heart of the new world

      — Вы оставляете пост главы Белого Лотоса? Почему? — спросил Сокка в перерыве между копчёным морским слизняком и рисовыми моти, поданными в честь праздника, — Разве плохо, когда Страну Огня представляет человек, выступающий за равенство и мир между нациями?       — Хозяину Огня нельзя быть беспристрастным, — невесело усмехнулся Айро, ставя на стол недопитую чашку чая. Немного поразмыслив, он продолжил:       — Орден Белого Лотоса всегда был, есть и будет независимым объединением, которое действует исходя из блага для всех народов. Правителю же в первую очередь следует думать о благе своего народа. Всем будет спокойнее, если орден поведёт за собой кто-то кроме Хозяина Огня; тогда никто не усомнится в справедливости Белого Лотоса.       — То есть теперь Вы уже не думаете, что благо для всех равносильно благу для Страны Огня? — нахмурился Аанг. Старый покоритель огня напротив него даже не изменился в лице, будто ждал этого вопроса.       — Я остался верен своим убеждениям, юный Аватар. Но кто-то ведь должен будет направить меня, если я вдруг оступлюсь?       Хоть Айро не сказал этого, Аанг услышал продолжение: "...так, как я сам направлял Зуко, когда он оступался".       На этом внимание Хозяина Огня было украдено придворными, подошедшими обсудить с новым правителем важные вопросы. Тоф спрыгнула со стула и исчезла в толпе, даже ничего не сказав; Аанг решил, что ей надоело пристальное внимание присутствующих, и вместе с остальными они тоже решили покинуть почётные места рядом с Айро.       Суюки помогла Сокке встать и опереться на костыль — несмотря на старания Катары, перелом не срастался так быстро, как хотелось бы.       Среди людей народа Огня они не чувствовали себя чужими, привыкнув к их нраву за месяцы жизни на островах; к тому же, воины двух Племён Воды и даже Болотного племени были здесь, и делегация Царства Земли тоже почтила новоявленного венценосца своим визитом. Тут было столько знакомых лиц, столько историй нужно было рассказать и услышать! но...       Аанг обернулся на пустующее изголовье стола. Айро не стал занимать его, хотя имел на то право.       — Ты недостоин зваться Хозяином Огня!       Монах дёрнулся от неожиданности, и Момо, нежившийся на его плечах, скатился вниз, едва успев зацепиться когтями за рукав. Аанг помог лемуру устроиться как раньше и посмотрел в сторону шума. Стражники волокли по чёрному мрамору взбесившегося гостя, и все невольные зрители расступались перед ними, оскорблённые возмутителем спокойствия.       — Озай обещал нам весь мир, а ты отдал его этим ничтожествам!       — Дайте-ка я ему покажу, что Озай получил за такие идеи, — прорычал под нос Сокка, делая пару хромых шагов с намерением накостылять (во всех смыслах) нарушителю, но Катара остановила его, схватив за предплечье.       — Ваше Величество, не слушайте его, похоже, перебрал огненного вина, — поползли шепотки со стороны придворных.       Между ними протиснулась Тоф и что-то сказала Айро на ухо, показывая раскрытую ладонь — Аанг не смог углядеть, что в ней. Хозяин Огня посмурнел, но через секунду его лицо вновь расплылось в небрежной вежливой полуулыбке, что разгладила морщины на его лбу. Айро кивнул покорительнице земли, и она увела вслед за собой стражу и задержанного, по пути махнув друзьям, чтобы не ждали её.       — Дамы и господа, прошу, продолжайте, этот человек больше не побеспокоит нас, — объявил Хозяин Огня, и веселье возобновилось.       Ребята покинули зал, но не захотели разбредаться по своим комнатам, поэтому было решено дождаться Тоф в дворцовом саду.       — Пикник под открытым небом, как в старые добрые, — довольно потянулся Сокка, усаживаясь на берег озера и раскладывая на траве узелок с едой, которую он когда-то успел стащить с праздничного фуршета.       Пока Аанг выбирал между ягодами, яблоками и печеньем, Сокка очистил мандарин от кожуры и вручил его Суюки. В честь коронации Айро все девушки с острова Киоши сегодня оделись в традиционную одежду ордена, и весь день Суюки выглядела так торжественно, что теперь её милая улыбка, адресованная Сокке, казалась Аангу забавной — сложно было представить, чтобы так смущалась грозная Киоши, принимая из рук парня фрукт.       Катара сидела чуть поодаль, устроившись между корнями старой вишни и глядя на закат.       — Катара, ты почти ничего не ела сегодня, — сказал Аанг, протягивая ей лунный персик.       Услышав своё имя, она вздрогнула, покачала головой, с тоской глядя на него; должно быть, волнение Аанга отразилось на лице, потому что затем Катара натянула улыбку и взяла в руки фрукт, тихо благодаря его. От соприкосновения пальцами юноше стало теплее, но взгляд Катары пробирал до костей.              Аанг искал слова, чтобы поддержать её (он знал, что она всё ещё винит себя в смерти Зуко), но Сокка вдруг похлопал его по плечу, сбивая с мысли.       — Честно говоря, всех этих официальных приёмов мы, благодаря Аангу, насмотрелись много, они уже успели приесться, верно?       — И не говори, — сказала появившаяся из-за его спины Тоф и плюхнулась на траву рядом, подтаскивая к себе поближе рисовые шарики, — Та ещё тягомотина. Не смотри туда, не говори то, не делай сё. Не завидую старику, теперь это его работа.       — И как на любой работе, в первый же день приперся дурной клиент, который испортил всё настроение, да? Что там случилось, Тоф?       — Покушение, — просто сказала Тоф, не сразу смутившись последовавшему за её словами молчанию.       — С чего ты взяла? — наконец спросил Аанг и тут же получил небольшим камушком по затылку, — Ай, за что?!       — Разве я тебя не учила определять человека по походке?       — Там было столько людей, как я-       — Походку преступника ни с чем не спутаешь, их сердце стучит иначе. Если бы не я, старик сейчас был бы мёртв, — заявила Тоф, доставая из причёски тонкую иглу, — На ней был яд.       Отравленная игла... Так значит, это были не просто слова пьяницы, этот человек действительно был сторонником Озая?..       Сокка и Суюки тревожно переглянулись.       — Вряд ли он действовал совсем один, — Сокка нервно облизал губы, — И вряд ли это был последний раз.       Суюки сжала кулаки.       — Нам нужно защитить его. Если бы Озай был мёртв, мы могли бы не беспокоиться, но пока он жив, будут те, кто попытается вернуть ему трон. Ему, или Азуле.       Аанг слышал о том, что произошло между Мэй и Азулой в лазарете. Он понимал, что двигало Мэй, но принять не мог. Даже если Азула и была виновна в смерти Зуко, он не допускал мысли о том, чтобы её убить, как и не желал убивать Озая.       "Ты ему напомнишь, каким хорошеньким он был в детстве, и он сразу передумает завоевывать мир и сжигать неугодных?"       Нет, Зуко, не так всё должно было быть... но и смерть не выход.       "Скажи это моему народу" — а вот этого Зуко раньше не говорил. Аанг огляделся — неужели дух его друга рядом? — но не увидел никого, кроме Катары, которая так и не сказала ничего о покушении. Почувствовав на себе чужой взгляд, покорительница воды снова посмотрела на него.       В голубых глазах отразилось солнце.       — Небо сегодня слишком красное, — сказала она, поднимаясь и отряхивая платье, — Красное небо красной страны.       И ушла восвояси.       Красная страна. Как всё-таки верно — красным было пламя в руках, красной была кровь в жилах людей Огня.       Аанг подумал, что если следующее покушение увенчается успехом, Зуко достанет его даже из мира духов.       Это было уже пятое покушение за последние три месяца. Суюки держалась спокойнее всех, по крайней мере в письмах; даже Тоф, которую Сокка считал каменной, начинала нервничать. Она привязалась к Айро, а покушения с каждым разом становились всё изощреннее, и всё ближе враги подбирались к Хозяину Огня, прежде чем они успевали остановить их.       Аанг боялся, но уже не убегал. Он был рядом, помогая Айро восстанавливать отношения с Племенами Воды и Царством Земли. Катара же всегда напоминала Хозяину Огня о нуждах его собственного народа.       Сокка не считал это предательством, но всё же находил странным. Все её бравые речи в духе "я никогда не оставлю тех, кто нуждается во мне", конечно, имели право на существование, и Сокка глубоко уважал Катару за её благородство, но на этот раз за её пылкой заботой стояло что-то ещё. Или кто-то ещё — кто-то, кого Сокка уже никогда не увидит.       Сам он уплыл на Южный полюс как только зажил перелом, ещё полтора месяца назад, но из того, что писали Суюки, Катара и Аанг (Катара писала к тому же и за Тоф), он понимал, что с сестрой происходит что-то... странное.       Она общалась с Азулой. Она ходила по столице и даже в одиночку выбиралась в другие города Страны Огня. Она общалась с Азулой. Она помогала больным и осиротевшим после войны семьям. Она общалась с Азулой. Она вытащила Аанга в колонии Страны Огня в Царстве Земли, чтобы показать ему, как живётся там обоим народам и даже выступила за то, что их нельзя разлучать.       Она общалась с Азулой.       Это выходило за рамки понимания Сокки, Суюки, Тоф. Аанг в письмах об этом не упоминал, хотя не мог не знать — должно быть, понимал, что тема очень непростая, а Аватару сейчас и так было достаточно проблем. Но всё же...       Сокка помнил, как Катара плакала — уже после Кометы, после похорон, когда он находил её в саду у озера и молча садился рядом, подставляя плечо для сестринских рыданий. Это была обязанность старшего брата, в конце концов. Так вот, он помнил... и не мог вообразить, чтобы Катара после всех этих слёз общалась с убийцей.       Зуко был другом, товарищем, союзником, без которого многое могло пойти гораздо хуже, чем они планировали. Без него Сокка не смог бы спасти отца и Суюки. Без него погибла бы Катара. Без Зуко Аанг не овладел бы покорением огня.       Его потеря была горькой, однако Сокка погрустил и смирился, как однажды ему пришлось смириться со смертью Юи. Может быть, Сокке было проще, потому что Юи почти каждую ночь была рядом, касаясь каждого светом луны.       Но солнце никаких знаков не подавало — оно просто светило по своему расписанию.       И Катара продолжала нести траур.       