает, играя пальцами у себя на коленях. Только тогда он замечает, как стемнело на улице, вероятно, это связано с осенними изменениями или загрязнением климата, что-то в этом роде, и он вспоминает, что ему нужно сделать сегодня, когда он вернется домой. Ничего, верно. - Д-да. Они мне очень нравятся. Уен наклоняется ближе к уху Сана, касаясь его носом, и улыбается, и Сан застенчиво замолкает, потому что он точно знает, что собирался сказать, и не может ли он ошибиться, хотя бы раз? Или когда-либо? - Я же тебе говорил. Сан улыбается, слегка отталкивая его с тонкой пеленой смущения, холодящей его спину от необходимости признать, что Уен действительно сказал ему об этом. Сан кладет руку на грудь Уена, смотрит на него и собирается сказать ему остановиться, пока он не привлек внимание к ним. Это было легко - смотреть на Уена, почти слишком бесцеремонно, так, что Сан снова влюбляется в него, смотреть на все и каждого, кого Уен когда-либо видел, и он чувствует, как мысль о том, что он собирался сказать, медленно рушится, и он не знает, была ли тому причиной его ужасная концентрация внимания, или плохая память, или что-то еще. - Заткн... - Сан, Уен! Пицца с пепперони подойдет? Я возьму маленькую пиццу с ананасом для Чонхо. Сан быстро убирает руку с груди Уена и хочет умереть, кажется, в миллионный раз всего за два часа, и Уен говорит ему, что все в порядке, хихикая, потому что Сану было так легко волноваться по пустякам. Чонхо садится между Минги и Хонджуном, его ноги перекинуты через колени Джуна, когда он пинает их, заставляя их обоих раскачиваться. - Сан! Хочешь я поделюсь этим с тобой? - Никто не хочет твою пиццу с ананасами! - кричит Минги, и Чонхо снова падает на спину и поднимает руки, чтобы схватиться за щеки. - Меня волнует только мнение Сана, неудачник. Минги щелкает Чонхо по лбу, и тот морщит нос, и Сан добавляет это к чертам, которые делают Чонхо таким симпатичным. Он был милым, не особо стараясь, дополняя тех, с кем был, как ни в чем не бывало. Чонхо было легко просто быть. - Я никогда...Я попробую, - говорит Сан и кивает для убедительности, когда Чонхо снова наклоняется, смотрит на него сияющими глазами, и это так сильно напоминает ему Юнхо. - Правда? Я знал, что ты самый крутой из всех нас. - говорит ему Чонхо, и Сану хочется закатить глаза, и все потому, что он сказал, что попробует его пиццу. Но он также находит забавным, как ему удалось так быстро расположить к себе Чонхо. - Я забыл, что собирался сказать. - Уен снова понижает голос, как только Чонхо, Минги, Хонджун и Юнхо возвращаются к своему разговору (больше похожему на их спор), корча гримасы, когда его губы сжимаются в тонкую линию, а щеки выпячиваются, и Сан поднимает руку, чтобы прижать лицо, их голоса теряются в бормотании остальных, пока он говорит. Неделю назад Сан никогда бы даже не заговорил с кем-то вроде Уена, а теперь он закрывает лицо руками и хихикает над тем, как глупо он выглядел, как будто они лучшие друзья с небольшими ограничениями. Все меняется так быстро. - Кое-что о твоих друзьях. Сан кладет руку обратно на колени и проводит большим пальцем по ногтю другой, снова замолкая, чтобы послушать, что собирался сказать Уен. - Наших друзьях. Сан улыбается, эти два простых слова заставляют его почувствовать себя ранним утром, когда солнце на несколько мгновений задерживается над холодным миром в убаюкивающем тепле, прежде чем зажечь день. Сан всегда чувствует, что становится светлее, когда он рядом с ним, когда он рядом с ними, и чем больше он думает об этом, тем больше ему начинает нравиться это чувство. Уен тихо зевает, прикрывая рот рукой и слегка наклоняя голову, его волосы падают на лицо, несмотря на то, что Сан много раз видел, как он убирает их сегодня вечером. Он снова поднимает голову и трясет ею, чтобы убрать волосы, и Сан снова протягивает руку, чтобы помочь ему убрать их с лица. - Спасибо тебе, Сан. Ты ангел. На этот раз Сан действительно закатывает глаза, взъерошивая волосы Уёна и заставляя его лицо исказиться, глядя на него с чем-то, чего Сан не может разглядеть за его скрытыми глазами. - Да ладно, Мун. Ты отстой! - Извините, что