Приветик от твоего будущего мужа / GOODNIGHT FROM YOUR FUTURE HUSBAND

В тот момент, когда Драко узнал почерк Поттера, он издал булькающий крик. — Птенчик! — воскликнул он: — Ах, твою же мать, ах, эта ублюдочная маленькая сова… Через тонкие стены раздался голос Гойла. — Оставь ее в покое! Драко ворвался в комнату Гойла, читая на ходу письмо Поттера. — Твоя непростительно чрезмерно настойчивая сова разрушила мою жизнь, — сказал он. — Господи, прикройся хоть чуть-чуть, Гойл, не выношу чувство незащищенности так рано утром. Гойл таким образом справлялся с горем — всегда оставаясь голым. «Он делает это, чтобы заставить остальных чувствовать себя плохо», — однажды сказала Панси, и Драко был с ней согласен. — Птенчик просто выполняет свою работу, — сказал Гойл, натягивая боксеры на свои мускулистые бедра. Драко недовольно засмотрелся на них. Немного странно было осознавать, что Гойл, по всей видимости, был привлекателен для людей. — Ее работа — это не пробираться ко мне в спальню, в то время как я валяюсь без сознания, и не доставлять письма, которые я не собирался отправлять, — сказал Драко. — О, Птенец, — сказал Гойл, и эта несносная сова прыгнула ему в объятия. Она была огромной, глупой и очень любила ласку. Все в доме ненавидели ее, за исключением Гойла, который продемонстрировал в отношениях с ней неожиданную отцовскую жилку. — Ах, какая непослушная девочка. Ты отправила еще одно гневное письмо Драко. Последнее было Блейзу. После этого они не разговаривали месяц. Разумеется, Блейз сдался первым, потому что Блейз был более одиноким из них двоих. Он появился в квартире, несчастный и хмурый, и сказал: — Я все еще считаю тебя ублюдком. — Сам такой, отъебись, — сказал Драко. — Ты нужен мне, Драко. И Драко должен был сказать ему, чтобы он проваливал, должен был повторить свои излияния в том гневном письме — ты заставляешь меня чувствовать себя дерьмом, это самая токсичная дружба, в которой я когда-либо был, а я недолго был приятелем Темного Лорда, знаешь ли? Ты хоть представляешь, как это унизительно — знать, что твой ближайший друг стыдится тебя, — но Блейз продолжал сглатывать, как будто пытался не заплакать. И Драко знал, что он сам обращался с Крэ… что он хуево обращался со своими друзьями в течение многих лет, и они каждый раз принимали его обратно, и поэтому будет правильно, если он отплатит им тем же. — Ты все равно будешь притворяться, что не знаешь меня, — сказал он. — У меня нет выбора, — сказал Блейз. — Ох, ебаный в рот, — сказал Драко. — А если ты, твою мать, не присоединился бы к группке ненавистников… — Господи Боже…! Твоя взяла, заходи уже. Блейз поспешно вошел, его плечи расслабились, а выражение лица посветлело. — Слушай, ты же знаешь, что я хочу… — сказал Блейз. — Забудь об этом, — сказал Драко. — Я скучал по тебе тоже. Между прочим, ты выглядишь дерьмово. — О, спасибо, дружище, это именно то, что мне хочется услышать. Они не говорили о письме. О том, что каждая строчка в нем — правда, пронизанная болью, возмущением и недоумением. Они не говорили о нем, и ничего не изменилось. Блейз тайно встречался с Драко, как будто Драко был его любовницей, и Драко почти принял это… почти. Он любил Гойла, но Гойл был идиотом. Он любил Панси, но Панси наверняка была высокофункциональным психопатом. Блейз был… он был всем. Он был жилеткой для Драко, его моральным компасом, его утешением. Его другом. Единственным человеком, которому Драко доверял, к чьим советам прислушивался. Если бы он только послушал Блейза на пятом курсе, насколько бы его жизнь сейчас была другой! Из-за того, что Драко не послушал, когда Блейз говорил ему держаться подальше от Пожирателей смерти, он оказался сейчас в дерьме. Всякий раз, когда Драко упрекал Блейза в том, что он так плохо с ним обращается, Блейзу оставалось только напомнить Драко о том, что он сделал, чтобы заслужить такое жестокое обращение, и Драко беззащитно отступал, теряя дар речи. — Да, — сказал Драко Гойлу. Гойл гладил Птенчика по голове и ворковал. — Из всех людей она отправила письмо Поттеру. Гойл нахмурился. — Зачем тебе писать гневное