***
18 мая 2021 г., 12:38
Звон в ушах стоял такой, будто в вдв-шника в этой незапланированной ролевой сыграл он сам.
«Хватит кривля-я-яться, либо сейчас даешь мне весь расклад, либо я выбью из тебя всю информа-а-ацию, бла-бла», — мысленно передразнил Сергей последние (не дай бог, конечно, но силу состояния аффекта не стоит недооценивать) слова наглого майора.
Сам майор уже не так нагло слюнявил в отключке пол.
Зрелище тянуло на примерно от двенадцати до джекпота из оставшихся лет жизни за посягательство на жизнь работника правопорядка. Только для вас и только сейчас, удивительно выгодный бонус, если он был при исполнении! Выронив орудие преступления (отпечатки, отпечатки!), Разумовский шлепнулся на пол задом и попятился.
Влип так влип! А нефиг было ему угрожать! У Сережи, на минуточку, детство тяжелое и реакция быстрая… Да и алкоголь вредит здоровью — Гром не знал, что ли? И вообще, он первый начал!
На этот аргумент не покупались даже воспитательницы детдома, щедро заставлявшие участвовать в госпрограмме «каждой сироте по углу». Судья, что-то подсказывало, тоже не купится и заставит участвовать в другой госпрограмме доступного жилья. Хотя, если вопрос в цене…
Стоп, майору поверят больше. Он же живой еще!
«Ну, это как раз поправимо, — задумчиво отозвалось нечто темное внутри, и совсем уж красноречиво зачесались предплечья. Будто их покрывала огненная мощь костюма, а не тонкие рукава халата. — Всего лишь закончим начатое, ты же своей крученой подачей явно не ласково спать уложить его хотел!»
Сейчас Сережа сам хотел лечь спать. Потом заснуть, проснуться — и ничего не было! Ни, оказывается, умершего друга, ни возможно умершего мента.
Почувствовав, как истерический смех клокочет внутри, готовясь вылететь пробкой из горлышка, Разумовский прижал руку ко рту, а колени к груди. Спокойствие, только спокойствие. Мозг — был и есть его преимущество (особенно перед соперником, отдыхающим в ауте после «мозгового штурма» бутылкой). Значит, надо думать.
В голове назойливыми комарами мелькали цифры и пили спокойствие из нервов. Они то складывались в срок, то формировали номера знакомых адвокатов. Возникло желание воспользоваться дихлофосом. Ну или настучать бутылкой уже себе — хм, кстати, получится ли притвориться, что в башню прокрался неизвестный, вырубил мента, вырубил хозяина и, гогоча, улетел на крыльях доктора устраивать Масленицу следующему бюрократическому чучелу?
«А может, сыграешь в "Снимите это немедленно"?»
Мысль была такой отрезвляющей, что даже бешено колотящееся сердце заинтересованно сбавило темп в этом спринте к финишному инфаркту.
«Ну же, Сережа, ты же шаришь в математике. Сложи свой костюм и явно не пользующегося бесконечным доверием полицейского. Что получится?»
— Чумной Доктор. — Улыбка чеширского кота задвинула панику и страх в уголки широко растянувшихся бледных губ. Последний раз такой прилив пакостливости Сережа чувствовал, когда внедрял в свое детище капчу.
Медленно поднявшись, он подкрался ближе к телу. Потыкал пальцами босой ступни в бок. Теплый (пока?). Еще одним доказательством жизни бок приподнялся. Дышит! Сережа сам тихо выдохнул и потер руки.
Ну-с, начнем? Сестра, скальпель!
Спустя пять минут, извлеченный из потайной ниши костюм ждал новую начинку, а начинка никак не желала извлекаться из дорогих как память вещей. С упорством полиции моды или, скорее, черта в аду Разумовский ворочал свою жертву с бока на бок как грешника на сковороде для равномерной обжарки. Только грешники должны быть голыми, а на Громе находилось слишком много одежды!
Фраза, больше подходящая интимной темноте спальни, вдруг заставила Разумовского взглянуть на ситуацию с другой стороны.
