Наследник Основателей

Когда-то, ещё в детстве, Салазар Слизерин мечтал о том, что вырастет, женится и обязательно обзаведётся детьми. Жену он представлял вечно молодой и красивой, почему-то с рыжими волнами густых волос и тёмными огромными глазами с пышными ресницами. А дети обязательно будут иметь особенности как матери, так и его, Слизерина. Детей у Основателя не было, впрочем, как и жены, но это ни капли не расстраивало. И теперь, видя восторг в глазах друга, малыша на его крепких руках. Маленького, со смешными щёчками и ясными изумрудными глазёнками, выпускающего из пухлогубого ротика много, очень много, слюны. Мальчик не спал, дёргая пуговки на мантии Гриффиндора и при этом смотря на них, как на самые сладкие конфеты. Впрочем, мальчик решил их попробовать и, приблизив губки, он обхватил пуговки, выпуская ещё больше слюны. Салазара даже передёрнуло, и он едва ли не перекрестился. — Какой же он милый! — умильно протянул рыжий Годрик, отодвинув ребёнка, от чего тот недовольно проворчал, выпуская гладкую пуговицу из плена слюней. — А, по-моему, это второй Дьявол, — фыркнул Слизерин, покачнувшись на слабых ногах. Недостаток сна давал о себе знать. Только бы Гриффиндор не заметил. Видимо судьба не на его стороне явно, так как Годрик весь подобрался, нахмурив кустистые брови и пробурчал: — Тебе надо поспать! — А с этим что? — Салазар кивком головы указал на мальчика, удобно устроившегося на плече рыжего. — С «этим», как ты выразился, я разберусь сам! — возмутившись при «этим», но успокоил брюнетика Гриффиндор. Слизерин недовольно цокнул языком, но послушно поплёлся в свои покои, благодаря Всех Святых за то, что они находятся рядом. Годрик с отцовской нежностью взирал на малыша, так напоминавшего Слизерина. Глазки мальчика сонно хлопали, ресницы бросали голубоватые тени на розовые щёчки, нос по-ежовьи дёргался, а губы слегка приоткрылись, выдавая неразборчивые звуки «ми», «у», «гх» и т.п. Годрик крепче прижал клюющего носом малыша к груди, стремительно покидая кабинет Салазара, чтобы побыстрее оказаться в своей яркой спальне. У Слизерина всё, в том числе спальня и кабинет, были тёмных оттенков, в отличии от рыжего. Вот у Гриффиндора всё было ярким, как лето, как солнце, как цветы на зелёной поляне, как лесные ручьи. Мальчику тоже, видимо, пришлась по вкусу пёстрая спальня Годрика. Малыш весь расцвёл, протянув маленькие ручонки к кровати. Годрик добродушно хмыкнул, совершенно солидарный с мальчиком. Устроив ребёнка на прохладной простыни, прикрыв пуховым одеялом, Годрик и сам лёг, робко прижавшись к маленькому тельцу. Тельце против не было, обхватив пальчиками огромную ладонь мужика.

***

Гарри открыл глазки, прислушиваясь к окружающим звукам. Тот хороший дядька с рыжими волосами разговаривал с тётенькой с тёмными волосами. На голове у неё была синяя корона, очень красивая. «Тот злой дяденька был лучше», — подумал Гарри, заметив кислое выражение лица дяденьки с рыжими волосами. Когда тётенька ушла, рыжий дядька заметил, что мальчик проснулся и улыбнулся, взъерошив волосы. Рыжий подошёл к мальцу, присаживаясь на край кровати и мягко промурлыкал, как жирный кот: — Привет, крошка! — Аву? — непонимающе ляпнул Гарри, подумав про себя: «За какого идиота ты меня принимаешь, дядька?». — Меня зовут Годрик. — Уг, — гукнул малыш, сверкнув яркими глазищами. Это даже пугает. Маленький Дьявол!