письмо Поттеру? Ты же в него влюблен. — Я не влюблен в…! — Панси говорит, ты в него влюблен, — сказал Гойл. — Если ты не будешь держать эту проклятую сову в клетке ночью, клянусь Богом, я подам тебе совиный суп на ужин. Гойл выглядел разочарованным в нем. Это было еще одним новым достижением Гойла — его способность противостоять Драко. Драко ненавидел это так же, как ненавидел его мускулы и сову. — Что это у тебя в руках? — спросил Гойл. — Поттер ответил, — сказал Драко. — Что он говорит? — Он… — Драко замолчал. — Он… если честно, я не понимаю. Он прочитал письмо вслух. (У него не было трех часов на то, чтобы Гойл прочитал его сам.) — Ух ты! Ты ему нравишься! — сказал Гойл. — Не будь смешным. — Он хочет знать твою любимую позу для секса, — сказал Гойл. — Да, это сюрприз, — сказал Драко, изучая письмо. — Я не… — Правда ты девственник, — сказал Гойл. — Спасибо, Гойл, так полезно с твоей стороны напоминать о таких вещах. — Драко прикусил щеку изнутри. — Какая сексуальная поза хорошая? Сзади… догги-стайл… на коленях? Или это одно и то же? — Наверное, будет лучше, если ты скажешь правду, — сказал Гойл. — Думаешь, я должен ответить? — Он говорит, что не может выйти за тебя замуж, пока ты не ответишь, — сказал Гойл, растягивая свое ужасно подтянутое тело поперек кровати. — Он не серьезно относится к этому, Гойл. — Может, он просто хочет узнать тебя поближе. — Устами младенца (дословно «из уст детки»)… — тихо сказал Драко. Потому что в тот момент, когда Гойл сказал это, письмо возымело смысл. Может, он вправду нравился Поттеру. Может, он действительно хотел узнать Драко поближе. — Не называй меня младенцем (деткой), — сказал Гойл с обиженным видом. — Ты знаешь, мне не нравится, когда меня сексуализируют. — Гойл. Я говорю это в духе честности и открытости. Ты сам по себе секс. Гойл скривился. — Ага, — сказал он. — То же самое сказала и Панси. Поттер, В высшей степени разумная просьба. Пожалуйста, задавай любые вопросы, которые захочешь. 1. Какая моя любимая поза в сексе? У меня возникло искушение солгать тебе в надежде на то, что то, что я избегаю говорить про свою сексуальную жизнь, направит тебя на мысль о моем многообещающем физическом мастерстве. К сожалению, факт остается фактом: у меня никогда не было секса, если не считать того раза на пятом курсе с Панси. Но когда мы были в процессе, она продолжала издавать этот… типа… голос влагалища, как будто ее вагина была хозяйкой, предлагающей закуски для моего члена, и мы так смеялись, что на самом деле забыли, что занимаемся сексом, а затем мы проголодались и пошли искать тайник Гойла с шоколадными кексами, и… во всяком случае, я это не считаю. Что-то мне подсказывает, что эта история вряд ли возбудит тебя. Однако будь уверен, что я быстро и с энтузиазмом учусь. Кроме того, я очень гибкий. 2. Какое мое самое смущающее воспоминание? Ну, однажды я сказал Гарри Поттеру, что я наполовину девственник… ха-ха, нет, хотел бы я, чтобы это было моим самым смущающим воспоминанием. В любом случае, что такое смущение? Когда ты вспоминаешь это с содроганием и несчастьем и хочешь, чтобы этого никогда не случалось? Если так, то, возможно, ты можешь себе представить мои самые смущающие воспоминания. Возможно, смущение — неправильное слово. Возможно, слово «стыд» здесь больше подходит. 3. Как мне нравится, когда любовники называют меня во время секса? Кажется, я припоминаю, как Панси называла меня «Мистер Пенис». Учитывая, что мы доказали мою полную сексуальную невинность, я изменю твой вопрос. В весенний семестр второго года я пытался заставить всех называть меня «драконом». Думаю, я надеялся, что в игру вступит некоторый номинативный пре-детерминизм, знаешь ли, например, если бы меня называли Драконом, я бы вырос могущественным и устрашающим. Как ты понимаешь, меня абсолютно никто этим не баловал, кроме Крэ Думаю, здесь ответы на все твои вопросы. Я выдвигаю три своих, но не жду, что ты на них ответишь. 1. Каково тебе быть аврором? 2. Ой да ладно. Разве не весело быть знаменитым и всеми любимым? 