Глава 6
14 июля 2021 г., 23:24
Прошло слишком много дней без конфликтов, должно быть, поэтому сегодняшний день оказался такой головной болью.
Шота отвел взгляд во время финального боя, всего лишь на пять секунд, чтобы ответить на вопрос, заданный Мидорией, и как только его взор вернулся к экрану, тело его сына уже рухнуло на землю, подергиваясь. Шота сразу же нажал кнопку, чтобы активировать систему внутренней связи, и объявляет об окончании матча, прежде чем выйти из комнаты для просмотра и побежать. Его сердце колотится, он должен подавить в себе родительское беспокойство, чтобы справиться с ситуацией.
Когда он подходит, Хитоши все еще без сознания, и кто-то перебрасывал его на спину. Шота может только предположить, что это был Серо, который присел рядом со своим упавшим одноклассником. В нескольких футах от него Каминари стоит неподвижно, с ужасом глядя на распростертую фигуру Хитоши. Бакуго стоит рядом с Каминари с явно более обеспокоенным выражением лица, чем Шота когда-либо видел на нем. Может быть, это было бы более примечательно, если бы Шота не был так зациклен на том, чтобы добраться до своего ребенка.
— Он дышит, — объявляет Серо, когда видит своего учителя, сидящего на корточках напротив Хитоши.
Шота кивает в знак признательности и прижимает два пальца к шее сына, нащупывая пульс. Он есть, сильный, но немного нерегулярный. Некоторые волосы Хитоши начинают окрашиваться в красный цвет в том месте, где его голова касалась земли, и прежде, чем Шота успевает что-либо попросить, кто-то прижимает к ране кусок марли.
Он смотрит вверх, и никогда не был так благодарен своим возмутителям спокойствия, как сейчас. Несколько студентов последовали за ним из смотровой, в том числе Яойорозу. Она явно пришла, ожидая, что сможет помочь, и немедленно бросилась делать это. Позже Шоте потребуется некоторое время, чтобы оценить то, каким замечательным героем она когда-нибудь станет, но сейчас у него было больше забот.
Среди других последовавших за ним учеников он замечает Ииду и Урараку, которых подзывает. Им не нужны инструкции — в конце концов, это не первый раз, когда кто-то серьезно пострадал на тренировках. Урарака прикасается пятью пальцами к плечу Хитоши, и Иида поднимает теперь уже невесомого мальчика на руки, прежде чем взлететь, чтобы доставить его Исцеляющей Девочке.
Теперь, когда прямая проблема решена, у Шоты есть другие поводы для беспокойства. В первую очередь, его ученики ждут от него инструкцию.
— Переодевайтесь и возвращайтесь в класс. Ведите себя тихо, пока я не вернусь – минутная пауза. А затем другие ученики, за исключением Бакуго и Каминари, направляются в раздевалку. Последний смотрит в том направлении, куда бежал Иида, и не двигается. Первый пытается привлечь внимание Каминари, пытается заставить его двигаться, но безуспешно.
— Я разберусь с ним, — говорит Шота и обнаруживает, что на него смотрит на удивление защитный взгляд. — Серьезно, Бакуго, я понял. Иди, присоединяйся к остальному классу.
Бакуго послушно следует словам учителя, но провожает его крайне недовольным взглядом.
Позже будет время задуматься, откуда взялась вся эта дерзость, но сейчас у Шоты есть запуганный студент-блондин, которому нужно уделить внимание. Он быстро отправляет сообщение Недзу, говоря, что его классу понадобится няня.
Это непростая задача — доставить Каминари туда, где он сможет сесть, но Шота справляется с этим и помогает ученику сесть на пол спрятав голову между колен, в пустой комнате по соседству с лазаретом. За время работы в качестве родителя и учителя Шота имел дело с множеством приступов паники, поэтому замечать их стало его второй натурой. Теперь остается только помочь справиться с этим и все.
После нескольких упражнений на дыхание и посадку, Каминари, наконец, освобождается от комка, который у него был неизвестно как давно. Его глаза красные и в слезах, а Шота молча предлагает салфетку, чтобы мальчику не приходилось вытирать сопливый нос рукавом своего костюма героя.