прерываю вас двоих. - Голос Есана снова прерывает его, и он чувствует себя как сломанный светофор, когда быстро отъезжает от Уена. Он не знает, сколько раз ему будет стыдно за одну ночь, если он продолжит в том же духе. Есан протягивает ему упаковку сока, оставляя отпечатки пальцев на матовой упаковке, прежде чем выпить ее. Ему потребовалось сделать пару глотков, чтобы прийти в себя, но он позволяет себе делать глотки поменьше, чтобы ему не приходилось так много говорить. Он почувствовал комок в горле, а когда он осел в желудке, и, несмотря на то, что это была одна из многих вещей, которые он находил странными в людях, ему понравилось это чувство, и он поймал себя на том, что вместо этого думает об этом. Он сделал мысленную заметку подумать об этом позже. И пока солнце садилось за горизонт, а луна заливала весь город цветами слоновой кости, когда Уен и остальные его друзья казались призраками в молочном свете, льющемся через огромные окна, а Сан попробовал пиццу с ананасами и ему понравился ее вкус (к приятному удивлению как его, так и Чонхо), и когда его пальцы запутались в волосах Уена, когда он лежал у него на коленях, чтобы посмотреть фильмы с рейтингом B, которые пролистывал Ёсан, Сан считает, что нет ничего лучше, чем иметь группу таких же друзей, как они. Он думает, что нет ничего лучше, чем быть принятым семью другими людьми, которых он не знал, на самом деле, и ему кажется, что он выше звезд, как будто он водрузил флаг на самой высокой горе, которую только можно вообразить, и он наслаждается тем, каково это - быть на вершине мира. Нескольких часов, проведенных с ними, было достаточно, чтобы его дремлющее сердце продолжало биться ровно, кровь текла быстрее, а взгляд на все стал более позитивным. Он почувствовал желание больше ценить пространство, по-настоящему смотреть на цветы, когда проходил мимо них, спрашивать о татуировках и крашеных волосах, больше улыбаться. Влияние семерых незнакомцев было ошеломляющим, и Сан на самом деле не знал, как со всем этим справиться, но он пытался. Он собирался приложить больше усилий ради них. - Санни. Справа от него раздается шепот, то ли Есана, то ли Сонхва, который выводит его из задумчивости, и он слушает третий фильм подряд, слышит, как кто-то глубоко вздыхает слева от него, слышит шарканье ног под одеялом в конце дивана. Здесь была кромешная тьма, если не считать резкого свечения телевизора перед ними, но это было приятно, и ему не хотелось уходить. Сан поворачивается в том направлении и видит, что Есан немного приподнялся над спящим Сонхва, вопросительно глядя на него, приподняв брови. - Я думаю, тебе следует отвезти Уена домой, пока он не заснул по дороге. Ты умеешь водить? - Он шепчет, и Сан смотрит вниз на то, как одна рука в черных волосах Уена, а другая лежит на его руке, как будто он может упасть, если не держаться за него. Уен некоторое время назад перестал двигаться, и Сан чувствовал его мягкое дыхание на колене своих черных джинсов, когда его грудь мягко поднималась и опускалась. О. - Д-да, но. Я не уверен, что Ву позволил бы мне. Мне разбудить его? Есан кивает. - Чонхо и Юнхо тоже нет дома. Сколько уже времени? Сан пожимает плечами, качая головой. - Наверное, двенадцать? - Мы, наверное, тоже пойдем. Сонхва немного сдвигается, откидывая голову со спинки дивана и вытягивая руки перед собой. Есан смотрит на него, и его глаза были усталыми, но он все еще пытался присутствовать, как искрящийся кремень, но тот не воспламенялся. Сан начинает работать с Уеном, слегка наклоняясь и слегка встряхивая его, положив руку ему на плечо, разглаживая волосы, чтобы помочь. - Уен? Ву, просыпайся, солнышко. Уен сдвигается, и Сан слышит еще один глубокий вздох с противоположного конца дивана с Минги и Юнхо. - Ребята, вы не спите? - Спрашивает Юнхо, его голос гораздо менее взволнованный и ужасно измученный, но ему все же удается заставить Чонхо проснуться, Хонджун привалился к его плечу, щека прижата к ткани рубашки, а губы слегка надуты, поскольку он все еще смотрит фильм. - Да, порядок. Я..