Приветик от твоего будущего мужа / GOODNIGHT FROM YOUR FUTURE HUSBAND

Поттер, Должен тебя попросить на протяжении всего этого письма быть таким же идеальным и героическим, каким ты был всегда. Смело читай до конца. Представь, что перед тобой гребаный василиск или что-то в этом роде, не знаю, что ты там обычно представляешь, чтобы набраться храбрости; я не в курсе ЛОЛ. Видишь ли… Я решил, что нам нужно встречаться. Ну, вообще-то пожениться, потому что я в высшей степени традиционен. Конечно же, не сразу. Я же не сумасшедший! Мы будем встречаться, как приличные люди, в течение 2-4 лет, а затем поженимся. Предложения я делать не буду. Это за тобой. Ты спросишь, как я пришел к такому выводу? Позволь-ка мне ввести тебя в курс дела. Поводом для этого письма послужила некая статейка в желтой прессе, которая привлекла мое внимание сегодня утром, когда я решил выйти за пачкой сигарет. (Я брошу, если ты попросишь. Я и так ищу повод бросить.) «Избранный Делает Каминг-Аут Из Чулана», — гласил мрачный заголовок. Итак, причина №1 для нас быть вместе: 1. Я тоже гей! Я уже слышу, как ты говоришь, что раз мы оба геи, это не значит, что мы должны встречаться. Поэтому переходи сразу к пункту №2. 2. Мы оба сексуальные! Не спорь со мной по этому поводу. Я знаю, ты считаешь меня красивым. Ты напился на министерском гала-вечере в 1999 году и сказал об этом Блейзу Забини. Признаю, долгое время ты вовсе не был сексуальным, но я готов не обращать на это внимания, учитывая, насколько хорош ты прямо сейчас. 3. Противоположности притягиваются! Ты такой весь мрачный и задумчивый. А я яркий и добрый. Ха-ха. Можем ли мы шутить о войне сейчас, когда мы оба влюблены? 4. Я тебе отлично подойду! Ты замечал вообще, как часто твоя самоотверженность приводит тебя к неприятностям? Взять хотя бы идею пожертвовать своей жизнью ради волшебного мира в нежном семнадцатилетнем возрасте. Дорогуша, тебе нужен кто-то обстоятельно эгоистичный, кто сможет вернуть тебя в центр спектра морали. Наши с тобой недостатки отлично компенсируют друг друга. Твоя доброта и щедрость передадутся мне, что, как утверждает Панси Паркинсон, пойдет на пользу моей личности (ложь и провокация), а мои безжалостные амбиции и самооценка отразятся на тебе, в надежде, что ты с меньшей вероятностью будешь лезть на рожон по просьбе первого встречного. 5. Ты хочешь семью! Я тоже! Вся моя семья мертва или почти (мама все еще в Мунго, она меня не узнает, давай никогда больше не будем об этом говорить, спасибо). Ты король сирот. Давай будем беспризорниками вместе! Дарить друг другу то, что нам нужно! Любовь, стабильность, постоянство! Я в деле, если ты тоже, детка! 6. Нас невероятно влечет друг к другу в сексуальном плане! Нет? Только меня? 7. Я любил тебя половину своей жизни и немного запаниковал, узнав, что ты гей, и выпил около литра рома, а еще, я упоминал, что влюблен в тебя? Наверное, мне пора спать. Это было катарсисом. Я сейчас представил твое лицо, если бы я действительно тебе это послал, вот УМОРА. ПРИВЕТИК ОТ ТВОЕГО БУДУЩЕГО МУЖА, Драко Малфой Гарри уставился на письмо. Он положил его на обеденный стол, разогрел замороженное карри, которое приготовил неделю назад, съел его, слушая радиопрограмму о ультразвуковых локаторах летучих мышей, а затем снова взглянул на письмо. — Какого хрена в самом деле, — сказал он. Блейз Забини почти сразу открыл дверь. Когда Гарри впервые переехал в свою новую квартиру, тот факт, что Блейз Забини жил напротив, был ужасным, совершенно несправедливым и выбивающим почву из-под ног. Гарри смекнул, что агент по недвижимости нарочно скрыл это от него. — Что за чушь, — сказал Блейз три года спустя, когда