Няня или нечто большее?

      Рыжий нанёс последний штрих на своё печенье. Остальное печенье лежало на подносе, мелко украшенном и помещенном в белую коробку, теперь ему оставалось только положить последние в коробку, и его работа была закончена. — Отлично! — Татч восхищается обеими коробками с той же любовью, с какой отец восхищается своим новорожденным сыном. Его малышки выглядели идеально.       Без сомнения, его печеньки были красавицами, если бы у них были ноги и что-то спереди, он бы пошёл свидание с ними. — У тебя слюни текут, йой.       У Татча чуть не случился сердечный приступ, чуть. — Вы могли бы предупредить, прежде чем сделать это. — Рыжий обернулся, обвиняюще глядя на своего лучшего друга.       Марко пожал плечами, но маленькая улыбка, которая была на нём, выдала его. — Где будет веселье, йой? — А ты меня называешь мальчишкой. — Я никогда не говорил тебе, что ты мальчишка. — Татч собирался возразить, Марко называл его так, почти два раза в день. — Просто ты ведешь себя как один, йой. — Агр, ты невозможен! — Татч поклялся своим помпадуром, что, несмотря на то, что Марко вел себя так же зрело, как старик, временами он был действительно раздражающим. Тем более с тех пор, как он присматривал за Луффи. Что карлик сделал с его лучшим другом, кроме очевидного?       Марко немного подождал, пока Татч выйдет из своей драмы. — Ну и что? Что за повод?       Рыжий вздохнул. По крайней мере, он уже успокоился. — Харута попросила меня сделать пару для Джилл. — На самом деле Харута угрожал ему позорными, очень позорными фотографиями. У него всё ещё был запрет на посещение парка Сабаоди целый год. — Думаю, он оценил бы их больше, если бы это она испекла их, йой.       Марко с удовольствием наблюдал, как его лучший друг позеленел от воспоминаний — В конце концов, Татч был дегустатором печенья-убийцы Харуты. — Я не думаю, что она хочет отравить своего парня. — Верно, йой.       Оба парня слегка рассмеялись. Было почти смешно, что единственная женщина в группе друзей не знала, как даже жарить простое яйцо или ставить воду в чайник, не посылая ее испаряться.       Просветление пришло к Татчу. У него была хорошая идея, очень хорошая идея. Сабо бы позавидовал. — Почему бы тебе не взять несколько для карлика?       Через секунду шутливая атмосфера испарилась, по крайней мере, для блондина. — Что ты планируешь, йой? — Марко прищурился, глядя на Татча, который улыбался слишком радостно на его вкус.       Рыжий совершенно изменился в лице, показав себя самым обиженным, хотя в его глазах было видно явное веселье. — Я просто предлагаю тебе взять несколько Луффи, а по-твоему у меня в голове уже есть злой план? Ты меня серьезно оскорбляешь.       Марко несколько секунд смотрел на Татча, прежде чем вздохнуть и сказать ему что-то, что он редко говорил за редкие моменты, которые заслуживали того, чтобы это произошло. — Прости, йой. — Без проблем. –Татч протянул Марко пачку своих прекрасных и великолепных печенек — спроси Луффи, что она думает о вкусе. Карлик-отличный дегустатор.       Татч никогда не встречал человека с невероятным аппетитом младшей, кроме Эйса и Сабо. В то время как Эйс мог пылесосить тарелку за тарелкой и говорить, что это вкусно, он никогда не понимал, использовал ли он заменяющий ингредиент, он просто говорил ему, что блюдо лучше, рассказывая даты, когда он готовил это лучше всего, в некотором смысле это также была хорошая информация. В случае Сабо блондин мог сосать то же количество пищи, что и Эйс, с той разницей, что он знал, как отличить ингредиенты, которые он использовал, и дать некоторые комментарии к блюдам. Теперь Луффи, она была более интересным случаем, так как карлик мог не только есть блюдце за блюдцем, но и говорить, что ему чего-то не хватает во вкусе, текстуре или форме, по словам Марко, это было потому, что наследник Барти всегда предлагал Луффи попробовать разные блюда.       Марко смотрел на коробку с печеньем, представляя себе реакцию Луффи. — Сейчас отнесу. — Блондин, может, и не заметил, но у него была мягкая улыбка. — Я скажу ей, позвонить тебе позже, чтобы высказать свое мнение, йой.       Татч просто кивнул, прощаясь со своим другом.       Рыжий знал это с первого мгновения, когда увидел эту парочку вместе. В конце концов, каким бы лучшим другом он был, если бы не заметил, что Марко попал в лапы Купидона. О, Любовь. Теперь осталось только, чтобы Марко и Луффи поняли — дело, наверное, затянется.

