They

Кончик туфли медленно скользит по грубой коже, едва касаясь напряжённого бедра, отчего парень вздрагивает, и громко выдыхает, стараясь подавить стон удовольствия. Ему нельзя, это против правил. Сейчас он должен лишь быть послушным и подчиняющимся, который исполняет любой приказ и получает приз. Эти практики начались относительно недавно, и делались они не сколько для сексуального удовлетворения, а скорее для душевного расслабления, ведь находясь в полной власти чужого человека, становишься уязвимее, понимаешь самого себя, чего Бокуто так и не смог сделать за всю свою жизнь. Сотни эмоций и чувств, которые так и не смогли вырваться наружу медленно, но верно убивали. Как бы часто он не размышлял или оправдывался, все таки этого было мало. Возможно он и была самим собой, таким, каким должен быть здоровый человек. Но тогда откуда взялись эти мазохистские мысли, почему, чтобы почувствовать счастье, нужно терпеть боль? Для него эти вещи не настолько и разные, скорее две крайности, испытывая которые он и находит тот самый баланс. Это извращённое удовольствие волейболист открыл для себя не сразу. В обычной жизни ему всегда чего-то не хватало. Эмоции, вызываемые ежедневно не приносили того самого удовлетворения. Вечный недостаток животного, самого простого всегда преследовал, и пытаясь сбежать от него, Котаро пробовал себя в новом, встречался с женщинами, использовал игрушки, атмосферу, обстановку — нет, совершенно не то, лишь иллюзия, созданная для отвлечения запутавшегося сознания. Бокуто не получал наслаждения, пока не встретил её, такую понятную и открытую, готовую приласкать и утешить, помочь найти себя, но такую сломанную и разбитую, готовую причинять боль и страдания. Открывающийся вид, как всегда, завораживает: полностью голый, мускулистый мужчина стоит перед ней на коленях, не имея возможности даже открыть глаза, благодаря маске. Т/и наблюдает за напряжёнными мышцами рук, что скованы наручниками; они малы для этих кистей, и скорее всего нещадно натирают их, наверняка останется след, но кого это волнует, если каждый доволен. Свет так удачно падает, давая рассмотреть каждую венку и жилку на этих сильных мышцах, будто манит огладить взглядом, полным похоти и любви. – Милый, милый Бо, знал бы ты, насколько ты сейчас красив. Этот пресс, широкая спина – ты идеален, и только мой. – негромкий женский голос бьёт по ушам доигровщика, уже привыкшего к полной тишине, и вызывает очередную волну возбуждения. Все тело прошибает волной спазмов, он предвкушает и ждёт. Такой готовый и послушный. Ни грана фальши или лжи — лишь они вдвоем в этой темной комнате, куда больше никто не попадет. Тихий звук каблуков в этой пустой комнате только добавляет напряжения, отчего Котаро слегка дёргается, не ожидая, что Т/и будет настолько близко. Флоггер мягко проходится по согнутому бедру, едва не касаясь напряжённого члена. Нет, ещё не время. В переплетениях теней, что видны из под полупрозрачной ткани оливковые глаза улавливают тонкую женскую ногу, на мгновение задержавшуюся на месте. Желание коснуться икры и пройтись по ней мокрыми поцелуями затмевает разум. Эти восхитительные ноги снились ему во снах, где он мог беспрепятственно касаться и брать то, что нужно, как делал обычно. Но это так банально. Сейчас же эта женщина властвует над ним, словно дрессирует влюбленного щенка, истекающего слюной. Так и есть, вот только течет вовсе не слюна. Непроизвольный стон вырывается из горла, когда тканевые ремешки слегка похлопывают по покатым плечам, расслабляя, но при этом держа в достаточном напряжении. Сегодня он нарушил правила. – Ко-та-ро, – с дрожью слушает этот самодовольный голос и слышимую в нем усмешку, о да, это забавляет, ведь он поступил плохо – какой ты непослушный. А что делают за это? – Наказывают, – его голос хриплый от едва сдерживаемого возбуждения, поэтому ты так рада, что он ослушался. Ведь этот обычно задорный и бойкий голос через