***

— Что едят годовалые дети? — бормочет Гриффиндор, бегая по кухне. Домовики смотрели на него, как на умалишённого. Кто-то это даже вслух сказал, не суть. Хозяин Гриффиндор мог бы попросить их помощи, раз на то пошло. Но домовики лишь наблюдали, как хозяин бегает повсюду, как кролик. А малыш, сидящий за столом, радостно визжал, хлопая ладошками по поверхности стола. — Каша, точно, у нас есть каша! — вспомнил радостно Годрик, забираясь в какие-то ящики. А Гарри в это время умудрился слететь со стула, оказавшись на полу в позе звезды, даже язычок выпустив. Гриффиндор, услышав шмяк тела, выбрался из ящика, стукнувшись головой и обернулся на ребёнка, направляясь к нему: — Как Салли, честное слово! Мужик поднял дитё на руки, повертев, как куклу. Вроде синяков нет, что очень радует. Годрик не уверен, что сможет вылечить малыша, а показывать кому-то пока не стоит. — Ты всё ещё с ним возишься? — искренне удивился зашедший на кухню Слизерин. Он выглядел лучше, хотя бы не похож на умирающего старца с красными шарами глаз и огромными мешками. — Да, вожусь, — буркнул рыжий, посадив малыша за стол и думал, что может его привязать к стулу. Но быстро отогнал эту мысль, снова залез в шкаф в поисках каши. Салазар с интересом рассматривал задницу друга, выглядывающую из ящика. Интерес явно нездоровый. Салазар покраснел и отвернулся, посмотрев на мальчонку. Маленький и пухлощёкий, с объёмной шевелюрой и блестящими изумрудными глазами. — Что, малявка, жрать хочешь? — почти добродушно хмыкнул Слизерин, получив в ответ ложкой в нос. Злой пацанчик! Гриффиндор же варил кашу совсем неумело и на месте малыша не очень хочется оказаться. Слизерин потёр пострадавшую часть лица, обиженно нахмурился и подозвал домовую эльфийку: — Рюри! Пухлая, с кремовыми шелковистыми волосами, тёмной кожей и огромными бирюзовыми глазами домовушка появилась за спиной мужика, напугав его до чёртиков. Что за эльфы пошли, Святые! — Рюри, во-первых, никогда не появляйся у меня за спиной, во-вторых, завтрак! — Как обычно, хозяин Слизерин? — интересуется Рюри, испуганно хлопнув глазищами. — Как обычно и побыстрее! — грозно требует Салазар, и домовушка с хлопком исчезает, чтобы не получить в лоб от хозяина. Годрик уже пытался накормить мальчонку, который воротил лицо от странной субстанции, называемой кашей. — Ну давай же, ложечку за отважного и доблестного Годрика Гриффиндора! — ложечка с кучей ткнулась во влажные пухлые губы, которые отказывались раскрываться. — Ну давай тогда ложечку за Ровену Рейвенкло, будешь таким же мозговитым! — ложечка снова не попала в детский рот. — За Хельгу? Она добрая и вечно голодная. — и снова нет. — За Салазара Слизерина? Только не отрави его ядом! — Слизерин фыркнул после этих слов, чуть приподняв верхнюю губу в рычании. А малыш, на всеобщее удивление, радостно съел кашу и даже не умер. Вот так да! Салазар не смог удержаться от улыбки, самодовольно сказав: — А малявке я нравлюсь больше! — Маляфха! — пискнул мальчонок, вскинув вверх пухлые ручонки. — Вряд-ли это первое слово, но ведь слово же! — засмеялся Гриффиндор, подняв на руки ребёнка и став его крутить. Ребёнок против, кажется, не был, радостно повизгивая, размахивая лапками и брызгая обильной слюной. — Ох, нет! — восклицает Слизерин, пряча лицо руками, чтобы не попала слюна малыша. — А давай его себе оставим? — состроив глазки, произносит Годрик, не отрывая взгляда от изумрудных очей мальчика. — Ты совсем уже с ума сошёл на старости лет? — Ну, Салли! — надул губы Гриффиндор, как капризная барышня. — Нет, Годди, не пройдёт, — отмахивается мужик, поправляя серебряную змейку, крепко сжимающую его волосы. — Ну Слиззи! — снова просит Годрик, делая глаза всё больше и больше. — Не заставляй меня вставать на колени! В голове Слизерина появились картинки того, что мог бы сделать друг, стоя на коленях. Салазар густо покраснел, став напоминать спелый, налитый соком, томат. — Не стоит, — быстро брякает мужик. — Так мы его оставим? — снова спрашивает Гриффиндор, прижимая крепко к груди малыша. — Ой, да ладно, оставим! — обречённо вздыхает Слизерин и морщится, когда «лев» радостно визжит, снова начиная кружить мальчика. Бедный ребёнок, его сейчас вывернет! Салазар пошёл с войной отдирать Годрика от малыша. Ребёнка стало жалко, что ж поделать?