3. Что побудило тебя сделать каминг-аут? Всегда здесь для твоих прокрастинирующих предложений, Драко Малфой —————— Гарри не сразу ответил на письмо. Он прочитал его трижды, затем положил на стол и продолжил свой день. Он сдался, когда заметил, что за обедом составляет свой ответ в голове. Малфой, Я не буду обвинять тебя в девственности, но буду настаивать на том, чтобы называть тебя Мистером Пенисом в постели. Исключительно из вежливости. 1. Каково мне быть аврором? Я люблю помогать людям. 2. Приятно ли быть знаменитым и всеми любимым? И любого подчеркивания не хватит, чтобы сказать: НЕТ. 3. Что побудило меня сделать каминг-аут? Честно, это затем, чтобы если у меня появится парень, пресса не слишком сильно его преследовала. Кроме того, Джинни и Невилла сто лет не оставляли в покое и продолжали называть Невилла разлучником. Хотя они давно уже вместе. Во всяком случае, все, кто имел значение, уже всё знали. 1. Чем ты зарабатываешь на жизнь? 2. Чистота крови все еще для тебя в приоритете? 3. Что случилось с твоей мамой? Три любопытных вопроса от вашего любознательного будущего мужа, Гарри Поттер Поттер, «Все, кто имел значение, уже всё знали» — кроме меня, конечно. Полагаю, ты хотел добавить это предостережение. Поттер, тебе пора перестать писать такие длинные ответы. Мои глаза безумно устали во время чтения. «Мне нравится помогать людям» — я устал от одной только мысли о том, как ты ставишь ручку на бумагу ради целых четырех слов! Надеюсь, ты потом вздремнул. Мне жаль, что пресса так преследовала Джинни и Лонгботтома. 1. Чем я зарабатываю на жизнь? Я аналитик данных в маггловской некоммерческой организации, которая занимается оценкой эффективности благотворительных организаций в развивающихся странах. Если кратко: я подсчитываю цифры и прихожу к удручающему выводу, что колониализм жив и здоров и маскируется под благотворительность. Это безнадежная работа, скорее полная противоположность твоей — не думаю, что я вообще кому-то помогаю. Но это… морально сложно, и мне это нравится. 2. Чистота крови все еще для меня в приоритете? Нет. 3. Что случилось с моей мамой? Убедись, что ты не сдерживаешься, Поттер. Нам стоит в следующий раз обсудить тот раз, когда я солгал про тебя в поместье? А может, расслабимся под легкую дозу сектумсемпры? Она пыталась покончить с собой после смерти моего отца, но заклинание не сработало. Мрачно! Не весело! Видишь ли, тебе следует придумать вопросы получше, по-настоящему непристойные. У маглов есть такая штука, которая называется секстинг: в один момент ты просто болтаешь с приятным мужчиной, а в следующий — БАХ, фотка с членом. Это продолжало происходить со мной, и я не мог понять почему. Наконец Панси объяснила, что я неправильно использовал подмигивающий эмодзи. Кажется, я предлагал людям непристойности повсюду. Подожди, как я пришел к этой теме? Ах, ну да. Потому что думаю, что секстинг звучит веселее, чем разговор о моей матери. Делай то, что считаешь лучшим, конечно. Или расскажи мне что-нибудь о себе. Драко ——— Гарри почувствовал себя ужасно, когда прочитал письмо Драко. Он выбрал вопросы, которые могли быть полезны для розыгрыша, но когда он прочитал ответ Драко, он понял, что тот не шутил. Он вовсе и не думал его разыгрывать. Я любил тебя половину своей жизни, сказал Драко. Мысли Гарри постоянно перестраивали прошлое, Я любил тебя половину своей жизни, жестокость, насмешки, позерство и внимание… Драко всегда уделял Гарри столько внимания. Не то чтобы Драко не был фанатичным придурком. Был. Но все же, когда Гарри прочитал ответ Драко на третий вопрос — то, как он отчаянно отвел тему от своей матери — Гарри пожалел, что не спросил что-нибудь еще. ——— Драко, Мне очень жаль насчет твоей мамы. Звучит ужасно. Я не должен был спрашивать. Что-то о себе… Я живу напротив Блейза Забини, но ты, наверное, это и так уже знаешь. Возможно, он один из моих самых близких друзей? Он классный. Открою тебе секрет, чтобы наверстать упущенное за бестактный вопрос. Однажды я попытался поцеловать Блейза — это было ужасно. Он был потрясен. Мне очень жаль твою маму. Знаешь, она спасла мне жизнь. Мне нравятся твои письма. Гарри