Сначала это был траур внешний: она мало говорила и мало ела, большую часть времени проводя с Айро. Неделю спустя она разрешила себе болтать без умолку и громко хохотать, тренироваться с Аангом и Тоф, вовлекаться в девчачьи посиделки, которые устраивала Тай Ли, присоединившаяся к воинам Киоши (это тоже выходило за рамки понимания Сокки, но Суюки чётко дала понять, что этот вопрос вне его полномочий)...       Но Сокка слишком хорошо знал сестру, чтобы не замечать взгляд, полный тоски. И в её письмах всё чаще мелькали слова, будто написанные не её рукой.       Айро должен получить поддержку большинства наместников, чтобы удержать трон. Нельзя никому позволить вновь осквернить честь Народа Огня. Нельзя позволить растащить страну по частям. У нас уже есть зацепки, кто может быть причастен к покушениям, осталось только осторожно проверить их и добраться до организаторов...       У Сокки было две версии. Первая — Азула как-то воздействует на сестру и манипулирует ей, чтобы та в свою очередь влияла на Айро и увела его по ложному следу от настоящих заговорщиков. И тогда ему, по-хорошему, срочно нужно возвращаться за сестрой и увезти её домой, подальше от Страны Огня и королевской семейки.       Вторая версия была проще, только легче от этого не становилось. Катара пыталась сделать то, что Зуко не успел, в том числе наладить отношения с Азулой (хотя Сокка сомневался, что это входило в список его дел). А вот почему для Катары это вдруг стало так важно...       Вышедшая из-за туч луна посеребрила снег вокруг, и Сокка, ухмыляясь, поднял голову, чтобы полюбоваться Юи. Что на Северном, что на Южном полюсе, на морозе, среди снегов и солёного моря, луна всё же была прекрасней, чем в знойном пекле архипелага.       — Юи, передай этому придурку, что он придурок. И что при встрече его ждёт кулак в нос.       Всё-таки разбивать лица парням, которые разбивают сердца младших сестёр — тоже обязанность старших братьев.       Тай Ли перевязывала рану Суюки, пока остальные воины Киоши преследовали неудачливых убийц. Хозяин Огня пережил седьмое покушение, лично обрушив на целую банду атакующих волны огня, но некоторых телохранителей успели ранить. Выжившие бунтовщики (лишь четверо человек из пары дюжин) скрылись, преследуемые стражей.       — Ваше Величество, не стоило Вам покидать дворец, — заявил капитан стражи.       — И тогда я признаю, что боюсь их. А единственное, чего я боюсь, — Хозяин Огня протянул руку Суюки, помогая встать, — Так это того, что пострадает кто-то из вас. Я благодарен вам за то, что вы вовремя подмечаете опасности, но принимать удар клинка за меня? Я не прощу себе Вашей гибели, юная леди.       Его улыбка была вымученной, словно ему физически больно видеть даже несмертельные раны его защитников. Суюки боли не чуствовала — царапина была обычным делом.       — Мы сами вызвались защищать Вас, так позвольте выполнять наше обещание, — отчеканила она, находя в себе силы улыбнуться, чтобы успокоить его, — Сейчас Ваша жизнь ценна не меньше, чем жизнь Аватара.       И то было правдой, и Айро это признавал, но всегда с трудом.       Они направлялись на торжество в честь Нового года в центре города, где Айро должен был произнести поздравительную речь перед подданными. Покушение не остановило его в этом намерении, и, слава духам, сама церемония прошла спокойно. На обратном пути во дворец они также не встретили угроз.       Но надолго ли это спокойствие?..       Воинам Киоши к концу дня удалось догнать убийц, но те успели принять яд, чтобы не выдать своих соумышленников. Такая самоотверженность говорила о верности идеям Озая, что было очень плохим знаком. Если не погасить этот очаг сопротивления, в какое пламя он может вырасти...       Катара, едва завидев Суюки, поднялась с дворцовых ступень и кинулась навстречу, откупоривая флягу. Прикосновение воды принесло желанную прохладу и успокоило зуд.       — Может быть, лучше всё же перенести встречу в Ю Дао? — спросила Катара у Айро, — Хотя бы на полгода? Дядя Айро, это идеальный шанс для них...       Дядя Айро — из них всех только Катара называла Хозяина Огня подобным образом. Аанг обращался к нему как к Учителю, Сокка — как к Его Величеству, Тоф — ну, Тоф не в счёт, она по-прежнему звала его Стариком и иногда Чайным мастером. Суюки могла позволить себе обращение "лорд Айро". Сам Хозяин Огня всегда просил называть его в неофициальной обстановке просто по имени... но Катару он никогда не поправлял.       — Чем быстрее будет решена судьба жителей Ю Дао, тем скорее люди Страны Огня поверят, что я не желаю им зла.       — Я сомневаюсь, что Царь Куэй согласится оставить жителей Ю Дао в покое, — покачала головой Суюки, — Он глуп и упрям.       — Дайте ему шанс, — мягко ответил покоритель огня, — Он только начал свой путь.       Глава воинов Киоши сомневалась, что в их положении разумно раздавать шансы. Но она должна была не раздавать советы, а обеспечивать безопасность, поэтому промолчала, доверяя Хозяину Огня.       