Как только он стал выглядеть более похожим на человека и более смущенным, Шота наклонился к стене и скрестил руки на груди.
— Ты не виноват, — начинает он, потому что ему не нужна причуда чтения мыслей, чтобы понять, о чем сейчас беспокоится Каминари. — И, — он начинает снова, отрезая блондина, прежде чем он начал говорить, с помощью пальца, доставая телефон, чтобы посмотреть на свои последние сообщения, — Хитоши в порядке, согласно словам Исцеляющей девочки. Так что дыши.
Каминари тоже откидывается спиной к стене, издавая странный звук — полустон-полувздох.
— Но это не отменяет того, что я полностью облажался. У меня был целый план и все необходимое на случай, если мне придется сразиться с Хитоши, и я даже не подумал о том, что он все еще мокрый после своего первого матча. И я почти уверен, что ошибся и насчет того, из чего сделан шарф.
Шота кряхтит и тянет за один конец своего собственного орудия захвата, идентичного тому, которое использует его сын.
— Честно говоря, ты сделал умный ход, превратив силу врага в свою собственную. Я бы не хотел драться с кем-то, у кого причуда электричества только из-за этого.
— Из чего он вообще сделан? В первый день Вы сказали, что это металлический сплав и какое-то волокно. Я думал, что это изолятор, поэтому использовал более сильный заряд, чем обычно. Я подумал, что часть пропадёт по дороге, — Каминари, хмурясь, трет ботинком по полу.
— Углеродное волокно, — говорит ему Шота. — Это полупроводник. Металл и он проводят ток очень хорошо — может быть, даже слишком хорошо. Тебе не нужно беспокоиться о компенсации.
Шота делает мысленную пометку поговорить об этом с Загрузчиком. Для него это никогда не было проблемой, так как он мог просто стереть неприятную причуду противника, но для Хитоши в будущем это могло бы стать проблемой, если он когда-либо столкнулся с кем-то у кого причуда электричество.
— О, — выдыхает Каминари, а затем стонет и прижимает руки к щекам, — Вот блин. Я не должен был быть хитрее в этом вопросе. Хитоши будет так зол на меня…
— С чего ты взял, что мой сын будет расстроен из-за твоей искренней ошибки, не говоря уже о неудаче на тренировке? — Шота приподнимает бровь для дополнительного акцента, заставляя Каминари вспыхнуть и покраснеть. Однако, прежде чем он успевает ответить, Шота с ворчанием поднимается на ноги и направляется к двери. — Кстати о моем сыне, мне лучше сходить к нему. Останься здесь, я уверен, он тоже захочет тебя увидеть.
Получив кивок от Каминари, Шота направляется в лазарет по соседству и находит Хитоши проснувшимся, что неудивительно, поскольку текст, который он получил от исцеляющая девочки, подтверждал это. Что удивительно, так это огромная ошеломленная ухмылка на лице Хитоши.
Как правило, Хитоши очень похож на Шоту в способах выражения своих эмоций. Он держит их близко возле сердца, выражая их более мелкими и сдержанными способами с избранными людьми, которых он называл заслуживающими. Широкая улыбка на губах Хитоши сейчас — это не то, что Шота замечает очень часто, и уж точно не то, что он видел раньше вне дома.
Значит, он, должно быть, неплохо поджарился.
— После отдыха с ним все будет в порядке, никаких серьезных повреждений, — сообщает ему исцеляющая девочка, весело улыбаясь. — Он также был довольно разговорчивым. Я позволю вам двоим поговорить наедине какое-то время.
Затем она уходит, закрывая за собой дверь и оставляя Шоту наедине со своим сыном.
— Папа, — сразу же шепчет Хитоши, как будто он пытается поделиться секретом в комнате, полной людей, а не в одиночестве. — Папа!
Шоте сдерживается, чтобы не закатить глаза и перетаскивает стул, чтобы сесть рядом с кроватью Хитоши.
— У тебя слишком хорошее настроение для человека, которого только что ударило током, — улыбка подростка каким-то образом становится еще шире, и Шота начинает понимать, что именно произошло. — Только не говори мне, что ты сделал это все специально.
Его взгляд говорил сам за себя.
