Сова

Кате снились заснеженные поля, огонь, вздымающиеся ввысь клубы снега и нежное звучание флейты. Оно нарастало, теряло ритмичность, смешиваясь со стоном скрипки, превращалось в отвратительную какофонию из звуков, хрипов, рычания и урчания. Она проснулась. Взмокшие от пота волосы прилипали к шее и спине, глаза зашарили по комнате, прыгая от тени к тени, боясь обнаружить в комнате незваного гостя. Её комната была чистой и ухоженной, поэтому даже стул со сваленными на него вещами не навевал страх напоминая сгорбленную фигуру. Тишина полилась в уши, прерываемая помехами лихорадочных мыслей. Казалось, будто из угла в угол с тихим шорохом перебегают крысы, под подушкой копошатся клопы, а за тюлью за тюлью кто-то стоит. Сквозняк пошевелил ткань, облепил невысокую фигурку. Девочка зажмурилась, накинув одеяло на голову, и притянула коленки к груди. Сова нереальна: она приходит после кошмаров, являясь лишь их продолжением. Катя знает, она не раз проверяла, что нужно просто заснуть и наутро от Совы не останется и следа. И она правда уснула, даже быстрее чем обычно. В теле осела приятная тяжесть, тревожные мысли покинули голову. Сова наблюдала за девушкой ещё какое-то время. Та перекатилась на другой бок и улеглась поудобнее. Во сне не было страха и навязчивой мысли: «Вытащу ногу из под одеяла – Бабай утращит». Она была спокойна и безмятежна. Сова скинула своё лицо, опала перьями на линолеум, пригладила тёмные локоны. Скинула шубку, расправила невидимые складки на пышной юбке. Теперь она была похожа на обычную девочку, из толпы её выделило бы лишь больно уж миловидное личико и вороватая улыбка, застывшая на губах. Она аккуратно присела на край кровати, скользя взглядом по спокойному лицу одноклассницы. Рука замерла всего в сантиметре от гладкой кожи щеки. Если к ней прикоснуться, Катя тут же проснётся. Светлые глаза (Полина никогда не имела возможности как следует всмотреться, но знала, что их цвет был чем-то средним между зеленоватым и серо-голубым) остановятся прямо на Полине, расширятся в удивлении. Что будет дальше даже представить сложно. Полина аккуратно стянула с одноклассницы одеяло, в любую секунду готовясь натянуть перья, и тут ей в голову пришла совершенно иррациональная мысль. Никто не узнает, кроме, пожалуй, Зверей. Но они поймут. Они всё понимают. Она тихо пробралась к стене, по-птичьи ловко и уставилась в Катин затылок. Девушка спокойно спала в собственной кровати, видела какие-то сны, а Полина замерла, боясь даже дышать. Она могла обернуться совой и заклевать эту девчонку, лишившую её сна на многие ночи, до смерти. От одной мысли о том, чтобы пустить ей кровь звериная натура взбудоражено завертелась. Самое вкусное мясо у того, кто нравится – сказал как-то Козёл – я никогда не испытывал и уже не испытаю того наслаждения, что подарила мне одна трапеза. На вопросы о том, кого звери разорвали в ту ночь, Козёл так и не ответил. Отбросив тревожные мысли, Полина протянула руку, касаясь горячего плеча. Оголённая кожа была мягкой и гладкой – ровно такой, как она себе представляла. Это всего лишь сон, верно. Катя заворочалась, когда дразнящие касания переместились с плеча на талию, ощупали живот. И ровно за секунду до того, как она окончательно проснулась на её рот мягко легла ладонь. – Будь тихой. – защекотал ушную раковину мягкий девичий голос. Между ног проскользнула чужая рука – холодная. Сквозь дымку Катя подумала: «Наверное, в мою постель забралась Сова» и была как никогда права. Только вот единственное, что она чувствовала за спиной это прижимающееся тёплое тело и руки, чьи касания были похожи на скольжение шёлка. Прохладные, невесомые, посылающие по телу мелкую дрожь. Полина убрала с её шеи влажные волосы и прикоснулась губами к плечу. Сова хотела разорвать эту девушку на маленькие кусочки, её хозяйка – обцеловать каждый сантиметр этого стройного, податливого тела. От первого прикосновения к клитору сквозь белье по телу прошлась слабая волна предшествующего удовольствия. Катя подалась бёдрами назад – к ласкающей её руке, и Полина притёрлась к ней в ответ. Зашелестели юбки. До безумия хотелось к себе прикоснуться, нависнуть над одноклассницей, чтобы поцеловать её губы, получить ответную реакцию. Но такое на сон будет свалить слишком сложно. Сейчас главное доставить Кате удовольствие. Не то, чтобы Полина была слишком умела в этом, она действовала скорее на инстинктах, ублажала её так, как себя, неспешно и мягко, скользящими круговыми движениями. Когда ткань под пальцами повлажнела, а одноклассница совсем забыла как дышать, срываясь на короткие тихие стоны, Полина отодвинула её и прикоснулась к горячей плоти. Звуки только подпитывали хищную птицу, которая, хлопая крыльями и оглушительно ухая, кричала: «Присвой! Разорви!». Полина же старательно отгоняла от себя эту сущность, потому что Кате явно нравились аккуратные движения. Катя бы не смогла вырваться, если бы Сова удумала сделать ей больно, окунуться в тёплую влагу без подготовки. Крик бы заглушила рука, физический отпор бы затушила звериная сила. Она убрала руку от лица, поняв, что кричать Катя не собиралась. Лишь хваталась за ласкающую руку, что-то бормоча себе под нос и была полностью погружена в своё удовольствие. Полина зарылась носом в волосы на её затылке, вдыхая запах пота и секса. Катя была похожа на большую кошку. Ластилась как кошка. Может, дело в том, что она считает всё происходящее сном и не видит в ночной гостье никакой опасности? Тем лучше. Страх только раззадорил бы Сову и тогда Полина бы с ней точно не справилась. От всплывшей перед глазами картины внутри всё горячо задрожало: заломанные за спину руки, лицо в подушку. В воздухе витает запах беспомощности. Ужасно и прекрасно одновременно. За окном и развивающейся тюлью за ними наблюдала шаловливая луна. За тем как девочка Катя с хрустом выгнулась в спине, тихо пробормотав имя девушки, чей образ стоял перед её взором. А девочка Полина беззвучно наблюдала, впитывая в себя каждый звук.