Гарри рассказал ему об этой теории. — Ты же понимаешь, что я дважды был признан самым завидным холостяком Ведьмополитена? Это я причина того, что твоя квартира так дорого стоит. Это из-за меня это здание такое модное. К тому времени Гарри знал Блейза достаточно хорошо, чтобы признать, насколько это было правдой. Каждый предмет одежды, который носил Блейз, распродавался в тот же момент, как только он был в нем сфотографирован. — Гарри! — сказал он сейчас. — Откройся и гордись! Пенни хорошенько поработала, не так ли? — Да, отлично, просто идеально, — сказал Гарри, протискиваясь мимо него. Он пошел на кухню Блейза и открыл холодильник, чтобы охладить лицо. Это Блейз надоумил Гарри сделать каминг-аут. Они планировали это несколько месяцев, и все прошло как по маслу. Статья Пенни Клируотер была в основном безобидной, и Гарри весь день получал поздравительные совы. Ромильда Вейн прислала ему квартет парикмахеров*, что, по мнению Гарри, было, судя по всему, неуклюжей попыткой притвориться, что она несказанно рада тому, что не спала с ним все это время. — Я думал, что Пен сработала как надо, — сказал Блейз, следуя за Гарри на кухню и ставя чайник. — Во всяком случае, это ведь не было таким уж секретом, разве нет? Ты что, переживаешь? Ты переживаешь. — Я не переживаю. — О, хорошо, — сказал Блейз, — потому что, если честно, дорогуша, у меня нет на это энергии. — Как сейчас дела у Малфоя? — спросил Гарри. Холодильник был недостаточно холодным. Он закрыл его и сунул голову в морозилку. — Малфой? Какой Малфой? — Блейз. — Дай-ка подумать… — сказал Блейз, и обычно это заставляло Гарри смеяться, когда он делал вид, что никогда не слышал ни о каких слизеринцах, даже о Снейпе, Слизнорте и Волдеморте. Но сегодня это только огорчило Гарри. Он знал, что Блейз все еще встречался с ними всеми, со слизеринцами. Знал, что Драко Малфой был самым близким другом Блейза. Даже если Блейз никогда его не приглашал и делал вид, что забил на него после Хогвартса. Гарри знал, что Блейз сбегает по ночам, чтобы наведаться к Малфою. Он встречался с ним в дешевых ресторанах, где его никто не мог узнать. Когда Гарри был расстроен, он часто обращался к Блейзу. Но когда Блейз был расстроен, он обращался к Малфою. — Я знаю, что ты с ним общаешься, — сказал Гарри. — С кем? С Малфоем? С которым из? — Ты сказал ему, что я считаю его красивым, — сказал Гарри.— В 1999 году на министерском гала-вечере. — Ну, тот Малфой, о котором ты говоришь, не мог быть на министерском гала-вечере в 1999 году. Единственные Малфои, о которых я знаю, мертвы, изгнаны или валяются в больничке. Уверен, ты согласишься со мной, что ничего из этого не способствует получению приглашений на политические мероприятия. — Его не было… это я был… о, черт возьми, — сказал Гарри. Он вручил письмо Малфоя Блейзу. Брови Блейза поднимались все выше и выше, пока он читал. — Не знаю, что и сказать, — пробормотал Блейз. Гарри уставился на него. — Ты должен знать, что сказать. Я был… не думаю, что у меня была хоть одна связная мысль с тех пор, как я впервые прочитал это час назад. Походу, у меня мозги застыли, — сказал он. — Это все морозильник. Гарри закрыл дверцу морозильной камеры и ударился о нее головой. — Почему со мной всегда случаются странные и хреновые вещи? — спросил он, перемежая свои жалобы ударами головы. — Дорогуша, ты же не считаешь этот клочок письма странным или хреновым. Совершенно очевидно, что это просто шутка. — Шутка, — сказал Гарри. Эта идея не приходила ему в голову. На самом деле, никакая идея к нему в голову не приходила, после того как он прочел почерком Малфоя слова «Я решил, что нам нужно встречаться». Почему-то мысль