— Что ж, может быть, я и знал, но это было по уважительной причине, чтобы я понял кое-что действительно важное, — щеки Хитоши порозовели, но его улыбка не дрогнула. — Папа, я узнал… Я узнал, что Денки — мой соулмейт. Не думаю, что он еще знает, но я ему скажу. Он в порядке? Ему, наверное, жаль, что он меня ударил. Могу ли я увидеть его?
Шота открывает рот, чтобы ответить, но Хитоши все еще продолжает говорить. Ясно, что он еще не в здравом уме.
–Ой, чёрт. Он такой красивый, папа. Ты можешь в это поверить? Я имею в виду, думал, ну знаешь, может быть, какое-то время, что есть немного, но я, честно говоря, не мог представить что это окажется правдой. Мне так повезло.
Хитоши выглядит так, как будто он на самом деле вот-вот заплачет, но его раздутое лицо и сентиментальные слова выводят Шоту из себя, и он начинает смеяться открыто.
— Я уже знал, что он является твоей родственной душой, — говорит он своему сыну, успокоившись, все еще слегка хихикая на озадаченное лицо Хитоши. — Еще со времен спортивного фестиваля я знал, что у тебя произошло короткое замыкание после его матча с Шиодзаки, большого пальца вверх и всего остального. Но я рад, что ты наконец понял это.
— Подожди, ты знал, но не сказал мне?
— Конечно, нет. Часть опыта родственной души состоит в том, чтобы разобраться в этом самому. И плюс ты видишь его почти каждый день, ты бы не упустил это, даже если бы я ничего не сказал, — указывает Шота, на что получил только вдох. — Но я рад за тебя. И рад, что ты перестанешь тосковать в классе.
Хитоши просто фыркает на это и бормочет:
— Я не тосковал, — а Шота предпочитает игнорировать эту вопиющую ложь.
***
Денки остается на месте, когда господин Айзава уходит, не забывая через несколько минут проверить свой телефон. У него есть несколько сообщений от друзей, в которых спрашивается, все ли у него и Хитоши в порядке. Он отвечает им всем простым «да, мы оба в порядке» и засовывает телефон обратно в карман. Он бы вернулся в класс, если бы не чувствовал себя немного взвинченным из-за панической атаки ранее, а также он довольствуется сидеть в полутемной комнате один. Некоторое время спустя возвращается мистер Айзава, и некоторая часть Денки удивляется, когда он узнает, что Хитоши хочет его видеть. Тем не менее он идет, робко толкая дверь в лазарет. Хитоши выглядит прекрасно, хотя Денки мог представить себе легкий румянец на его щеках. Лихорадка, может быть, думает он, потому что не уверен, что еще это может быть, хотя он также не уверен какое место занимает лихорадка в списке распространенных последствий поражения электрическим током. — Привет, — начинает он мягко и немного нервно, подходя к краю кровати. — У тебя все хорошо? — Я в порядке. Может быть, сейчас лучше, чем раньше. Это почти заставляет Денки рассмеяться, прежде чем он успокаивается. Похоже, это должно быть шуткой, но в этих больших фиолетовых глазах нет никакого юмора, во всяком случае, Хитоши просто выглядит более открытым и серьезным, чем обычно. Хорошо. Если Хитоши не собирается шутить, значит, это работа Денки. — Ты хочешь мне что-то сказать, Тоши? — его голос звучит тихо, — Я не знал, что у тебя есть вещь для электростимуляции, — фраза которая следует за этим, умирает на языке Денки, когда он видит, как глаза Хитоши слегка расширяются и фокусируясь где-то через плечо. — О, я шутил, но… Есть правда, не так ли? Хитоши глубоко вздохнул сквозь сжатые губы и протянул руку, чтобы провести по волосам, не делая ничего, чтобы приручить их дикую природу. После долгой паузы он наконец заговорил. — Денки, что ты думаешь… ну знаешь. О родственных душах? Разум Денки уплыл. Из всех возможных тем разговора, он думал, что Хитоши не будет беспокоиться об этой после неудачного тренировочного боя. Откровенно говоря, он не знает, как они перешли из пункта А в пункт Б в этом разговоре. Тем не менее Денки хотел ответить честно, как думает. Что он думает о родственных душах? Он завидует, прежде всего, людям, нашедшим своих; он всегда был романтиком, и смириться с мыслью о том, что у него