Боги ходят по земле

Шанталь все придумала тем же вечером. По ее плану, когда Октавиан захватит Александрию, она должна была закрыться в своей гробнице и совершить самоубийство. Об Антонии она позаботилась заранее, отправив ему письмо с известием о своей смерти. Шанталь знала, что, обладая тонкой душевной организацией, Антоний сам прыгнет на меч от большой любви к царице или хотя бы хотела на это надеяться, ведь она не особо желала марать руки и тем более видеть его лицо еще раз в своей жизни. Аластар хотел, чтобы у Шанталь и Антония был роман. Это было выгодно обеим сторонам, да и девушка особо не протестовала, успокаивая себя тем, что ей необходимо делать все, как велит Аластар, впрочем, и теплых чувств к мужчине не испытывала. Находясь в гробнице с Ирадой и Хармион – самыми приближенными служанками, она собиралась покончить с собой. Изначально, она хотела перерезать себе горло, но к столь давнему времени больше подходила немного иная смерть. Более драматичная. Поэтому Шанталь запаслась ядом. Яд, конечно, ее не убьет, наверняка он даже не подействует, но видимость смерти будет достигнута. По крайней мере для непосвященного зрителя. В лучшем случае ее сердце остановиться, а через несколько часов организм исцелиться сам. Естественно, служанок тоже предстояло убить, иначе смерть выйдет неправдоподобной, но Шанталь точно решила, что облегчит учесть девушек от боли на столько, на сколько была способна. Ей все еще было тяжело убивать не в чем неповинных людей. Хоть Аластар и убеждал ее, что невиновных нет, пред глазами каждый раз вставала картина, как она убивает в первый раз. В последствии стало легче: она перестала падать в обморок и плакать после каждого погибшего от ее руки. Убеждая себя, что это необходимо для защиты, убивать было проще. Все приготовления были закончены. За окном кричали люди, слышался лязг мечей и топот копыт, кажется, Шанталь слышала запах дыма. «Как хорошо, что это больше не моя проблема» – думала она, устремляя взгляд в окно на осаждённый город. От бутылька в руке исходило приятное тепло, но когда она все же собралась выпить яд, в гробницу ворвался, а скорей занесся на руках нескольких служанок, Антоний, с мечом, торчащим из живота, оставляя за собой след из крови. Металлический запах сразу ударил в нос. Шанталь поморщилась. Если бы она могла, она бы прогнала девушек, внесших мужчину, ведь их присутствие означало также, что им троим тоже предстоит умереть, но она этого не сделала, а лишь повелела запереть дверь. «Какая разница, если к утру вы все равно умрете». Она закатила глаза и отогнала мысли об их кончине, молясь, чтобы их смерть не преследовала ее всю жизнь. Она состроила самое мученическое выражение лица, на которое была способна. Благо, она была прекрасной актрисой. – Антоний, любовь моя, что же ты делаешь? Зачем же ты так с собой? – Шанталь даже смогла выдавить слезы, хотя скорее они были от запаха перегара, шедшего от Антония. Она в который раз позавидовала тому, что тот может опьянеть. – Возлюбленная моя, Клеопатра. Я не представляю своей жизни без тебя... – он начал задыхаться и плеваться кровью так, что почти запачкал белое платье Шанталь. Он всегда казался ей жалким, а особенно сейчас. Она с трудом скрывала отвращение. То, что дальше он пытался говорить девушка не слушала, старалась абстрагироваться и не замечать мелкие капельки крови на своей одежде. Она терпеть не могла эти розовые сопли, все многочисленные «любовь моя», или «возлюбленная моя», которые Антоний часто использовал в обращении к ней, выворачивали ее наизнанку. Но Шанталь пыталась сосредоточиться на том, что долго Антоний не протянет. Она это знала, она это чувствовала, читала в его мыслях. Они начинали путаться и угасать – верный признак того, что время человека подходит концу. Меч задел легкое и прямо сейчас оружие было единственным, что сдерживало его внутренние органы, которые в данный момент сочились наружу алой кровью, в теле. Через весь несвязный бред умирающего и ропот служанок она почувствовала человека, подходящего к гробнице. Ощутила его мысли и желания. Для человеческого мозга она была как локатор. Шанталь знала, что это агент Октавиана и прекрасно понимала, что ему нельзя взять ее живой. Разыграть свою смерть будет сложно под пристальным присмотром стражи. Да и никто не поверит, что тощая правительница Египта, которая в жизни не держала меч в руках, перебила искусных головорезов. История этого не потерпит. Она осторожно отключила Антония. Медленно убила своей магией, затушив мысли. На самом деле, не было смысла, как она это сделает: перекроет поступление кислорода в мозг, разорвёт его адской болью или подарит успокоение, как Антонию, служанки все равно не смогут ничего рассказать и в частности, как красиво умер мужчина. Шанталь и правда многому научилась за это время и должна была признаться, гордилась собой в этот момент. Девушки не смогли бы понять, что кто-то вмешался в жизнь Антония. Смерть была идеальна. Она невольно подумала, что его смерть принесла ей большее удовольствие, чем все его другие действия за последние десять лет. Спектакль был окончен, она сбросила тело своего «возлюбленного» с колен и, облегченно вздохнув, повернулась к растерянным служанкам. – Простите, девочки, мне некогда уделить вам достаточно времени, – времени у них правда не было. Агент Октавиана приближался, она почти слышала его шаги за дверью. У Шанталь не осталось времени на раздумья. Она сосредоточилась на разуме всех пятерых девушек и через несколько секунд все служанки были мертвы. Тела с грохотом повалились на пол, а их искаженные ужасом лица затерялись в памяти Шанталь вместе с лицами других людей, которых она убила. Она почувствовала, как посланец подходит. Вскочив с пола, она подняла бутылёк с ядом и начала поочередно заливать его девушкам в горло, если вдруг кто-то решит разобраться в их смерти, струйка яда на их щеках сама обо всем им скажет. Шанталь закончила как раз в тот момент, когда в гробницу ворвался наемник. Он смотрел на трупы служанок и на Шанталь, стоявшую над Ирадой с пузырьком яда. – Все кончено, мы взяли город. Октавиан послал меня к вам на переговоры... Шанталь не очень интересовали переговоры. В данный момент она размышляла над тем, оставлять ли посла в живых, но все-таки решила не трогать свидетеля смерти служанок от яда. Может с его слов, никто не будет проверять, что умерли они отнюдь не от отравы. Посланец медленно начал приближаться к Шанталь. Она успела выхватить кинжал из-за пояса Антония. «Сердце или горло?» – пронеслось у нее в голове. Решение было принято мгновенно. Она вонзила себе нож ниже груди, прямо в сердце. Посол не успел подхватить Шанталь она упала рядом с Антонием, изрядно ударившись плечом. Однако боль ее больше не интересовала: колотая рана волновала ее больше. Умирать никогда не было самым приятным занятием. Последнее что она видела, как посланник пытался остановить кровь, прижимая руки к ране, но было уже поздно.