Иди сюда, мой Зайчик

Не прошло и пяти минут, как парни вернулись в прежнее положение, но уже раздетыми догола. Петров закрывал лицо ладонями, пока Пятифан внимательно осматривал каждый его сантиметр, взгляд остановился на вставшем члене: средней длины и средней толщины, не искривлен. Он обхватил его правой рукой, коснувшись большим пальцем набухшей головки, слегка надавив на неё. Ответной реакцией был еле слышный стон. Рому это очень даже устроило. Начав водить рукой верх и вниз, второй рукой потянулся к талии Антона. Провел пальцами по ней, спускаясь на бедра. Не смотря на весь свой образ «хулигана», который якобы перетрахал пол девчонок со школы, на самом деле Пятифан делал это впервые кому-то. Старался не спугнуть Петрова, сидящего на нём. Вспоминал, как дрочил сам себе тёмной тихой ночью, закрывшись в своей комнате. Но не был уверен, нравится ли это его партнеру до момента, когда Антон сам не начал двигаться на встречу к руке. Сердца обоих бились в безумном ритме о грудную клетку. Блондин все также продолжал стыдливо прятать свое лицо, тихо постанывая. Пятифан дразнил, медленно проводил по венкам на вставшем органе, специально задевая розовую головку, временами останавливался, дабы предотвратить оргазм. Делал так снова и снова, удовлетворяясь дрожью тела Антона. На головке сочился предэякулят. Рома легким движением пальца взял содержимое и, удостоверившись, что блондин наблюдает, слизал его, после облизнувшись с самодовольным выражением лица. Кажется, Антон сто раз прокрутил в голове способы прибить Пятифана, но ясно, что сделает он это после сегодняшней ночи. Петров откинул голову, промямлив: «Я больше не могу». На этом, собственно, могло всё и закончится, но… — А тебе не кажется, что это как-то… — Рома убрал свои руки, скрестив их на груди. — Нечестно, что ли? Блондин недовольно глянул на него. — Давай… Я тоже… Тебе… — Есть идея получше, — не дав договорить Антону, Рома кокетливо прикусил губу, а после лучезарно заулыбался, показывая свои клыки во всей их красе. — Есть у тебя крем, например? — Е-есть, — заикался Тоша. — Мама давала. — Тащи сюда, — Пятифан, казалось, засветился изнутри. Антоша робко слез на пол, подошел к своему столу и достал из ящика небольшую серебряную баночку крема, кажется, для рук. Развернувшись к своему «товарищу», — тот насторожено наблюдал за ним, словно чего-то ожидая, — парень нервно прикусил губу. В сладкой истоме он посмотрел на него из-под своих светлых ресниц. — Иди сюда, мой Зайчик, — губы Пятифана растянулись в полуоскале, а Петров вспыхнул красной краской до корней волос.