Ты нужна мне

- Это не так просто, - попыталась отклониться от разговора Персефона. - Да, верю, - Аид начал нервно расхаживать по кабинету, пытаясь во всем разобраться. - Я думал, мы доверяем друг другу, но если ты скрываешь то, что ночуешь в моей Башне неизвестно сколько по времени, то что еще ты скрываешь? - Знаешь что? По жизни было достаточно людей, которые требовали от меня делать то, чего я не хочу! - выкрикнул вдруг Персефона, вставая. - Моя мать! Артемида! Эрос! Афродита! Аполлон! А теперь ты! – она умолкла, обеспокоенная тем, что позволила себе слишком многое; выражение ее лица смягчилось, когда она продолжила. – Я, правда, хотела тебе всё рассказать… Ох, Судьбы… Когда это всё случилось, ты был первым человеком, с которым я заговорила, но мы говорили по телефону, а я хотела сказать всё это лицом к лицу. Я хотела доверить тебе свой секрет, потому что доверяла и уважала тебя, - ее плечи опустились. - Я думала, ты тоже меня уважаешь… - Блин! Кора, прости… Я у-уважаю тебя, правда, - Аид ступил к ней ближе. - Это просто... Я сейчас… так волнуюсь. Ты страдаешь … и ничто больше не имеет смысла… и я в ужасе, - он вздохнул, вспоминая прошлую ночь. - Ты когда-нибудь боялась собственных эмоций? - он процитировал ее. Персефона посмотрела на него, слезы текли по ее щекам: - С каждым днем все больше и больше, - она снова повернулась к нему. Бросилась к нему, ее тело сотрясалось от рыданий, она хотела почувствовать, как его руки её обнимают. Хотела вновь ощутить его тепло, его дыхание в своих волосах. Персефона больше не желала чувствовать, что тонет, поэтому изо всех сил вцепилась в Аида и почувствовала, что наконец-то может всё-всё отпустить. Ни один из них не знал, сколько времени прошло. Бог Мертвых просто держал Богиню Весны, нежно гладил по волосам, пока она всхлипывала. Когда слезы иссякли, она выбралась из его пиджака и взяла себя в руки. - Мне нужно многое тебе рассказать. Это может занять некоторое время, так что, пожалуйста, будь терпеливым со мной. Персефона отодвинулась, чтобы сесть обратно на диван. Аид устроился напротив, на кофейном столике. Он взял ее маленькие розовые руки в свои, погладил их большими пальцами и молча кивнул, дав ей понять, что она в безопасности, и что она может говорить далее. - Это было в тот же день, когда я вернулась из твоего дома. Артемида, Эрос и я отправились за покупками… у меня ж не было нормальной одежды. «Это многое объясняет в ее одежде, если Эрос помогал ей», - подумал Аид - Брат Артемиды, Аполлон, должен был прийти на ужин. Он был... настойчивым, - начала Персефона медленно, но достаточно уверенно, внутри нее разгорался огонь, и с каждым словом, слетавшим с губ, она злилась все больше. – И он был… грубым. Он был мудаком, Аид… Бог Мертвых устоял перед искушением сказать девушке, что он думает так же. И он был доволен тем, что Персефона оказалась невосприимчива к "мальчишеским чарам" Бога Солнца. - Я готовила всё для ужина и сильно порезала руку, а Аполлон помог мне заживить. Потом мы договорились оставить прошлое в прошлом. Я легла спать, Артемида пошла на работу, а Аполлон остался, - на последнем слове у Персефоны перехватило дыхание, но она нашла силы продолжить. - Он вошел в мою комнату, когда я уже спала, разбудил меня и заставил подумать, что я его обманула… Он стал целовать меня, и я поцеловала его в ответ, - девушка вздохнула. - Но я была в Лиге Вечных Дев, хотя у меня и были сомнения в правильности этого… Аполлон был со мной, в моей постели, я не могла нормально думать, и я ... я сказала «да». Потом всё это началось, а я хотела, чтобы всё прекратилось, скорее… но было слишком поздно. Я боялась, что он расскажет всем, если мы остановимся. Я думала, что меня выгонят из Лиги, и мне придется вернуться домой и никогда больше не видеть тебя, твой мир и кого-либо еще. Я ничего не могла сказать. Так что я лежала и ждала, когда он... закончит… А он потом сфотал меня на свой телефон, а потом просто ушёл… Я чувствовала себя ужасно из-за всего этого: виноватой, беспомощной, неправильной… он заставил меня думать, что мои чувства оказались ложными, что я сама лживая и испорченная. Только когда я рассказала Эросу, он сказал мне, что, на самом деле, это было, это было… Аид сейчас испытывал то же чувство, что в тот момент, когда его отец, Крон, поднял его над своей пастью и погрузил во тьму. Вот каково это было – бесконечно падать, как будто земля исчезла из-под ног, и теперь он был в темноте. - Тебе не обязательно это говорить. - Нет, знаю. Я не могу позволить Аполлону вечно властвовать надо мной. Я не позволю ему решать за меня! Просто иногда сказать правду все еще трудно, - Персефона с трудом сглотнула и собралась с духом. - Эрос сказал мне, что то, что сделал со мной Аполлон, было изнасилованием. И Эрос заставил меня почувствовать, что я не сумасшедшая, что это было не только в моей голове, что я не переигрывала. Он заставил меня почувствовать себя значимой, а не глупой игрушкой, Аид. В этот момент Бог Мертвых понял, что никогда не сможет ненавидеть или даже не любить Эроса. Любой, кто мог заставить Персефону чувствовать себя так, был ее другом и, в свою очередь, его другом. Он сделал мысленную пометку как-нибудь отблагодарить Бога Любви. - Персефона, послушай меня, хорошо? – он выдохнул, потянувшись к девушке, обхватив ее лицо ладонями так, чтобы она смотрела на него. – Ты сейчас можешь не верить ни единому моему слову, но я всё же скажу: время всё лечит. Скоро это будет не так больно, и я знаю: ты думаешь, что я не понимаю, но я прожег свой путь насквозь и не жалею об этом. Я обещаю тебе: будет легче. Хорошо? Обещаю: что всё снова обретет смысл. Сейчас ничего не остается, как попытаться это пережить. И я тебе помогу. Персефона шмыгнула носом и кивнула. Аид достал мобильный и нажал кнопку быстрого вызова: - Гера, это я… * - Как ты себя чувствуешь? - Гера, я только что сказал тебе, что Персефону изнасиловали, а ты спрашиваешь, как я себя чувствую? - недоверчиво переспросил Аид. - Да. Ты мой друг, поэтому я тебя спрашиваю… Она знала о его чувствах к Персефоне, она чувствовала это всем своим существом, единственное, что она не могла себе представить, было то, сколько боли это всё ему приносило. Аид вздохнул, сдаваясь: - Внезапно стать Королем Мертвых имеет свои преимущества. Гера, я в ужасе... Я в ужасе: что ей это принесет… Я в ужасе от того, что сделаю что-то, о чем потом пожалею… а мои руки будто горят. Я хочу убить его, но не оружием или проклятиями, а голыми руками. Хочу почувствовать, как вырву из него бессмертную душу и швырну в глубины Тартара, - он стал глубоко дышать, пытаясь унять дрожь ярости. - Но я не могу ничего… Гера принялась расхаживать по кабинету Владыки Подземного Мира, а он сам сидел на диване, обхватив голову руками. Он был эмоционально опустошен. С него хватило того, что он услышал трагическую историю Персефоны, но пересказ её Гере добил Аида. - Где она сейчас? – спросила Богиня Брака. - Работает, - Аид ответил небрежно; Гера бросила на него растерянный взгляд, и он пожал плечами. - Сказала, что ей нужно как-то отвлечься от всего. Гера кивнула и закурила еще одну сигарету: - Ты ей веришь? - Всем сердцем, - решительно ответил Бог Мертвых. - Хммм, всем сердцем? Что ж, это только начало, - Гера вздохнула. - Ты понимаешь, что это значит, верно? - Конечно. Ты думаешь, что после нашего почти 3-тысячелетнего правления я не понимаю, какой это будет взрыв дерьма? - Может быть, в буквальном смысле, как только мы сообщим Зевсу, - пробормотала Гера, начав вновь расхаживать по кабинету, пытаясь представить, как обернется эта информация; без сомнения, она потрясет весь Олимп. Аид провел рукой по своему осунувшемуся лицу. - Айдоней, это будет трудно. Ты уверен, что она этого хочет? - Я думал, что это то, чего она хотела бы, но я не могу заставить себя сказать ей, что это повлечет за собой. - Ты должен сказать ей, - тихо прошептала Гера, а потом раздался едва слышный скрип дверной ручки. - Аид, я передумала! - объявила Персефона, врываясь в кабинет...