Встреча мировых лидеров в Ю Дао прошла без инцидентов. Колонии было решено расформировать, но при этом не выселять людей народа Огня, и, более того, уравнить оба народа в правах. Тоф не особо разбиралась в деталях, но решение ей казалось настолько очевидным, что она не могла понять, почему этот вопрос обсуждался аж полгода. Аанг говорил о том, что каждый народ должен жить на своей территории, Суюки упоминала, что жителям колонии нужно своё управление и никто не хотел делиться своим влиянием на этих землях, Сокка вообще погружался в глубокие экономические дебри, о которых Тоф и слышать не желала.       А Катара...       Сахарная Царевна вела себя в самом деле как царевна и местами говорила больше, чем старик, Проворные Ножки и медвежий царь вместе взятые. Если бы не мирный итог переговоров, Тоф даже подумала бы, что это встреча с Озаем вселила в её голову мысль, что она имеет право властвовать.       Это случилось где-то через месяц после Кометы Созина.       — Поможешь мне проникнуть в тюрьму? Пожалуйста?       Предложение было настолько неожиданным, что Тоф сразу согласилась. Катара? Нарушает закон? Делает что-то тайком от всех? Тоф была просто обязана участвовать в этом.       Когда они проскользнули мимо стражников (некоторых пришлось отправить в нокаут, но ничего страшного), Катара попросила подождать её снаружи, но покорительницу земли и, на минуточку, металла такой ответ не устроил, и они вошли в камеру вместе.       — Хозяин Огня Озай.       Такое обращение удивило бывшего Короля Феникса. Тоф помнила его со дня возвращения кометы, но если месяц назад от него веяло силой, то теперь он был лёгок и слаб. Но и несмотря на это его сердце билось ровно.       — Мой никчёмный сын прислал вас?       Ему никто не сказал?       — Твой сын давно мёртв, — Катара постаралась говорить спокойнее, но под конец её голос дрогнул, — И если тебе хоть немного дорога жизнь твоей дочери, ты расскажешь нам то, о чём мы спросим.       Сердечный ритм сбился, но ненадолго. Озай не шевельнулся. Если слухи о нём правдивы и это он виноват в смерти своего отца, то в его почти полном равнодушии к судьбе сына нет ничего удивительного.       — Где их мать? Где леди Урса?       Но бывшему правителю было начхать на её вопросы.       — Вы друзья Аватара. Мне докладывали о вас. Азула отдельно упоминала тебя, покорительница воды. Так это ты смогла её победить?       — Как видишь, даже Комета Созина не остановила нас.       Ой-ой, Сахарная, если ты хочешь у него что-то узнать, лучше не давить на больное...       — И на трон взошёл мой старший бездетный брат. Как долго он на нём усидит? И что будет потом? Кланы перегрызут друг другу глотки.       Катара помолчала.       — А это решать только тебе. Где леди Урса?       Он не ответил.       Тоф никому не рассказывала об этом, потому что не считала этот визит своей тайной, чтобы иметь право ей распоряжаться. С тех пор Катара стала часто отлучаться по странным предлогам то на один, то на другой остров, и Тоф догадывалась, что она там не только из высокодуховных порывов облагодетельствовать всех и вся своим исцелением, как наивно считал Аанг.       Но зачем это Катаре? Обещание Зуко? Хотя это было в стиле Царевны, да, безусловно, драматизировать она любит. Правда, в последнее время эта драматизация стала заходить слишком далеко — Катара не давала себе продыху, по возвращению из одного перелёта сразу отправляясь в другое место. Когда Аппа нужен был Аангу, она не дожидалась его возвращения, а отправлялась на паромах или нанимала лодку. Живого места на ней не оставалось, хотя Тоф с Суюки чаще приходилось вступать в бой.              За ответами Тоф пришла к Азуле. Свергнутую принцессу всё ещё держали в лазарете, ежедневно прописывая ей вместо лекарств точечный массаж ци, лишавший её возможности покорять пламя. Почему-то Аанг не решился забрать её связь с огнём, и Тоф подозревала, что и тут без Катары не обошлось.       — Ну привет, Искорка.       Азула сидела на полу, оперевшись спиной о стену. Тоф не слышала металл — запястья Азулы были стянуты кожаными ремнями. После случая с Мэй Азулу посадили на цепь, но через неделю Катара обмолвилась, что силы вернулись к Азуле раньше следующего сеанса блокировки ци, и она попыталась расплавить цепи. Металл обжёг её раньше, чем принцесса успела высвободиться. Катара подоспела вовремя, чтобы спасти ей руки, и настояла на том, чтобы цепи убрали — да и Азула с тех пор больше не пыталась сбежать.       Покорительница Огня даже не повернулась на голос.       — Ты ведь знаешь, где твоя мать, почему ты не скажешь Катаре?       Азула издала скрежечущий звук, в котором Тоф только с запозданием узнала смех.       — Ты беспокоишься о своей подруге, — просипела она устало, — Какая прелесть.       — Мне не нравится её состояние. Как и Тай Ли не нравится твоё.       Азула сжала кулаки, зашипела:       — Молчать... После того, как она присоединилась к воинам Киоши, она умерла для меня.       Тоф не могла упустить шанса вернуться к тому, с чему начался разговор:       — Как и мать?       Азула начала нервно разминать пальцы, отвернулась от Тоф и подтянула колени к груди, явно не желая отвечать. Раньше бы она наверняка забилась в истерике, но Катара рассказывала, что в последнее время принцесса стала куда спокойнее — должно быть, постепенно смирялась со своим нынешним положением.       — Катара убивает себя в попытках найти твою мать. Тебе не кажется, что многих проблем можно было бы избежать, скажи ты ей сразу, где искать?       — Мать отказалась от Страны Огня, спасая своего любимого сыночка. Зачем она нам с отцом? Мне давно плевать на неё.       "Чтобы привести тебя в чувство, дурёха. Потому что ещё одна дурёха, Катара, верит, что тебя ещё можно спасти, а я, третья, понимаю весь абсурд и всё равно пытаюсь подыгрывать".       — Обижайся на родителей сколько угодно, взрослее от этого не станешь. Поверь, по себе знаю.              Постояв немного и не дождавшись ответа, Тоф ушла, уверенная, что в следующий раз Азула будет сговорчивее — слишком уж быстро у неё билось сердце для той, кому было плевать.       — ...Очень странная просьба для маленькой принцессы Воды.       — Я никогда не была принцессой.       — Ты дочь вождя.       — Меня не растили, как принцессу. Я росла наравне с моими людьми и никогда не считала себя выше других, в отличие от вас.       — И зря. У тебя другая кровь.       — Нет. Меня отличают мои способности, которые я развивала упорным трудом. Как и Ваши дети. И если Вам хоть немного дорога Азула, Вы мне поможете.       Дерзость была у племён Воды в крови. Но, Хозяин Огня должен был признать, это делало их интересными противниками.       — Очаровательная настойчивость. Теперь хотя бы ясно, что двигало Зуко...       Брови девушки гневно сомкнулись на переносице. Озая, которому мрак темницы успел опостылеть, даже такое зрелище забавляло — всё-таки родная дочь была куда более сдержанной перед отцом, чем эта чужеземка.       — Им двигало только желание спасти Народ Огня и весь мир от Вашего самодурства.       Озай расхохотался — нет, ну какова наглость!       — Прелестно. Ты пришла договариваться? Плоховато для дипломата.       — Вам никогда не стать правителем без покорения Огня, которое уже никак не вернуть. Единственная надежда Страны Огня — это Азула, мы все это понимаем.       Хозяин Огня без покорения огня... Девчонка права, как бы это ни злило его. Править должен сильнейший. Но даже право рождения не делало его сильнейшим, только пламя в руке, которое навсегда угасло. Однако, несмотря на пожирающую изнутри ненависть к Аватару, что обрёк его на такую позорную судьбу, Озай продолжал повторять себе, что его тело и дух по-прежнему крепки, и пока в нём есть жизнь, он продолжает гореть — пусть и не так, как раньше.       — Так отдайте ей трон, чего вы ждёте?       — Она не может управлять собой, не то что государством. Ей нужно восстановиться. Ей нужно увидеть леди Урсу.       Урса не росла в знатной семье и не обладала достаточным опытом, чтобы уберечь дочь от дворцовых интриг, однако её знание трав могло бы пригодиться... Иной же пользы от неё Озай не видел — по крайней мере, для Азулы.       — Урса слаба как политик. Она даже не отмечена милостью Агни. Зачем она Азуле?       — Зачем дочери мать? — спросила девчонка в ответ вибрирующим голосом. Озай, учуяв уязвимое место, выжидающе уставился на покорительницу воды; её взгляд говорил больше, чем слова.       — Не удивлена, что Вы не понимаете. Вы ведь бессердечное чудовище.       О, так его ещё не называли. По крайней мере, в лицо.       — Твоя мать мертва, не так ли? Наверняка убита кем-то из моих воинов.       Южанка опустила глаза в пол, сжимая кулаки — он попал в цель. И продолжил давить в найденное уязвимое место:       — Вот почему мы сильнее — люди огня поступают так, как должно, не цепляясь за семью. Узы крови тянут вас на дно.       Озай почувствовал, как его руки закололо, будто они онемели, но размять их не получилось — словно что-то удерживало их. Он захотел опустить голову, но... тоже не смог. Тело перестало слушаться его. Руки, шея, ноги... Даже моргнуть у него получилось с трудом, и то, будто бы с чьего-то разрешения.       Пальцы девушки были разведены, как если бы она покоряла воду, но когда она посмотрела на него, узник понял, что единственная вода здесь — внутри него. Кровь.       Озай никогда никому не признается, даже себе, но он испугался. Впервые, должно быть, в жизни. По-настоящему. Онемение растекалось по телу, ледяное, как свет луны, что падал на лицо Катары через узкое окно под потолком темницы, и холод этот пробирал до костей, как её лютый взгляд.       — Всё ещё сомневаетесь в силе крови, Ваше Величество?       Рука Озая поднялась без его на то воли и протянулась к ней. Мужчина сощурился, чтобы в его глазах девчонка не прочла ни удивления, ни страха, но ком в горле мешал сосредоточиться на самообладании.       А покорительница воды тоже умела чуять слабости.       — Я не хочу причинять боль. Поэтому сейчас я отпущу Вас, и Вы скажете мне место. А когда Азула взойдёт на трон, — по воле Айро, без кровопролития, — Вы выйдете отсюда.       Холод отступил, и Озай сжал и разжал ладони, вдохнул полной грудью — он даже не заметил, что всё это время не мог дышать. Почему-то не было сомнений, что это покорение... крови, иначе его не назвать, могло бы быть очень болезненным. Но не страх боли или смерти заставил Озая изменить решение.              Талант. Необыкновенный талант, редкий дар, сокровище. Озай умел это ценить. Умел признавать силу.       — Азула почти убила Аватара и смогла убить Зуко, и ты всё ещё хочешь видеть её во главе Страны Огня?       — Это единственный способ не допустить раскола в стране, — ответила южанка, разворачивая на полу перед решёткой карту.       Озай обвёл взглядом очертания архипелага, находя родной остров Урсы. Хира`а даже не подписан здесь, настолько он не значителен, прямо как и его обитатели...       — Она продолжит моё дело, едва вернув власть.       — Нет.       — Кто же её удержит? Ты? Аватар? Или, подожди... Урса? Слышать смешно, — но на самом деле ему было любопытно услышать ответ.       — Зуко.       Мальчик, который лишь по ошибке судьбы был его плотью и кровью, который сгодился только на то, чтобы так глупо умереть? Похоже, объяснения получше он от этой дикарки не дождётся — да и откуда логика у племён Воды?              — Родной город Урсы — Хира`а.       Озаю очень хотелось посмотреть, чем всё это закончится.       Портовый город горел. Полыхали вспышки и под стенами королевского дворца — стража отбивала атаки повстанцев.       Мэй не ожидала, что их будет так много.       Мэй знала, что поведёт их её отец.       У неё хватило духу отказаться от его предложения и вернуться в столицу на защиту Хозяина Огня. Она не присоединилась к воинам Киоши, как бы ни просила Тай Ли — ей нечего было делать среди них. У неё было только одно желание — спасти семью от глупости, которую творит Укано, выпросить у Хозяина Огня пощаду хотя бы для матери и брата, когда всё закончится. За это она была готова отдать жизнь.       Когда-то у неё была причина задержаться в этом мире, но она развеялась пеплом по ветру.       — Мне страшно, Мэй, — призналась Тай Ли, выйдя следом за ней на балкон, откуда открывался вид на пожар и бойню, — Если мы не справимся, что тогда?       — Аватар скоро будет здесь, как и Белый Лотос. Нам нужно продержаться три дня.       — Три дня! Мы не дотянем и до этого рассвета. Мы должны что-то предпринять!       — Я знаю, о чём ты думаешь. Не смей.       Тай Ли схватила Мэй за руку, заставляя посмотреть на неё. Она стала старше, но не за счет белой краски и боевого облачения Киоши; её серые глаза стали темнее. Раньше — дождевое облако, теперь — крепкий камень.       — Но ведь Азула умеет убеждать!       — Только вот как мы убедим Азулу, ты подумала?       — У Катары почти получилось!       Опять эта покорительница воды. Они с Тай Ли слишком часто стали видеться, заботясь об Азуле. Если мотивация Тай Ли была ясна, то зачем это нужно было Катаре, Мэй не могла понять. Её давно ждали дела на родине: по словам Суюки, Южный Полюс сильно пострадал от нападений армии Огня.       — Ей бы пора присоединиться к отцу и брату и переживать о своём племени, а не лезть в нашу политику. Я ни за что не поверю, что она простила Азулу. И ни за что не поверю, что она играет в нашу пользу.       Тай Ли покачала головой, слабо улыбаясь.       — Мы отличаемся, но понятия о чести у народов Огня и Воды схожи. Она дала обещание. Она его сдержит.       Что за обещание, Мэй уточнять не стала — потому что прекрасно понимала, кому было дано это обещание. Лишний раз бередить раны перед боем ей не хотелось.       — Катара вчера уплыла, ничего не сказав... Может, узнала что-то? — продолжала Тай Ли, оперевшись руками о деревнянную оградку, — Лишь бы ей удалось привести леди Урсу...       Вечернее солнце слепило бунтовщиков, подбиравшихся к дворцовой стене с востока, однако ночь вступала в свои права быстро. И пусть вместе с последними лучами солнца покорители огня становились слабее, народ огня славился не только покорением, но и боевыми искусствами — Мэй боялась, что повстанцы не бросят попыток проникнуть во дворец.       — Лучше бы ей поторопиться.       — ...Даже когда я был заперт в теле смертного, ты отдала мне своё сердце! Мне нечем отплатить тебе, кроме как своим!       — Только так, будучи в ложном обличьи, ты, наконец, увидел мою преданность!..       Спектакль закончился поцелуем двух влюблённых, и толпа захлопала, вызывая актёров на поклон, но сегодня как-то уныло — должно быть, из-за того, что вчера снова не доехала торговая повозка, и мысли у всех были неспокойны...              Поэтому Кии старалась хлопать как можно радостнее и даже бросила на сцену цветы — грусть нужно было гнать всеми силами. И соседи потихоньку оживились, глядя на неё; всё-таки это была любимая пьеса в их городке, хотя мама, наоборот, почему-то никогда не хотела её смотреть.       — Почему тебе не нравится "Любовь среди драконов"? Вы с папой ведь так любите друг друга, вам должны нравиться такие сказки! — всегда спрашивала она, но мама только печально улыбалась и отправляла её вместе с отцом или друзьями, пока сама занималась домашними делами или закупала еду на рынке.       "Должно быть, ей грустно, потому что она сама не играет в театре, как раньше", рассуждала маленькая умница Кии, возвращаясь после представления домой, проводив всех друзей. Было ещё светло, поэтому она нисколько не боялась идти одна — край у них был мирный, все друг друга знали...       