Отряд 77

Сидя на полу, девушка замыленными глазами разглядывала ковёр. Ворсинки мягко ложились на ноги, обвивали своим теплом и мягкостью. Свет в комнате был слабым, да что уж там, очень мрачным и приглушённым. Кровать была не заправлена, одеяло спокойно покоилось на хрупких плечах, подушка валялась где-то у ног. Гитара одиноко стояла у стены, столетняя пыль витала в воздухе, не давая возможности нормально вздохнуть. Тёмно-кофейные волосы падали на лицо, скрывая усталый взгляд карих глаз и мешки под ними. Короткий чёрный топ давал обзор на огромный шрам, который проходил от левого бока до самого правого бедра. Серые джинсы сидели на бёдрах, а красные носки дополняли образ. В руке у брюнетки лежало лезвие для бритвы, поблескивая серебряными бликами в тусклом свете. Мученическая улыбка проскочила на бледном лице, перерастая в истеричный оскал. Мелкая дрожь пробирала тело с каждым мгновением, когда она подносила лезвие к сухожилию на руке. Гипотермия давала о себе знать, могильный холод сам расползался по комнате, залезая в самую душу и разум. Нет, продолжаться так более не может. Видя то, как она всё больше привязывается к тому парню, Катерина резко провела лезвием по коже. Алая струйка крови попала на одеяло, оставляя красные пятна, похожие на цветы маков. Её жизнь наполнена кошмарами, работой и учёбой, которая в скором времени её убьёт. В голове она часто слышала гул, словно кто-то нарочно посылал его, дабы она медленно сходила с ума. Ещё один порез, ещё одно больное воспоминание. То, с каким трепетом она относится к своему брату, нельзя описать словами. Она любит его, боится потерять в одном из кошмаров. И Олежу тоже… Ещё один порез, в глазах стало мутнеть. В какой-то момент, девушка перестала видеть тусклый свет, откидывая лезвие куда-то в сторону. Вот оно, то самое, чего она ждала несколько месяцев. Какое-то тошнотворно хорошее настроение, какое-то приятное покалывание в сухожилиях. И даже то, что кровь текла огромными ручьями на пол, нисколько не пугало её. Наоборот, лишь несло некое удовольствие. — Катя, ты кушать будешь? — позвал до боли знакомый голос. Брюнетка слабо улыбнулась, издав тихий истерический смешок. Подняться на ноги было сложно, но после пару неудачных попыток, Катерина смогла подойти к двери. Трясущимися руками, первокурсница открыла дверь, пряча свои руки и ноги от внимательного взгляда голубых глаз. — Да, буду. Только, чуть позже подойду, — голос звучал глухо и слабо, будто говорили из гроба или коробки. Душнов подошёл ближе, в то время как кареглазая отошла вглубь комнаты. Такое действие насторожило хакера, черноволосый полностью распахнул дверь. — Катя, ты резалась?! — Нет, о чём ты говоришь? — девушка спрятала руки за спиной. Силы стали кончаться, а кровь всё также текла по рукам, попадая на пол и джинсы. Не выдержав, Звёздочкина стала валиться вперёд, благо, её вовремя подхватил Олежа. Прижав подругу к себе, парень аккуратно поднял голову Катерины за подбородок. В карих глазах еле-еле горели янтарные огоньки, тело трясло мелкой дрожью. Кожа становилась всё бледнее, веки постепенно закрывались. — Антон, она снова резалась! — последнее, что услышала девушка, были именно эти слова. *** — Жить будет, — скептически заключил брюнет, завязывая узел на левой руке. Снайпер лежала на диване, обе руки были перебинтованы марлей, которая только начала пропитываться кровью. — Ты же сказал, что такого не должно было быть, — отозвался Дима, поглядывая на подругу. Вот кто как, а он больше всего волновался за эту «дурную» голову. Глаза подрагивали под закрытыми веками, а тело у брюнетки сильно подрагивало от крупной дрожи. — Если и говорил, то ошибся. — Ага, настолько, что она порезалась! — недовольно выкрикнула Оля, поглаживая девушку по волосам. Болезненный стон сорвался с губ Катерины, снайпер аккуратно перевернулась на бок, волосы упали на лицо. Что-то у взломщицы сжалось до размеров атома, то ли желудок, то ли сердце. — Так, может быть, мы не будем ссориться? — задал вопрос Олежа, глядя на присутствующих. Ребята мигом замолчали, каждый думая о своём. Только Паша стоял в дверном проёме, не решаясь подойти поближе. — Олежа, ты на неё посмотри! В таком состоянии не только работать нельзя, но и нормально говорить и делать что-то! — горячо заметил Побрацкий, рукой указывая на бледное лицо подруги. Хакер замолчал, сложив руки на груди. — Дима, ты палку перегибаешь, — вмешался Антон, вставая с дивана. В помещении пахло металлическим ароматом крови, смешанным с запахом перекиси водорода и алкоголя. В качестве антисептика, брюнет решил использовать дорогой виски, который он успел припрятать от Димы в день выпускного из университета. — Воу, воу! Тормозите, — все повернулись к Паше, который зашёл в гостиную, — ей итак хреново, а вы тут балаган развели. Можно же хоть раз подумать о здоровье человека? — Ты ничего о ней не знаешь, — ответила Душнова, откинув волосы Катерины в сторону. Ещё один болезненный стон сжал в комок сердце девушки, вынуждая мелкие струйки слёз потечь из глаз самостоятельно. — Она… Она не просто так себя калечит… — Оль, успокойся, — шатен сел рядом с любимой, обнимая ту за талию. — Так, объясните мне тогда. Может быть, я смогу чем-то помочь. — Не стоит, Паша, — Антон положил руку на плечо парня, устало вздыхая. Ему не хотелось говорить об этом, не хотелось поднимать больную для всех тему. — Если она захочет, расскажет тебе. — Вы чего так орёте? — слабо спросила брюнетка, отчего все выпали в осадок. — Как будто подыхать собралась. Мне ещё жить и жить, воспитывать ваших спиногрызов, да учи… Ай, блять! — Катя! — хор из голосов отозвался гулом в голове, девушка громко зашипела. И так руки болели, а ещё они тут разорались. — Тише будьте, голова от вас трещит! — Мы уж думали, что ты всё, — на этот голос, брюнетка слегка выпала в осадок. Голос Паши нарушил тот шаткий устой, который она хранила в себе долгие годы. И почему именно этот парень? Почему никто другой. Ответ на это вопрос придёт со временем, а пока, можно и поспать…