Я пытаюсь разбудить Уена. - Удачи. Этот парень спит где угодно. Он собирается вести машину сам? - Юнхо еще теснее прижимается к Минги, который все еще увлечен фильмом, свет отражается от его очков, а свитер приобретает приятный фиолетовый оттенок из-за телевизора. - Я посмотрю, позволит ли он мне отвезти его. - Сан возвращается к Уену, наклоняясь к его уху. - Уен, проснись. Я собираюсь отвезти тебя домой. Уен слегка приоткрывает глаза, затуманенные и усталые, пытаясь привыкнуть к телевизионному освещению. Он отворачивается от телевизора и прижимается к животу Сана, и Сан подпрыгивает от щекотки, и слегка хихикает, смущенный бабочками в груди, и боже, может ли Уен перестать унижать его хотя бы на один день? - Ву, прекрати это! Давай. Юнхо устал. - Голос Сана по-прежнему низкий, плечи Уена двигаются, когда он хихикает в живот Сана, и Сан немного отталкивает его, чтобы тот мог посмотреть на него. - Не хочу уезжать. - Ты должен. - Э-э-э. - Я отвезу тебя домой. Уен вздыхает через нос и находит в себе силу воли, чтобы встать, немного приваливаясь к Сану и свесив голову, а Сан смотрит на его темную фигуру и замечает яркие намеки на серебряное ожерелье, которое он постоянно носит под рубашкой, замечая его только несколько раз там, на утесе, или под наблюдением огней закусочной. Он отводит взгляд. - Я умею водить. Я не хочу, чтобы тебе приходилось это делать. - Ты сможешь сам доехать домой? Уен снова вздыхает, протирает глаза и кивает головой, но это было минимально, и Сан думает, что в конечном итоге он будет слишком сонным, чтобы двигаться после того, как отвезет его. Сан сглатывает, думая, что вопрос вертится у него на кончике языка, но остается кислый привкус дурного предчувствия, который заставляет его сглотнуть снова, пытаясь избавиться от него. Он не может позволить Уену ехать домой одному, измученному. - Ты ... - его язык буквально покалывает от нервов, и он так боится, что Уен сочтет его странным. Это будет нормально спросить об этом, верно? Ты спрашиваешь об этом своих друзей, верно? - Хочешь переночевать у меня? Можешь надеть мою одежду вместо пижамы. Если ты слишком устал, чтобы, э-э... идти домой... после того, как отвезешь меня. Уен улыбается, как жемчужины на дне моря, откидываясь на плечо Сана и снова потирая глаза. - Думаю, со мной все будет в порядке после того, как я тебя подвезу, но ... раз уж ты попросил. - Нет, тогда иди домой! Я только спросил, не устал ли ты! - Так ты не хочешь устроить пижамную вечеринку со мной? Мое сердце разбито. Сан стонет, закрывая лицо руками, когда Есан и Сонхва начинают тихо смеяться над ними, а Уен обнимает Сана и позволяет ему спрятаться под его рубашкой, улыбаясь в его волосы. - Давай, Мун. Ты попал прямо в сердце. - Ты худший. И после того, как Юнхо встает после долгих протестов Минги, он включает свет, и Сан никогда в жизни не чувствовал такой боли в глазах, выключает телевизор, в то время как Чонхо и Хонджун подталкивают друг друга встать, чтобы они могли пойти домой вместе. Сан помог Юнхо убрать гостиную, как мог, и хотя Юнхо пытался заставить его остановиться, Сан настоял и, в свою очередь, попросил Уена тоже помочь им. Юнхо благодарно улыбнулся Сану, пока они убирались, и еще раз, когда они выходили из его дома в густую темноту, которую принесла с собой поздняя ночь, и воздух снова стал застоявшимся. Он смотрит, как они уходят, на всякий случай, если что-то случится, его взгляд почти несчастный, но Сан думает, что он, возможно, слишком много об этом думает, и быстро садится в машину Уена, чтобы тот не заснул. - Пока, Юнхо. Было действительно приятно познакомиться с тобой! - Сан машет ему из окна, немного высунувшись наружу на случай, если он не мог его услышать, наблюдая, как луна держит его в своих руках и помещает в пудровый прожектор, в то время как звезды дополняют его, словно выставляя напоказ, чтобы покрасоваться. Сан бы в это поверил. - Ты тоже, Санни. Увидимся позже, я уже не могу дождаться! И впервые за долгое время, когда Сан откидывается на подголовник и позволяет порывистому ноябрьскому ветру трепать его волосы и забираться под берет, а не прислоняется к окну сегодня вечером, он действительно не может дождаться, когда увидит его снова.