нет второй половинки или он никогда не сможет найти свою, было долгим и трудным процессом. Денки, конечно, не думает, что система родственных душ непогрешима — он достаточно часто видел апатичные взгляды, которыми обменивались его родители, чтобы знать это не понаслышке. Он также знает, что у многих людей есть совершенно счастливые, здоровые отношения и без душевной связи. Он вспоминает недавний разговор с Киришимой. До встречи с Киришимой Денки никогда не знал другого человека, который не чувствовал бы своей душевной связи, и до Бакуго Денки никогда не знал кого-то, кто встретил бы свою родственную душу и предпочел бы не иметь с ними никаких отношений. Тем не менее, хотя Бакуго и Киришима были странной парой в глазах многих, что-то в их отношениях просто работало. Они выявляли друг в друге лучшее и уравновешивали слабости друг друга. Возможно, по-детски, но Денки все еще жаждет этой звездной связи с другим человеком. Но, думает, украдкой взглянув на Хитоши, что ему это не нужно. Осознание этого пугает, сбивает с толку, но также имеет смысл. Он смотрит на Хитоши и видит, как кто-то может отказаться от данной вселенной связи, чтобы быть с кем-то. Не осознавая этого, Денки вырезал в своей жизни особое маленькое пятно в форме Хитоши. Он знает его любимые блюда, что выводит его из себя, шутки, из-за которых он почти нюхает сок за обедом. Денки знает, когда продолжать дразнить, а когда остановится, по малейшему движению губ Хитоши, и знает разницу между поддразниванием и тем, когда он говорит серьезно, хотя оба варианта звучат почти одинаково. Он думает, что, возможно, Хитоши знает о нём то же самое. Хитоши, который выглядит раздраженным, когда с ним разговаривают, всегда сидит прямо и внимательно слушает Денки, даже когда он уже полчаса говорит о чем-то, что тот уже знает. Хитоши всегда приносит в класс лишний карандаш, потому что Денки почти всегда теряет или забывает свой собственный. Хитоши, который терпеливо ждет каждый раз, когда Денки отвлекается и никогда не выглядит раздраженным из-за того, что ему приходится повторяться. О, верно. Денки моргает, снова возвращается в реальный мир, и вот Хитоши с легкой улыбкой на губах, когда он видит, что глаза Денки больше не тускнеют. — С возвращением, — приветствует Хитоши, и тон его голоса такой мягкий, что Денки испытывает искушение растаять прямо сейчас. — Ты помнишь вопрос? — Ага, — запинается Денки. — Я думаю… людям, у которых есть родственные души, действительно повезло. Мне бы хотелось, чтобы у меня была такая, но я знаю, что с кем-то тоже можно быть счастливым, ну знаешь, даже если они не предназначены, или что-то в этом роде. Хитоши моргает пару раз. — Что ты имеешь в виду, говоря, что ты бы хотел, чтобы она была? – Я почти уверен, что у меня нет родственной души, — поясняет Денки, слова застревают у него в горле. — Или она, вероятно, без причуды, поэтому мы все равно друг друга не почувствуем и не узнаем. После нескольких минут молчания, когда Денки может увидеть, как шестерёнки поворачиваются в голове Хитоши, он говорит. — Ты хочешь знать, что я чувствую из-за своей? — спрашивает он. И, честно говоря, Денки не хочет знать. Не хочет думать о том, что кто-то имеет какие-то космические притязания к парню, к которому он испытывает чувства. Но Денки все равно кивает, потому что он реалист или мазохист, и он не совсем уверен, кто точно. Денки готовится к удару, но удара не происходит, потому что происходит что-то очень странное. Хитоши начинает говорить о своей второй половинке, о ежедневных мигренях, настолько сильных, что в лучшем случае они разрушают его концентрацию, а в худшем — лишают его способности ясно видеть или слышать. Он говорит о том, что его тело настолько наполнено энергией, что ему трудно или невозможно сидеть на месте или спать. Этот список можно продолжить. — А потом, когда он использует свою причуду, — он? Денки думает. — Я чувствую, то же что и он. Пощипывает там, где собирается, а затем горит на выходе. Иногда это всего лишь одна часть меня, рука или