По рынку гуляла от прилавка к прилавку, что-то спрашивая, девушка в голубом платье — Кии даже приостановилась, чтобы рассмотреть её внимательнее. Тёмная кожа, синие глаза... Она не была похожа ни на кого, кого знала Кии, поэтому решила подойти.       — Эй, что ты здесь делаешь? — спросила девочка, пристроившись рядом и пытаясь поспевать за шагом незнакомки. Та посмотрела на неё и улыбнулась мягкой, почти маминой улыбкой.       — Я кое-кого ищу. Не поможешь мне?       — Папа запрещал общаться с людьми, не познакомившись. Меня зовут Кии, а тебя?       Девушка усмехнулась. Она была такая красивая, и глаза у неё были такие добрые, что Кии могла бы помочь ей и так, но уж очень Кии хотелось с ней подружиться.       — Катара. Теперь, когда мы знакомы, могу я тебя спросить?       — Теперь можешь, — живо кивнула Кии.       — Я ищу одну женщину, её зовут Урса. Не знаешь, где её найти?       — Я не знаю никого с такими именем, — развела руками девочка, — Но, может быть, мама знает? Давай зайдём к нам?       Папа учил её осторожности, а мама учила гостеприимству. Когда они добрались до дома, мамы внутри не оказалось, и тогда Кии повела Катару в сад — сейчас как раз был сезон белых лилий.       — Какие красивые... Твоя мама очень любит цветы?       — Да! Особенно огненные лилии, но они в это время года не растут. Ты бы их увидела, если бы приехала пару месяцев назад. О, вот и мамочка!       Они застали маму за прополкой грядок.       — Смотри, я привела синюю императрицу драконов, как из сказки!..       Мама выпрямилась, чтобы поздороваться с Катарой, но так и не произнесла ни слова, глядя на неё с удивлением. Кии оглянулась на новую подругу и увидела в её руках синюю маску — когда только успела вытащить из сумки?       — Ого! Так ты тоже любишь пьесы? Только ты не императрица драконов, ты дух воды!       Но Катара не ответила ей, обращаясь к маме:       — Добрый день. Вы знаете, кому это может принадлежать?       — Знаю. Мне.       — Позавчера — маленькая землеройка, сегодня ты. Я начинаю думать, что вам больше нечем заняться...       Азула повернула голову и замерла, не ожидав увидеть за спиной Катары кого-то ещё. Своё зеркальное отражение.       — Надо же, какая встреча... Давно я тебя не видела. Соскучилась, матушка?       — Азула... — прошептала мать, приложив руку к груди. На этот раз она была в каких-то лохмотьях, и волосы не скрепляла золотая заколка, как положено принцессе. Должно быть, даже у видений бывают кризисы.       — Не пугайтесь, — Катара положила руку ей на плечо, — Прошу Вас, она просто... нуждается в лечении. В Вас.       — Ого. Ты тоже её видишь, Катара? Не думала, что это заразно. Или так ты компенсируешь смерть своей матери?       Покорительница воды скривилась, как от боли, но промолчала. Вместо этого мать вышла вперёд и присела рядом с Азулой. Вгляделась в лицо. Протянула руку, чтобы убрать прядь за ухо... И у неё это получилось.       Это был не дух. Либо дух, но достаточно могучий, чтобы влиять на материю.       Настоящая мать ни за что бы сюда не явилась — если это не дух, то какая-то иллюзия. Кто знает, чем помышляют покорители воды.       — Леди Урса, пожалуйста, осторожнее...       — Не переживай, Катара. Могу я поговорить с дочерью наедине?       С дочерью.       Катара с явной неохотой вышла из комнаты, оставив дверь открытой.       С дочерью...       — Что... что ты здесь делаешь? Что тебе нужно? — Азула почувствовала, как паника затрепетала в груди, — Я... я не виновата... Зуко сам... Я бы не стала... Его уже не вернуть, что ты от меня хочешь?!       — Азула... — женщина, которую она когда-то называла матерью, покачала головой, погладила её по волосам, но Азула дёрнулась от её руки, как от огня, не поверила. Мать обожала Зуко. Мать бросила её ради Зуко.       — Ты пришла отомстить... Пока я связана, пока лишена дара Агни, пока рядом нет отца, да? Ты хочешь моей смерти...       Урса испуганно отпрянула назад. Не ожидала, что её намерения так легко поймут?       — Я тебя раскусила. Я всегда умела лгать и всегда видела чужую ложь!       — Азула...       — Чего ты тянешь? Давай! Ах, ты ведь не покорительница... Возьми у стражи меч, кинжал, верёвку! Или ты хочешь сделать это публично? Вот почему Айро медлил, он ждал тебя? Какие же вы... Моего отца обрекли на вечный позор, теперь и мой черёд настал? Интересно, что же станет со Страной Огня без нас?       Притворная мягкость на лице матери сменилась, наконец, твёрдой решимостью. Вот оно, настоящее нутро...       — За стенами дворца идёт битва, — строго заговорила она, и каждое слово — как хлыст, — Тысячи бунтовщиков скандируют ваши с Озаем имена. Они желают вернуть вам власть.       "Мой народ ждёт меня... Ну конечно. Без меня им не выжить. Царство Земли и племена Воды растащат всё по клочкам, как стервятники".       — И вы решили лишить их этой возможности, не так ли? Отец уже мёртв? Как вы его убили?       — Нет. Наоборот. Мы хотим помочь тебе.       — С чего бы это? После того, как я...       — Я не виню тебя.       Все говорили, что дочь — отражение матери, но сейчас, сдув нависающие пряди со лба, Азула видела перед собой брата. В её глазах — его эмоции, в её голосе — его интонации. Это было необъяснимо и страшно.       