о том, что это шутка, не утешала. — Очевидно, — сказал Блейз. — Вот, я его сожгу, и мы забудем, что это когда-либо происходило. — Нет! — сказал Гарри, забирая письмо. — Нет, я имею в виду… если Малфой что-то задумал… Блейз выглядел встревоженным. — Задумал? Что? — Ничего, — сказал Гарри, опускаясь на пол и подтягивая колени к груди. — Добавь мне молока в чай. Блейз налил молока, протянул кружку Гарри, затем осторожно опустился и сел рядом с ним. — Слушай… — сказал он тревожно серьезным голосом. — Я… ты же никому не скажешь, верно? — О розыгрыше? — Нет, о… — Блейз недовольно глотнул чая. — Иногда я вижусь с Малфоем, ладно? Гарри было искренне любопытно. — Ты… эээ… реально думал, что я этого не знал? — А ты знал? И здесь, конечно, стало неловко. Причина, по которой Гарри знал, куда ходил Блейз, когда исчезал, была связана с плащом-невидимкой, послевоенной паранойей Гарри и чрезвычайно сильной влюбленностью, которую он испытывал к Блейзу в первые десять месяцев после того, как они стали друзьями. Блейз, кстати, был натуралом. Ему удалось донести это до Гарри в своей типично блейзевской манере, делая тонкие, а затем и вовсе не тонкие намеки на его гетеросексуальность. Кульминацией стало то, что Гарри наклонился для поцелуя, а Блейз вскочил на ноги и сказал: — Разве не ужасно, что мужчина не может больше быть в лагере? В старом добром я-ебу-только-женщин лагере, сечешь, о чем я**? Вообще-то, по-моему, я должен сейчас быть где-то там прямо сейчас. С женщиной. С очень красивой женщиной. Еще увидимся, Гарри! Если бы то был не Блейз, это, вероятно, было бы смертельно унизительно. Даже несмотря на то, что это был Блейз, Гарри все же думал: а) посвятить остаток своей жизни исследованиям путешествий во времени, чтобы этот момент не случился, или б) выкупить весь многоквартирный дом, выселить всех и сжечь здание дотла, или в) притвориться, что его похитили, а нападавший был под его обороткой и попытался поцеловать Блейза Забини без ведома или одобрения Гарри. Но это был Блейз, который никогда больше не упоминал об этом, никогда не вел себя так, как будто что-то изменилось, и продолжал в том же духе устраивать шесть вечеринок в неделю и приглашать Гарри на все. Они проводили вместе много утренних похмелий. Гарри переспал с парой мужчин, которых он встретил через Блейза, постепенно осознал, что Блейз ему не подходит, и установил комфортную дружбу — самую приятную во всей его взрослой жизни во многих отношениях. Блейз выжидающе смотрел на него. Гарри не знал, как сказать «когда мне было девятнадцать, я был от тебя без ума, а еще я был параноиком и боялся, что кто-то убьет тебя, поэтому я следил за тобой, чтобы убедиться, что ты в безопасности» без того, чтобы Блейз посмеялся над ним. Гарри не думал, что он рассердится — Блейз никогда не злился. Но он бы точно посмеялся, а Гарри не был в настроении. — Я аврор, — сказал Гарри. — Я кое-что знаю. Блейз трепетно ​​уважал «настоящую работу», в отличие от безделья. Он кивнул. — Верно, да, — сказал он. — Конечно. Ну, дело в том, что мы с Драко время от времени разговариваем. Так что… Кажется, Блейз впервые не мог подобрать слов. — Так что? — спросил Гарри. — Если ты всем раструбишь, что он что-то замышляет, то сильно подпортишь ему жизнь, — сказал Блейз. — А он ничего не замышляет. Я знаю, что он кусок дерьма и всякое такое, но не думаю… — Ну, он не может быть куском дерьма, если он твой друг. Блейз нахмурился. — Я не говорил, что он мой друг. — Как бы то ни было, — сказал Гарри. — Ладно. Ничего он не замышляет. Или замышляет? Что он вообще делает? Но Блейз молчал. — О, я не знаю. Я его почти не вижу. Не хочешь поиграть в