Грозный Гром был беззащитно распростерт под ним, точно модель, позирующая фотографу (в стиле топлес с перспективой ню). Куртка его сдалась первой, с футболкой пришлось повозиться и повозить майором по полу, в результате чего она уже не была такой белой (надо сказать Наталье, чтобы убирала лучше). Так что ничего не скрывало ни мышцы, явно добытые в охоте на собратьев-преступников самого Сережи, ни синяки разной степени свежести, полученные бонусом там же. На оставленный собственнобутылочно кровоподтек на молниеобразной брови Разумовский старался не смотреть.
Впрочем, особых усилий это не требовало. Было на что отвлечься. Сережа поймал себя на том, что кончиками пальцев легко касается фиолетового пятна на ребрах, затем скользит к лиловому на боку, затем по косой мышце пресса ниже, к краю джинс, где синяк темно-желтой полосой врезался на грани приличия.
Как можно было заметить по картинам на стене (точнее, во всю стену) и статуям, Разумовский был ценителем искусства. А на теле майора, которому и Аполлон позавидовал бы, завораживающе красовалась целая вселенная.
На повернутом от окна вбок лице почудилась улыбка Моны Лизы.
— Тьфу на тебя! — разозлился Сергей и набросил своей жертве его же футболку на лицо. Лишь бы в себя не пришел, отрезвленный подмышечными плодами неиспользования дезика и потной погони.
Разумовский выпятил губу и сдул челку с разгоряченного лба. Штаны гордым варягом не сдавались дольше всего. Не хотели идти ко дну — то есть к ступням, сидели в облипку на бедрах, как будто прямо на майоре шили! Да как он сам из них выбирается-то? Или никак? Каждый раз, за исключением того случая на открытии казино, Сережа видел Игоря в одном и том же наряде. Может, и в казино он штаны смокинга поверх этой джинсы натянул?
Тут пуговица наконец поддалась, молния ширинки сдалась быстрее, уже намекая на неладное; Разумовский проскользнул пальцами по бокам своей жертвы и дернул вниз…
Увиденное оказалось столь неожиданным, что он чуть не натянул штаны обратно. Ага, а потом футболку, куртку, больше майору ничего не натянуть?
Выглядело все так, будто тот не прочь, чтоб натянули его. А что, отсутствие трусиков на женщине считается провокацией, с мужчинами ведь язык тела не трактуется иначе?
Вне зависимости от перевода, факт был налицо: под штанами майор оказался гол как сокол.
Прищурившись (чтоб очевидное в глаза не бросалось, как назойливая порно-реклама посреди научной статьи), Сережа ущипнул за край джинс рядом с карманом, потер — мало ли, вдруг стянул трусы с честного человека, как какой-то маньяк! Нет, он, конечно, маньяк, но серийный убийца — а не насильник!
«Пока что».
Цыц.
Но нет, белья под штанами не было.
Разумовский присвистнул. А Гром, оказывается, был не так безоружен: даже бессознательно он сумел деморализовать противника своим отсутствием морали! Сережа почувствовал негодование — и какого хрена майор о себе возомнил? Эксгибиционист чертов! А если бы это увидели дети? Бывают же дети преступники, сам таким был…
Затем — сочувствие: неужели в госструктурах настолько все плохо с зарплатами? Дырявые носки, стянутые ранее с видавшими виды кроссовками, только подтверждали вывод. Все, как Сергей Разумовский, он разберется с этим! Сразу, когда Гром как Чумной Доктор поедет набивать золотые купола и стращать авторитетов.