нога, а иногда все моё тело. Такое ощущение, что у меня под кожей разрывается фейерверк. Но после этого я всегда чувствую себя лучше. Я думаю, что он иногда злоупотребляет этим, потому что время от времени я начинаю нервничать, но обычно все плохое просто притупляется. И, может быть, это немного неприятно с моей стороны, но… я как бы скучаю по ощущению, когда оно уходит. Не пойми меня неправильно, я не фанат плохого, но, думаю, это напоминание. Что он здесь, что переживает тоже, что я. Щеки Хитоши розовые, когда он прерывает разговор, и выжидающе смотрит на Денки, тишина заполняет комнату. На этот раз в сознании Денки тоже воцарилась тишина, причем в невероятно неудобное время. Всю эту информацию нужно принять во внимание, и винтики в его голове просто остановились. Есть что-то, что не обрабатывается, какой-то полицейский удар, который его разум с трудом преодолевает, поэтому он просто смотрит на Хитоши в поисках помощи. Даже с открытым ртом, как у рыбы, неспособным произносить слова, он все равно получает улыбку, которую мог бы назвать застенчивой, и чувствует, как рука Хитоши касается его собственной. — Денки, я думаю… я почти уверен, что мы родственные души. Эти слова ударили его прямо в грудь, выбили воздух из легких и заставили его биться, пытаясь придумать ответ. Его измученный мозг умудряется сказать ему: — Я хотел бы, — что в равной степени и смущает и правдиво. В ответ Хитоши смотрит в равной степени сбитым с толку и удивленным. — Что это должно означать? — Ну, я имею в виду… мы… мы не можем, понимаешь? Мы не можем быть родственными душами, потому что я ничего не чувствую, — настаивает Денки, хотя на данный момент это звучит неубедительно даже для него. — Ты собираешься сказать мне, что все то, что я только что сказал, — это не то, что происходит с тобой каждый день? Поскольку меня ударили током, чтобы доказать себе, что это правда, и я надеюсь, что это было не зря, — поддразнивает Хитоши легким голосом, хотя Денки может видеть искреннюю тревогу, скрывающуюся прямо за поверхностью. — Ты хочешь сказать, что специально пошел и позволил мне шокировать тебя? — голос Денки недоверчивый и на последнем слове его удивления взлетает до неприлично высокой высоты. Рука Хитоши поднимается, чтобы потереть шею, нервный тик, который Денки всегда находил милым каждый раз, когда это происходило. — Я сделал. Ага. Я хотел увидеть, отличается ли это чувство от того, что я чувствовал через связь, возможно, я мог почувствовать и то, и другое одновременно. Я хотел убедиться, что я действительно прав, прежде чем что-то сказать. И я осказался прав. — Но я не… — с тихим разочарованным звуком прерывает Денки, закрывая лицо руками. Он чувствует себя так, будто кто-то взял его череп и вытащил все, что он думает. — Это должно быть просто совпадение. У меня нет второй половинки. Я никогда ничего не чувствовал через какую-либо связь, в отличие от других, которые об этом говорят, — почти болезненно спорить с тем, чего он хочет, но он также не хочет нести ответственность за то, что другой парень так и не нашел свою настоящую половинку. — Я почти никогда не использовал свою причуду, пока не поступил в UA, так что у тебя не было бы много шансов почувствовать это, — предполагает Хитоши. Денки проводит глазами по светлому шраму на лице Хитоши, вспоминает сменщик голоса, который он так боялся надеть, и соединяет пару точек в своей голове. Его сердце опускается к ногам. Ой. — Но, когда я использую её, это не вызывает у меня никаких проблем, правда. Ничего длительного. Просто мне кажется, что я пытаюсь следить за двумя головами одновременно, иногда больше в зависимости от того, сколько людей у меня под контролем. Как и раньше, во время первого раунда учений. Денки вспоминает, как смотрел, как Хитоши захватил сразу несколько их одноклассников, вспоминает, как внезапно его внимание внезапно сжалось, вспоминает, как терялся в собственной голове, пытаясь разобраться во внезапной неразберихе, и потом возвращался в себя. «Разделенный экран», — думает он. Когда