аэрохоккей? Гарри думал о том, чтобы надавить на Блейза — ты видишься с ним все время, ты пишешь ему смски, ты разговариваешь с ним по телефону, — но ему больше нравилась игра в аэрохоккей. Они вернулись в квартиру Гарри (стол для аэрохоккея не вписывался в интерьер Блейза) и сыграли три игры, а Гарри выиграл две из них. — Может, мне тоже стоит его разыграть, — сказал Гарри, тяжело дыша и прислонившись к столу. Он и Блейз играли в аэрохоккей очень усердно. — Разыграть кого? — Малфоя, — сказал Гарри. — Малфоя? Какого Малфоя? — сказал Блейз, и Гарри сдался. Но гораздо позже той ночью он все ещё думал о нем. Об этом гребаном дерзком письмеце! Вот же нервотрепка! Гарри не видел Драко много лет. С тех пор, как он следил за Блейзом и видел, как Малфой заныривает в раздолбанные старые пабы, оглядываясь, чтобы никто его не заметил. Он и Блейз обнимались, а затем мгновенно погружались в разговор. Гарри никогда их не слышал, но к тому времени он хорошо знал Блейза. Он видел, как различные чары Блейза исчезают в присутствии Малфоя, как он становится искренним и благодарным. Малфой тоже выглядел иначе, чем в школе. Счастливее. Нежнее. Но Малфой не знал, что Гарри был сумасшедшим сталкером, поэтому, с его точки зрения, Гарри не видел его с лета после войны. Тогда они несколько раз сталкивались друг с другом, на похоронах или судебных процессах, и один раз в доме Луны. — Ты с ним дружишь? — недоверчиво спросил Рон Луну. — Он просто хотел поговорить, — сказала Луна. Малфой извинился перед всеми, но так быстро, что как будто этого и не было. — Я хотел сказать, — сказал он на суде над Долоховым — к тому времени Драко был оправдан, но он ходил на все суды Пожирателей Смерти. Рон говорил, что тот хочет знать, что будет с его приятелями. — Я хотел поймать тебя и сказать… но, ты ведь был окружен репортерами. — Сказать мне что? — спросил Гарри. — Ты, должно быть, устал видеть в каждом журнале только свое лицо на первой полосе, верно? Я вот от этого устал. — Сказать мне что, Малфой? — Что мне очень жаль. Им обязательно следует время от времени печатать Грейнджер. Мы ведь все знаем, какую тяжелую работу она проделала. И, если честно, у нее более подходящее для фото лицо. Я не говорю, что она более фотогенична, только то, что она не выглядит так, как будто она собирается убить фотографа взглядом на каждом снимке. О, смотри, сюда идут еще репортеры. Постарайся выглядеть не таким свирепым. И он исчез. Это были все извинения, которые получил Гарри, и когда Рон и Гермиона рассказали ему о своих извинениях, они звучали примерно одинаково: бессвязно, рассеянно, неловко. Так что попытки Малфоя разыграть его на самом деле были неуместны, и Гарри имел полное право разыграть его в ответ. Гарри быстро убедил себя в этом. На дворе была уже середина ночи, но он достал перо и пергамент. Малфой, Ты ведь не думаешь, что я выйду за тебя замуж через 2-4 года, если мы совсем не знаем друг друга. Для этого ответь на следующие вопросы, отправив мне сову. 1. Какая твоя любимая поза в сексе? 2. Какое твое самое смущающее воспоминание? 3. Как тебе нравится, когда любовники называют тебя во время секса? С нетерпением жду нашего долгого и благополучного брака, Гарри Поттер Он послал письмо прежде, чем успел задаться вопросом, какого черта он вообще делает. ________ *a barbershop quartet — https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%BC%D0%B0%D1%85%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BA%D0%B2%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%B5%D1%82 **простите, не удержалась от фразы из моего любимого фильма Мы Миллеры — «сечешь, о чем я?». В оригинале звучит «you know what i mean?»