Боги ходят по земле

Она сидела за столом в окружении изысканных блюд, разложенных на дорогих посудах, и думала лишь о том, когда эта жизнь кончится. Запах жареного мяса и свежих фруктов ударял в нос, вино в кубке манило. Понемногу она начала уставать от этого сюра и переодеваний. Она не любила жару, под макияжем кожа не дышала, а волосы под париком чесались, словно там завелись вши. Именно в такие моменты она больше всего мечтала о хорошем шампуне. «Какой отвратительный цирк» - крутилось у нее в голове. Она водила вилкой по тарелке, бесцельно, размазывая еду по золотой каёмке. Она видела мало смысла в этом, ведь ей не надо было есть. Она махнула рукой, подозвав раба с кувшином с вином. Парень отсутствующе стоял в углу зала, его лицо ничего не выражало. Уже за пару метров она услышала сладкий опьяняющий запах напитка. Впрочем, опьянеть она тоже не могла. Но ей доставлял вкус – единственная знакомая вещь из прошлой жизни или извращенное болезненное напоминание. «Ты же хотела все контролировать, – думала она, – Наслаждайся». Если бы любой другой человек увидел, сколько она пьет, явно пошли бы слухи. Но она не любила шумные компании и сборища людей, поэтому слуг она распускала и трапезничала всегда в одиночестве за исключением шумных пиров с разными послами, где она силой запихивала в себя еду. В обычное время оставался один раб, который подливал ей вино, а все остальное время смотрел в пол. Но о том, что он начнет говорить, девушка не беспокоилась. Она своевременно стирала эти воспоминания из его памяти, заменяя их на картину мирного ужина. Да и она сомневалась, что после стольких раз изменения разума, он вообще мог говорить. Только в голове этого несчастного мальчишки у нее и была идеальная жизнь, хоть и на несколько минут. После ужина она отправилась в свои покои. «Еще один день потрачен зря» - думала она проходя через роскошные залы, завешанные картинами и фресками. В тусклых коридорах, освещенными факелами она чувствовала нездоровое напряжение, словно должно было произойти что-то плохое. Может быть, если бы из-за угла выпрыгнул убийца с кинжалом или отравленным дротиком, она даже не стала бы сопротивляться, а данная обстановка сулила только такое развитие событий. Бесполезные хождения по замку, военные совещания, шикарные пиры – за много лет обыденность ей наскучила. Едва закрыв за собой дверь своей опочивальни, она сбросила парик на кровать к горе подушек с кисточками и села за туалетный столик стирать грим. Холодная вода снимала напряжение прошедшего дня. Самой страшной пыткой для нее всегда были линзы, они перекрывали ее голубые глаза. Она все удивлялась, где он постоянно берет новые линзы, но он постоянно противился отвечать и в конце концов ей надоело спрашивать. Толстый слой туши надолго въелся в веки, их было почти не отмыть, сколько бы она не терла глаза, а голова чесалась, вымыть ее дочиста ей давно не удавалось. Порой ей хотелось остричь свои волосы, но к сожалению, они возвращались в исходное состояние, отрастая за минуту. Волосы были по лопатки, поэтому прятать их под черным париком было довольно трудно, а каждое официальное мероприятие было физически невыносимым: приходилось постоянно следить за тем, чтобы никто не заметил ее золотистые локоны, а это не всегда получалось. Иногда, такие пиры для нее проходили в массовом избавлении гостей от воспоминании об этом, а не в обсуждении военной политики государства. Возможно именно поэтому они и проигрывали войну. Благо, с каждым разом ей давалось это все легче и легче. Раньше она и подумать не могла что способна залезть в головы стольких сотен людей одновременно. Переодевшись в ночную сорочку она ждала его на краю кровати, любуясь цветным потолком. Это было единственное развлечение среди песков, выбирать не приходилось. Он всегда появлялся примерно в это время, вечером, под покровом ночи, когда все ложатся спать, хотя последние дни она видела его все реже. Однако сегодня он пришел. – Здравствуй, Аластар. Я уже было подумала, ты не придешь, – она улыбнулась ему самой двуличной улыбкой, которая была у нее в арсенале, но усталость дала о себе знать. Насмешка получилась незаметной, а грациозно подняться на ноги она и подавно не смогла. Порой ей казалось, что ее смертное тело больше не в силах выносить мертвую душу. – Не делай вид, что рада меня видеть. Мы оба знаем, ты меня ненавидишь, – он простучал каблуками своих старомодным ботинок от балкона и приблизился к столику, где пару минут тому назад она мучилась с линзами. На столе можно было рассмотреть разбросанные контейнеры и капли раствора, которые она оставила по неаккуратности. Последнее время ее мало заботила чистота. Раньше она не позволяла себе такого. Увидев беспорядок Аласатр скривил нос, но она не поняла было ли это от отвращения или скорее намек на то, что ей необходимо быть осторожней. В прочем и то и то она все равно бы проигнорировала. Аластар это знал, потому покорно сел на стул, скрестив руки на трости с красивой резной ручкой, которую всегда носил с собой. – Я бы ни была столь категорична, – она взбила подушки и была намерена продолжать разговор полулежа, от усталости у нее начинала кружиться голова. «У меня вообще может темнеть в глазах?» – Ты не категорична, ты расстроена... – Конечно я расстроена, мать твою. Я торчу здесь уже восемнадцать лет, устраиваю заговоры, бегаю на право и на лево по пустыне. А я ненавижу