раньше он был таким сильным? Спортивный фестиваль. В тот день для него было тяжело, он пытался изо всех сил, когда и первый, и второй раунды были затруднены из-за ощущения, что его внимание приковано к слишком большому количеству направлений. Денки не видел Хитоши во время первого раунда, но в его памяти сохранились образы Хитоши, которого сдерживала его команда с пустыми глазами во время кавалерийской битвы, и ощущение Денки, что почти все время он занимал только четверть его собственного мозга. Были и другие времена, менее экстремальные, времена, когда это было не более чем незначительным раздражением. Он хочет в это верить. Он действительно любит. Но он провел годы, полагая, что навсегда останется один, и изменить свое мировоззрение за один разговор кажется невозможным. К счастью, Хитоши видит, как он борется, чувствует его нерешительность. — Я докажу это, — предлагает он серьезно и решительно. — Ты докажешь это, — повторяет Денки, пораженный заявлением. –Да, — подтверждает Хитоши, решительно кивая головой, даже несмотря на то, что его щеки покраснели. — Но ты должен мне кое-что пообещать. Денки моргает. — Что? Губы Хитоши внезапно растягиваются в ухмылке, от которой у Денки бешено колотится сердце. — Если я тебе это докажу, тебе придется встречаться со мной. И прежде чем Денки успевает об этом подумать, он уже отвечает. — Хорошо.***
— Какого черта я должен позволять тебе делать со мной такое дерьмо, Мешок для глаз? Хитоши едва удается сдержать стон и закатанные глаза. Может быть, если бы он не действовал как человеческий громоотвод в начале дня, у него была бы энергия, чтобы спровоцировать Бакуго сейчас. В нынешнем виде он все еще изрядно уставший, так что это означает, что драку с резидентом 1-А придется отложить на другой раз. Стоящий рядом с ним Денки говорит. — Успокойся, Бакубро, нам просто нужно кое-что проверить. Пожалуйста? — выпрашивает он, надувая нижнюю губу. Хитоши думает, что скорее получит еще один отказ, чем что-либо еще, но он приятно удивился, когда Бакуго просто посмотрел на Денки, и скрестил руки на груди. — Отлично. Но попробуй только сделать что-нибудь, и ты мертв, ебанутый. Понятно? — Последняя фраза адресована Хитоши, и он просто пожимает плечами в ответ. Остальная часть группы уже согласилась, несмотря на кажущуюся подозрительную причину. Хитоши и Денки встретились с Бакуго, Серо, Киришимой и Миной через некоторое время после того, как закончились уроки. Никто из них ничего не сказал об этом, но Хитоши был уверен, что они так долго задерживались, чтобы убедиться, что с Денки все в порядке. План был прост: Хитоши промоет мозги четверым из них, и Денки сможет увидеть, что это произошло в то же самое время, когда он чувствует обратную реакцию в своем собственном сознании, и их статус родственной души укрепится. Теоретически снабжает крошечную мятежную часть мозга Хитоши. Что, если он действительно ошибается? Хитоши вытряхивает эту мысль из головы, не желая ее продолжать. — Все готовы? — спрашивает Хитоши, укладывая в уме нити, которые он затем потянет, когда те ответят. Один за другим, каждый говорит «да», Бакуго с неохотой фыркает последним. Хитоши ненадолго смотрит на Денки, кивает, а затем натягивает нити. Он чувствует знакомое ощущение их мыслей, проникающих в его собственные — их нельзя читать, но их можно удерживать и манипулировать. Он не держит их очень долго, отчасти потому, что Денки падает на колени в траве рядом с ним. Хитоши отпускает контроль и падает рядом с ним, приседая прямо напротив блондина, глаза которого широко раскрыты от шока, и что-то, как надеется Хитоши, вызывает удивление. В течение нескольких секунд они просто стоят на коленях, глядя друг на друга, в то время как остальные смотрят на них двоих. Затем Денки начинает смеяться. Хитоши удивленно дергается назад, открывая рот, чтобы что-то сказать, спросить, что такого смешного случилось, но почему-то никакие слова не вылетали из его рта. Вместо этого он видит, как глаза Денки радостно морщатся в уголках с его широкой