Затем проснулось нечто совсем неожиданное. Это неожиданное неожиданно для самого Сережи его пальцами взялось за штанины джинс и потянуло. Оголились бедра, колени, лодыжки, ступни… Джинсы отправились по направлению кроссовок, а взгляд Сережи — неожиданно обратным маршрутом. Натертые ступни с мозолями, лодыжки в синяках (видимо от ударов а-ля «я у мамы Джеки Чан»), разведенные в стороны колени, мускулистые бедра… И член. Неподвижный, как и его хозяин, расслабленный, лежащий…
Захотелось прилечь рядом и погладить, проверить, насколько много достоинства у майора. Судя по гонору, там и чернокожие порноактеры позавидуют! Но судя по гонору, и яйца его можно было на металлолом сдать — ан нет, на вид обычные. Сергей не привык себя ограничивать, детская травма. Потому, не ограничившись видом, от проверки на ощупь и не удержался. Исключительно в целях науки! Бархатистые, удобно ложащиеся в ладонь; Сережа покатал их, затем чуть сжал — член, лежащий на лобке дернулся, увеличился, оголив матово блеснувшую головку, — и отпустил.
Так что достоинство у него обычное. Глупости просто много. Так спешил скорее задержать злодея, аж из трусов выпрыгнул по пути.
Разумовский бросил взгляд вниз, вдоль тела, и без удивления отметил: у него встал вопрос. Звучал он, видимо, как «ебать или не ебать». И после совсем недавнего «бежать и куда бежать» он был совсем не в тему и не к месту.
Особенно не к месту было желание исследовать черную дыру вселенной тела Грома.
Неправильно все как-то. Не по-людски. Им бы сначала на «ты» перейти (хотя, в принципе, это было сделано), пообщаться по душам (хотя что может быть душевнее угроз и насилия), опрокинуть по бокальчику — вот тут как раз нестыковочка, Гром ведь отказался! Накачать его постфактум, что ли…
Хотя что-то подсказывало: майор теперь точно закодируется. От одного вида спиртного голова болеть будет.
Время тянулось томительно медленно, но Сережа понимал — Игорь может очнуться в любой неподходящий и еще более неподходящий момент. И тогда он даже (особенно) голожопым ему зад надерет.
А значит надо кончать с прелюдиями. Внизу недовольно заныло, понимая нескорое наступление подобного подходящего случая, но случай подставить Грома и подложить полиции свинью в маске Чумного доктора — вообще раз в жизни бывает.
«А может, по-другому кончим, м-м? Как говорится, туда-сюда обратно, тебе и мне приятно, а его и не спрашивали — молчание знак согласия…»
— Извращенец! — то ли возмутился, то ли восхитился Сережа мыслям темной части своей души. Часть его тела по принципу «поднимите руки» все еще голосовала за.
«Кто бы говорил! — парировали в ответ. — Не я, вообще-то, раздел того, кого можно было упаковать в подарочную обертку и так во всех монатках».
Разумовский мощно шлепнул себя по лбу. Видимо, убоявшись применения подобных мер, член его опустился, не мешая более настрою на деловой лад.
«Обломщик…»
Процесс одевания на удивление прошел быстрее. Против шерсти снималось все, что ли, потому стопорилось? А может, потому, что сейчас Сережа решил ограничиться только возвратом штанов. Порыв поделиться с нуждающимся своими запасами белья — новыми, не ношенными! — он поборол немалым трудом. Время не лишнее, а, чай, сверкнуть голым задом перед посторонним теперь у Грома меньшее из зол.
— Спокойной ночи, майор.
«Только, чур, снов не влажных — вы же не хотите там заржаветь?»
***
Позднее, сидя в опустевшем кабинете, Сергей думал. О своем положении, о своей реакции на голого, пусть и достаточно неплохо сложенного, но все же врага. И, конечно же, о нем самом. В целом и в частности. Может, побыв в его шкуре, майор многое поймет, и им будет о чем поговорить в следующий раз? В том, что они еще свидятся, Разумовский был уверен. За Громом не заржавеет, это точно. Люди, не носящие трусы, явно привыкли бросать вызов любым трудностям — от ущемленных штанинами яичек до ущемления озабоченных злодеев. И еще он думал, что неплохо было бы узнать, куда отправят майора на поселение строгого режима. Может, парочка дизайнерских трусов скрасят ему ожидание воли и реванша? Лишь бы не воспринял дар как намек «держи, ты обосрался». Это ведь сугубо забота о нижнем ближнего!