***

      Марко чувствовал, что, если еще одна формула войдет в его голову, она взорвется.       Блондин провел рукой по волосам, тщетно пытаясь снять с себя часть стресса, который у него был. Он знал, что все его друзья находятся в том же состоянии, что и он. Марко видел, как Татч ходит, словно мертвец, и то и дело, бормочет даты, Харута практически отвечает математическими формулами на приветствия, Изо по ошибке вышивает химические формулы на своих кимоно, Эйс ругается историческими именами и знаменитыми фразами, Сабо теряет терпение быстрее, чем он когда-либо себе представлял или видел, Намюр ходит с книгами побольше, чем Помпадур его рыжего друга, и его список продолжался.       Вступительные экзамены в колледж, которые все хотели, были всего в нескольких днях, и никто не мог быть более напряженным. — Ананас-тян? — А? — Марко моргнул несколько раз, прежде чем сфокусировать свой взгляд на Луффи, обеспокоенной Луффи. — Что-то не так, Лу?       Луффи закрыла его учебник по математике, он давно хотел отложить его, но в этот момент это было больше, чтобы высказать точку зрения, и, видимо, Марко понял это. Луффи не нравилось видеть блондина с темными кругами, которые у него были, и гораздо меньше ей нравилось видеть, как он трёт глаза или проводит рукой по волосам каждые две секунды.       Брюнетка скрестила руки и сделала самое серьезное лицо, которое у неё было — она должна была быть твердой! — Уходи. — Марко уставился на Луффи так, словно только что увидел Татча в съедобной одежде. — Ты устал, иди спать.       Аааа. Марко вздохнул с облегчением при последней фразе брюнетки. На мгновение ему стало страшно. — Я выспался, йой. Я просто немного переживаю из-за вступительных экзаменов.       И с этим серьезность Луффи исчезла, заставив Марко сдержать улыбку, Луффи не изменилась. — Честно? — В голосе младшей прозвучала смесь сомнения, надежды и беспокойства.       Блондин кивнул. — Мне просто нужно расслабиться. — Может, сходим в зоопарк? — Луффи посмотрел своими большими черными глазами на блондина, и тот объявил себя неудачником. Смертоносное оружие подростка никогда не оставляло выживших. — Только если закончишь домашнее задание. — В конце концов, у Марко не было ничего более расслабляющего, чем находиться в компании Луффи.

***

      Луффи нервничала.       Девушка сделала несколько глубоких вдохов, но страх не унимался.       Где был Ананас-тян? А Эйс? А Сабо? Почему никто из них не пришел?       Маленькая брюнетка сжала колени дрожащими руками.

      Час назад Макино ушла.

      Полчаса назад Ананас-тян должен был быть прийти.

      Двадцати минут назад она должна была получить звонок от Эйса и сообщение от Сабо.

      Луффи подавил дрожь. Она ненавидела одиночество.

      Больше часа назад она пыталась позвонить своим братьям и Ананас-чану, но никто из них не отвечал.