улыбкой, как собираются слезы, как его щеки краснеют, и ему, нечего сказать. Хитоши не знает, кто тянется первым, не знает, кто делает первый ход. Все размыто, пока губы Денки не прижимаются к его собственным. Разум Хитоши кажется более чистым, чем когда-либо, он сужается до ощущения поцелуя его второй половинки. «Денки — моя вторая половинка», — думает он, чувствуя головокружение, пробегающее по его спине. Он понятия не имеет, как долго это продлится, но Хитоши протестовал бы против прекращения, независимо от того, как долго они целовались. Когда они возвращаются к версии мира, которая не сводится только к нему и Денки, это приводит к множеству криков. Мина и Серо, кажется, потеряли свою единственную коллективную мозговую клетку и трясут Денки за плечи, требуя ответов. Бакуго отошел немного назад, не отрывая взгляда от точки, решительно удаленной от места Денки и Хитоши в траве. Киришима стоит рядом с ним, закрыв рот руками, глаза широко распахнуты от шока. Хитоши едва успевает осознать все это, как его рука крепко сжимается и поднимается одной из рук Денки. — Ребята, я нашел свою вторую половинку! — Денки сияет, объявляя новость своим друзьям, и рэкет становится вдвое громче в мгновение ока. Крик Серо и Мины усиливается на несколько децибел, и теперь к ним присоединяется Киришима, подбегая, добавляя свой голос к рэкету с неразборчивым воплем. Рыжий подхватил Денки на руки в большом медвежьем объятии, раскачивая его назад и вперед, как тряпичную куклу, и с такого расстояния Хитоши может видеть, что Киришима тоже заплакал. — Я так счастлив за тебя, чувак, — говорит Киришима, когда наконец отпускает Денки, и им обоим требуется несколько секунд, чтобы посмеяться друг над другом и вытереть слезы со своих щек. Хитоши обсуждает возможность украсть еще один поцелуй прямо здесь, на глазах у всех, когда сильная рука хватает его за плечо и тянет. Он идет достаточно легко, позволяя Бакуго затащить его за угол здания, рядом с которым они находятся, вне поля зрения остальных. Прежде чем он успевает что-либо спросить, кулак ударяется о кирпич рядом с головой Хитоши. Он не испугался, хотя уверен, что это была ожидаемая реакция. Красные глаза Бакуго пристально смотрели на Хитоши на несколько долгих секунд, прежде чем блондин отдернул руку, и попытка запугивания, очевидно, закончилась. — Слушай меня, ублюдок, и слушай хорошо, — начинает он тихим рычанием. — Если ты причинишь ему боль, то будешь иметь дело со мной. Я убью тебя, задницу, за две секунды, если ты хоть раз посмотришь на него неправильно, понял? Хитоши моргает, глядя на человека перед собой, который, кажется, становится все более и более взволнованным, чем дольше ждет ответа. — Черт возьми, — наконец произносит Хитоши, растягивая губы в ухмылке. — Это точно ты мне сейчас говоришь? Постоянно щемящее выражение лица Бакуго становится еще более кислым. — Ха? Теперь Хитоши разражается тихим смехом, прежде чем потянуться и небрежно потереть затылок. — Не волнуйся. Я не собираюсь причинять ему боль, и если я сделаю это, то приду к тебе и приму свою судьбу напрямую. Но я должен сказать, что Бакуго Кацуки переживает за кого-то, кроме себя? Ты должен очень заботиться о Денки. Конечно, даже слушая рассказы Денки и наблюдая за ним немного ближе, чем большинство, он видит, что образ Бакуго, который большинство людей видят, неверен. Он не боевая машина, наполненная гневом в одиночку, он не ненавидит всех, и Хитоши видит сквозь эго, которое покрывает отчаянный страх неудачи. Хм. К счастью, прежде чем Бакуго успевает выполнить обещание покончить с жизнью Хитоши, другие находят их. Денки немедленно встает на место рядом с Хитоши и берет его за руку, сначала нерешительно, а затем более уверенно, когда Хитоши не останавливает его. Они обмениваются улыбками, в равной степени нервными и возбужденными, а их пальцы надежно переплетаются. Никто из них не задерживается надолго. Они расходятся у главных ворот, хотя Денки остается с Хитоши, говоря ему какое-то бессловесное соглашение, что им, вероятно, следует