песок, Аластар, ненавижу, он забивается везде. Да за последние года я песка съела больше, чем нормальной еды. Почему нельзя было отправить меня на северный полюс, например? – Аластар, вообще-то, был единственный кому она могла высказать все, что думает, поэтому мужчине попадало по полной программе. – Потому что, моя дорогая Клеопатра, там нет великой Египетской империи. – Не называй меня так, ты знаешь, мне не нравится это имя, – она закатила глаза и отвела взгляд, не в состоянии на него сейчас смотреть. Аластар и в обычное время имел свойство раздражать людей, кроме того, ей последнее время нездоровилось. Она уж было хотела поинтересоваться у Аластара, могут ли они болеть, но чутье ей подсказывало, что он ничего ей не ответит, коли сам того не захочет. – Интересно, это именно то, что ты говоришь правителям других стран? Или ты сразу взрываешь им мозг? – сарказм был еще одной сильной стороной Аластара, которая выводила ее из душевного равновесия. Из его уст слова всегда звучали будто личное оскорбление. – Если бы я и правда взрывала мозг каждому, кто меня так называет, а я, несомненно, могу, мне бы нужен был дворец побольше. Но в данный момент мне хочется взорвать лишь твой мозг. Если, конечно под этими седыми волосами что-то есть, – она, возможно, была бы даже готова потрепать Аластара по голове, но знала, что скорее всего, тот отрежет ей за это руку, вместе с дорогими браслетами, а восстанавливать конечности очень неприятное занятие. Кости растить сложнее, чем кожу, поэтому она сдержалась. – Ты же знаешь, что при всем желании у тебя не получится. Поэтому прошу, сдержи свой гнев до конца нашей беседы. У меня есть новости, – он достал из пиджака позолоченные карманные часы на длинной цепочкой, сверяясь со временем, либо просто давая понять, что подождет, пока она не начнет его слушать. В случае любых действий Аластара можно было найти уйму скрытых смыслов и намеков, от которых она уже до смерти устала. Аластар спрятал часы и продолжил: – Октавиан скоро будет здесь, у тебя есть пара дней, скоро все будет кончено. – Что от меня требуется? – равнодушно поинтересовалась она. – Совсем немногое, осталось лишь написать красивую концовку, ты все равно не выстоишь против Октавиана. Главное не забудь забрать с собой в могилу Антония, – он говорил так буднично, что она ненароком задумалась, когда разговоры о человеческих жизнях переросли в нечто само собой разумеющееся и кто вообще дал им право на это. – Да его скорей бухло туда загонит, чем я. Везет человеку, – она грустно усмехнулась, продолжая сверлить потолок взглядом, – он хоть набухаться может. – Да, и умереть тоже. А ты, позволь мне напомнить, нет. Такова наша доля, будь за это благодарна. Если бы он сказал ей это лет десять назад, она скорее всего бы вспылила, попыталась бы что-то ему возразить, но время научило ее быть в некоторых моментах сдержанной, особенно в моментах, которые касались Аластара. Она не то чтобы его боялась, она привыкла вообще ничего не бояться. Что может тебя страшить, коли ты бессмертен? Но она знала, что он могущественней ее. Он внушал уважение, но в тоже время и неприязнь. Аластар был мужчиной лет пятидесяти на вид, хотя точно угадать его возраст было проблематично, словно он старел частями, однако глаза оставались такими же ярко-голубыми и чистыми, будто ничего в жизни не видели. Сколько ему на самом деле, она боялась даже представить. Он всегда был одет в черное длинное пальто и черный строгий костюм, а черные волосы пушистой копной спадали на плечи. В целом он напоминал ей библиотекаря или администратора. Такие работали в папиной компании, всегда холодные и беспристрастные, разве что Аластар не носил очки. Она невольно вспомнила отца, но отогнала эти воспоминания, она обещала себе больше не думать об этом. Вместо этого она глубоко вздохнула и абсолютно спокойным тоном продолжила диалог. – Так ты хочешь, чтобы, я убила Антония, потом разыграла свою смерть, или как? – Твои дедуктивные способности поражают меня, – она проигнорировала колкое замечание, представляя, что сворачивает ему шею. Она была несказанно рада, что он не умеет читать мысли. Впрочем, она тоже не могла читать его мысли и до конца не понимала почему. Еще один вопрос на который она уже смирилась не получить ответа никогда. Заметив, что девушка не будет комментировать его слова, Аластар, с ноткой разочарования в голосе, продолжил, – Можешь сделать это в любой последовательности, прояви воображение. – С этим у меня проблем нет, я рыбы по знаку зодиака, – ухмыльнулась девушка. – Эх, молодежь. В такую пургу верите. Астрология – лженаука! Человеку твоего ума положено это знать. – Астрология – не лженаука, просто потому, что ты в ней не разбираешься. А я – не молодежь. Мне, вообще-то, двадцать пять ...было. Она замолчала, это была больная тема для нее и ей никак не удавалось смириться в фактом своей скоропостижной кончины. – Просто устрой все так, чтобы люди думали, что ты умерла, – ушел от темы Аластар так, словно не захотел ворошить старую рану, хотя она сомневалась, что ему было до этого дело, – И не задерживайся после. Успеешь насмотреться еще на крах империй. Главное не сожалей слишком сильно, Шанталь, это твоя работа. У тебя нет иного выхода. Больше пояснений ей не требовалось. Они заключили сделку и он знал, что она сделает все правильно. Аластар исчез. Улетел также бесшумно, как и прилетел. Слышался только взмах крыльев.