      Луффи была настолько поглощена собой, что не слышала, как дверь дома открылась, не говоря уже о торопливых шагах. — Луффи? Луффи, где ты? Луффи?!       Младшая вскочила с дивана, узнав встревоженный и обеспокоенный голос старшего брата. Сабо никогда не переживал, он мог стать настоящей невротической мамой-курицей, но он никогда, абсолютно никогда не переживал.       Луффи быстро пошла туда, где было слышно, как Сабо зовёт её по имени. — Сабо? — Младшая с крайней тревогой посмотрела на старшего брата, и бросилась бы обнимать его, если бы не то, как он выглядел.       Сабо, который обычно был ходячим олицетворением элегантности и рыцарства, не был одет ни в свой длинный плащ, ни в цилиндр, светлые волосы были растрёпаны и прилипли ко лбу от пота, рукава рубашки были засучены до локтей, а перчатки виднелись в одном из карманов. Луффи могла вспомнить только несколько раз, когда она видела своего старшего брата таким, и ни один из них не был по банальной причине. — Лу, я оставлю тебя с Шанксом и Макино. Мне нужно в больницу.       Младшая не показывала своей обычной радости при упоминании о своём крестном отце, но была обеспокоена тем, что повернувшись, не увидела своего другого старшего брата. Что случилось с Эйсом? Он в больнице? Сердце подростка на мгновение остановилось. Эйс? — Эйс? Где Эйс? Где он?       Сабо попыталась изобразить на лице улыбку, пытаясь успокоить младшую сестру, но в этот момент он не мог даже улыбнуться, не вспомнив, что только что произошло. — Нет. Эйс не в опасности.       Сердце Луффи остановилось во второй раз, когда её глаза наполнились страхом. — Где Ананас-тян? — С отцом. — Сабо сжал кулаки, одна мысль об отце Марко заставляла его чувствовать себя беспомощным. — Луффи, мне нужно, чтобы ты поняла это. У отца Марко только что случился сердечный приступ. — Блондин остановился, ожидая, что Луффи закричит, заплачет или даже получит какую-нибудь неожиданную реакцию, но единственное, что он получил, — это серьезный взгляд. — Эйс и Марко отвезли его в больницу. — Пошли.       Сабо отрицал. Его младшая сестра была еще совсем маленькой, в его глазах, чтобы отвезти её в больницу с удручающей аурой, которую все имели в этом месте, в конце концов, никто не знал, выживет ли Эдвард Ньюгейт.       Сабо снова сжал кулаки. Лучше было не думать о негативных вещах. — Нет, Лу. Я оставлю тебя с Макино и Шанксом, это не обсу- — Нет! Я тоже иду.       Сабо собиралась еще раз попытаться рассуждать с младшей сестрой, но решительный взгляд Луффи дал ему понять, что он потратит только слюну и время. — Хорошо.       Эйс убьет меня.

***

      Луффи была упряма, как мул, нет, она ещё более упряма, поэтому, когда они с Сабо приехали, Эйс ничего не мог сделать, кроме усталого вздоха. Это были довольно напряженные часы не только для него, но и для всех, кто принимал отца Марко в качестве собственной отцовской фигуры.       И новости шли только от плохого к худшему. Сначала остановка сердца, а теперь операция. Всем хотелось расплакаться.       Никто не знал, сколько прошло времени, они знали только две вещи. Во-первых, Марко продолжал заполнять бумагу за бумагой со всей информацией его отца: данные, даты, записи и кто знает, что ещё. Во-вторых, все, кто пытался приблизиться к блондину с фруктовой прической, были выпровожены Татчем, который осторожно находился почти в метре от Марко из-за чрезмерного количества бумаг.       Некоторые из подростков заснули на своих местах от стресса и усталости, в то время как другие решили пойти в кафе за горячими напитками, пытаясь успокоить свои нервы.       Луффи практически пнула своих братьев, чтобы они пошли за чем-нибудь поесть, когда Изо подошел к ним, спрашивая, хотят ли они чего-нибудь из кафе.       Брюнетка неторопливо шла в направлении своей няни, она уже видела, как медсестра подошла к нему и взяла все бумаги, которые у него были, и сейчас он положил голову на руки. Луффи знал его достаточно хорошо, чтобы знать, что блондин придумывает наихудшие сценарии.       Младшая стояла перед Марко, но тот, казалось, не замечал ее присутствия. — Ананас-Чан.       Марко поднял голову, едва слыша Луффи, его глаза были усталыми и красными, но, казалось, в них не было ни слезинки. — Луффи. — Блондин на секунду не узнал собственного голоса. Он звучал слишком далеко.       Младшая обняла его, не колеблясь ни секунды. Сначала Марко напрягся, но через несколько мгновений расслабился и обхватил руками талию Луффи, позволяя нежному сердцебиению малышки успокоить его. — Все будет хорошо.       Марко еще больше сжал хватку на Луффи. — Ояджи ему... ему делают операцию, йой.       Луффи сделала то же самое, что и Марко, крепче обхватив его тонкими руками. — Все будет хорошо.       Марко просто кивнул, давая себя успокоить близостью Луффи. Уверенность, с которой младшая говорила всё, заставляла его верить, что она говорит абсолютную правду.       Татч ушёл к кафе, едва увидев сцену, которую устроили Марко и гном. Несмотря на то, что в те моменты он хотел подбодрить своего лучшего друга, он знал, что Марко в то время нуждался в Луффи. Теперь у Татча была миссия жизни и смерти. Развлекать эту пару чрезмерно защитных братьев.       Через пару часов все подростки в зале ожидания были почти выброшены из-за шума, который они подняли, узнав, что Эдвард Ньюгейт вне опасности.