Может быть, Азуле просто хотелось это видеть, хотелось отрицать своё с ними сходство, потому что она всю жизнь считала себя кровью отца, наследием отца, и ничего общего иметь с ними не желала...       Но отец тоже её оставил. Они все её оставили.       — Зачем ты вернулась?.. Всё было понятно... Вы все были предателями, зачем возвращаться? Сначала он... Теперь ты... Убирайся! Убирайся, или тоже умрёшь!       Урса не сдвинулась.       — Я люблю тебя, Азула. Так было всегда. Я хотела забрать вас с собой, вас обоих, но Озай ни за что не отпустил бы наследников...       Азула не чувствовала лжи и не чувствовала правды. Только глаза жгло слезами, а внутри всё пересохло.       — Прошу тебя. Не ради меня, но ради Зуко, ради страны — признай правоту Айро. Встань с ним на одну сторону, и он сделает тебя преемницей. Это остановит Укано.       — Признать, что этот тюфяк поступает правильно, раздаривая наши земли?       — Мы истощены, Азула. В моём родном городе голод, и он далеко не единственный страдает от нехватки продовольствия. Реки засорены фабричными отходами. У нас недостаточно врачей, чтобы помочь всем раненым. Народу Огня нужна помощь, тебе нужна помощь, пора это признать...       Не нужна ей никакая помощь. У неё были силы. Если бы не техника Тай Ли, она бы прямо сейчас разорвала эти путы и легко бы вырвалась наружу, встретилась бы с верными ей воинами, повела бы их в тронный зал, свергла бы Айро...       Верными воинами? До какой поры они будут верными?.. На них тоже рассчитывать нельзя. Только на саму себя.       В коридоре раздался какой-то шум.       — ...Нет, Кии, туда нельзя... — ворчала покорительница воды, и ей отвечал неожиданно тонкий, детский голос, на звук которого мать подозрительно занервничала:       — Но там моя сестра! Почему я не могу с ней увидеться?       — Тише! — шикнула Катара, и раздались удаляющиеся шаги, — Не сейчас, попозже. Идём, не нужно им мешать, я пока всё тебе объяс...       Сестра.       "Так вот как ты скучала по нам, мама".       Вся боль, вся злость, вся обида — всё закончилось. Сгорело. Осыпалось углями. Как погребальный костёр.       Азула отвернулась, не произнеся больше ни слова. Она не слышала, как мать пыталась что-то объяснить, как она наконец ушла, скрипнув дверью.       Что бы сказал Зуко? Любил бы он мамочку так же сильно? Любил бы, конечно. Ещё бы порадовался, что у него есть сестра, которая не поджигает ему одежду и не побеждает в любой игре.       От этой мысли Азуле стало так мерзко, что она схватила с койки одеяло и зарылась в него лицом, пряча крик. "Почему?" Там, за стенами, сражаются её люди. Почему она не может встать и пойти к ним, взять то, что принадлежит и всегда принадлежало ей? Почему она сходит с ума? Почему она не может схитрить сейчас, согласиться на условия Айро, а потом, в подходящий момент, перехватить контроль — ведь ей всегда это легко удавалось?       Потому что сама уже не знает, чего хочет.       Потому что она не оправдала ожиданий отца.       Потому что она не была и уже никогда не будет любимой дочерью матери.       Потому что её все боялись и ненавидели.       Азула не знала, как долго она так просидела, но через какое-то время появилась Катара. Помятая, растрёпанная — зачем идти сюда после битвы?       — Мы отбросили их, — сказала она, как будто ничего не произошло, и села прямо на пол рядом с Азулой, — У тебя есть время подумать.       — Я не буду играть по вашим правилам, — пробормотала Азула, пряча от неё красные глаза, — Убирайтесь.       — Я была в стольких городах Страны Огня, что уже знаю её лучше тебя. Всё, что сказала леди Урса — правда. Если не веришь, отправляйся со мной. Я покажу.       Смех принцессы получился звонким от того, что внутри было пусто.       "И всё вечно вращается вокруг мамочки. Ничего, это ненадолго".       — Ты смеешь заявлять, что знаешь Страну Огня лучше меня? Повторишь это, когда силы снова вернутся ко мне?       Катара не ответила, и Азула развернулась. Южанка спала, положив руки и голову на койку; в её пальцах была зажата простыня, точно она хотела за что-то удержаться... или кого-то удержать.       Ещё не увидев солнечные лучи, Азула почувствовала зарю, а с ней — прилив энергии. Голубое пламя легко вспыхнуло в её ладони, быстро прожигая ремень и высвобождая запястья. Ещё минуту Азула завороженно наблюдала за огоньком, который так послушно следовал за каждым её движением — почти как капля в руках покорителя воды, только в разы смертоноснее...       Она посмотрела на Катару, не подозревающую, что жить ей осталось недолго. Под тёмным кожаным поясом, расшитом орнаментом водных племён, что-то блеснуло в предрассветных сумерках, что-то знакомое...       Кинжал из Ба Синг Сэ. Подарок Айро для Зуко. Брат ведь никогда с ним не расставался, зачем было отдавать ей, даже не Мэй?       — Так и быть, жизнь оставь себе. А кинжал я заберу.       Может быть, эта наивная девочка её догонит. Может быть, эта девочка даст ей хороший бой. Азула не хотела лишать себя удовольствия сразиться с ней вновь.       Легко отделавшись от охраны и выбравшись из лазарета, принцесса направилась к темницам.