мгновение будет гораздо громче заходиться в стонах боли. Резкий удар заставляет слегка дёрнуться, сводя ноги, чтобы не кончить раньше времени. Ярко-красный след от плети расплывается по упругой коже поясницы. Но сразу после этого женщина проходит пальцами по месту шлепка, чем вызывает новый стон у без того напряженного волейболиста. Кнут и пряник, все просто и банально, но не когда играешь со зверем. Его дыхание прерывистое, а губа прокушена до крови, пока одна из капель медленно стекает, капая прямо на обувь. Ну что же, видимо придется поддаться собственным желаниям. – Милый, кажется ты заляпал кое-что, нужно это исправить, – о да, она упивается этими эмоциями, мелькающими на его паникующем лице, слишком много себе позволяет – языком. Даже не видя часть его лица понимает, в каком затруднительном положении он находится. Такое ещё не практиковалось, но в договоре это было прописано, хоть и были сомнения в необходимости этого пункта. Его слегка потряхивает от такого, ведь самая извращённая вещь, о которой он так долго думал наконец произойдет. Женская ладонь вплетается в темные волосы, так красиво лежащие без привычной укладки. Сейчас они хаотично разбросаны, немного закрывая блестящий от пота лоб. Слегка поглаживая и царапая кожу, убирает их назад, зачёсывая. Т/и наклоняется над его лицом, пока он пытается отдышаться, и проводит кончиками пальцев по всему овалу лица, спускаясь к шее, а затем прикусывает венку у кадыка, оставляя едва заметный след, пока парень тихо всхлипывает и сильнее стискивает пальцы на завязанных руках. Он склоняется все сильнее, пока его держат его за голову, направляя прямиком к собственным ногам. И как же притягательно выглядит этот покорённый мужчина в хрупких руках. Он касается носом голени, плавно переходя вниз, пока тепло разливается внизу живота. Сам он едва сдерживается, чтобы не начать тереться, словно кот, но его задача в другом - исправить собственную оплошность, вылизав эти грёбаные туфли. Язык проходится прямо по кожаной поверхности, переходя к каблуку. Ас невесомо дотрагивается до щиколотки, оставляя на той едва заметный поцелуй, продолжая принимать наказание, в то время как плеть вновь скользит по его шее. – Хватит, – девушка резко одёргивает, отчего тот теряется. Сразу же обходя его, чтобы развязать затекшие руки, предвкушая самое сладкое – на колени. И в глубине разбитой души мужчина готов расплакаться от наслаждения и радости. Он сильный и послушный, сделал все правильно, поэтому сейчас время награды. Череда шлепков приходится прямо по гладким ягодицам, сменяясь на периодические поглаживания члена, чтобы не кончить раньше времени. Больше всего на свете Бокуто хочется именно этого, так почему ему не дают этого сделать? Она лишь сильнее бьет плетью, иногда оглаживая напряжённые яички. Удар за ударом все больше приближают его к удовольствию, пока первые слезинки не то боли, не то счастья текут из глаз. Плавно касается влажного члена, пока волейболист заходится в молчаливых рыданиях и начинает медленно водить вдоль, периодически гладя мокрую головку, чем заставляет выть в голос, моля о наслаждении. – Прошу, пожалуйста, пожалуйста – он не прекращает толкаться в руку, но утыкается головой в пол, двигая бедрами в такт неторопливым действиям. И уже на грани сумасшествия кричит в голос, и кажется срывает его, тяжело втягивая воздух и задерживая дыхание, пока она так и продолжает двигать уже мокрой от белесой жидкости ладонью, продлевая момент наслаждения. Мужчина лишь падает на пол, словно тот пушистая перина, на которой хочется остаться до конца жизни. Силы покинули его вместе со слезами и оргазмом, оставляя за собой ничего, кроме чувства удовлетворения и спокойствия, такого желанного и родного. И пока он пытается прийти в себя после пережитого, леди незаметно покидает эту тайную комнату, оставив записку с адресом следующего места встречи. Уж слишком хорош этот паршивец, чтобы не увидеть его вновь.