обсудить это наедине. Когда они, взявшись за руки, прибывают в дом Ямада-Айзавы, его родители сидят на диване в том, что Хитоши с любовью называет "Позицией". Две головы поворачиваются, когда дверь открывается, и Хитоши быстро протягивает палец, когда взгляд Хизаши останавливается на зажатых руках, и он делает глубокий вдох. — Еще нет, — быстро говорит Хитоши, глядя сначала на Хизаши, а затем на ухмыляющуюся Шоту. — Еще нет, — повторяет он, на этот раз предупреждение, прежде чем они с Денки меняют обувь на тапочки и перемещаются по комнате. Когда они благополучно забаррикадировались в комнате Хитоши, произошла немного другая история. Их подстегнул какой-то пожар в траве на территории UA, но Хитоши больше этого не чувствует. Просто какая-то трепетная нервозность, из-за которой он почти не решается делать что-либо. По крайней мере, Денки, похоже, так же расстроен, оглядывая комнату, с розовыми щеками и пальцами теребя подол своей форменной куртки. На самом деле, никто не знает, как начать разговор, но они оба решают прервать эту тишину одновременно. — Я-- — Ты-- Они оба прерываются, а затем наступает долгий момент, когда они оба ждут, когда другой начнет снова. — Ты-- — Я-- На этот раз последующий момент молчания длится всего мгновение, потому что они оба начинают смеяться. Хитоши хочет систематизировать каждую деталь смеха Денки, вплоть до хрипов, которые начинают складываться между ними, когда он смеется так долго и сильно, что начинает задыхаться. В припадке смеха они оба лежат на кровати, сидят бок о бок, их пальцы плотно переплетены, а бедра соприкасаются. Хитоши никогда не было так тяжело перестать улыбаться, но опять же, зачем ему останавливаться сейчас? На этот раз Хитоши знает, с чего все начинается. Их смех утих до слабого хихиканья, и он протягивает свободную руку, хватает Денки за подбородок и притягивает для поцелуя. На этот раз это сделано намеренно, но эффект все тот же. Тот же самый огонь снова вспыхивает в его груди, согревая его до кончиков пальцев ног и наполняя его разум статикой — статикой совершенно другого вида, чем обычно. На этот раз они не перестают целоваться. Один следует за другим пока у Хитоши не начинает кружиться голова от потребности дышать, но он не желает отстраняться на время, достаточное для удовольствия. Только когда Хитоши абсолютно уверен, что он вот-вот умрет от удушья, в дверь его спальни раздается мягкий стук. Они еще не полностью распутаны, когда дверь захлопывается, и Денки чуть не падает на землю от того, как поспешно пытается оторваться от сиденья, которое он нашел на коленях Хитоши. У них обоих определенно лицо красного цвета, но пока Денки изо всех сил пытается спрятаться под грудой одеял, Хитоши смотрит грозно на своих отцов. — Привет? Конфиденциальность? — Тише, дитя, мне нужно как следует поприветствовать будущего зятя. Ты держишь его в стороне от меня, а я заслуживаю большего, — настаивает Хизаши, поднимая Денки на ноги, чтобы заключить его в объятия так крепко, что Хитоши может поклясться, что слышит, как под давлением скрипят ребра обоих блондинов. Шинсо сочувственно морщится, а Денки съёживается от боли, которую он может только предположить. Со стоном Денки пытается убежать, все еще сильно краснея. — Отпусти меня, Мик, — скулит он, что только заставляет Хизаши рассмеяться и крепче прижаться. — Как ты только что назвал моего мужа? — Шота ворчит, хмуря брови, но Хизаши знает, что это фальшивая раздраженность. Какой бы глупой ни была ситуация, Хитоши снова чувствует это тепло, покалывающее в его пальцах и заставляющее его чувствовать себя легче изнутри. Он наблюдает, как Денки то кричит, то смеется, когда ухмыляющийся Хизаши игриво впивается костяшками пальцев в электрические светлые волосы, в то время как Шота без энтузиазма качает головой с тенью улыбки, покрывающей один уголок его рта. Увидев их всех, Хитоши понимает, что впервые может представить себе будущее. И в будущем: его окружают люди, которых он любит, — эти люди, — и он безмерно, несомненно, счастлив.
