Когда Ты Рядом

Гермиона проснулась в спальне Северуса. Девушка не помнила, как здесь очутилась. Последним её воспоминанием был отчаянный крик Драко. Почему он кричал? Что я забыла? Поднявшись с кровати, заметила у окна две орхидеи, которые в прошлом году оставила в школе. Северус забрал их. Белую подарил ей любимый, а фиолетовую… Гарри. Гарри! Нет! Гарри! Девушка прикоснулась к лепестку фиолетового цветка и заплакала, упав на колени. Её лучший друг, названный брат, человек, который был с ней с первого дня в Хогвартсе, подло убит в спину одногруппницей Парвати Патил. Гриффиндорка попыталась успокоиться, а затем посмотрела на белую орхидею. – Северус! Она помнила, что доставила любимого зельевара в Больничное крыло к Мадам Помфри, ведь того покусала Нагайна. Сама девушка отправилась воевать дальше, когда услышала от колдомедика, что у неё есть антидот, которым лечили ещё два года назад Артура Уизли. То, что змея успела пустить яд в бедро мужчины, гриффиндорку очень волновало, ведь последствия могут быть ужасными. Ведьма, не переодеваясь, не умываясь, пусть и было почти одиннадцать вечера, и все спали, а Больничное крыло было закрытым, отправилась туда, чтобы увидеть любимого. Утром она потеряла брата, волшебница не могла подарить Смерти ещё и Северуса.

***

Драко открыл глаза и понял, что уже глубокая ночь. Он лежал в спальне старосты школы, которая принадлежала ему до начала весны. Теперь здесь всё было в красных цветах, ведь Рон Уизли был из Гриффиндора. Драко сразу подумал, а где же спит Рон, но вспомнил, что был убит Фред, и понял, где находится парень – дома с семьёй оплакивает брата. Повернув голову, Драко нащупал на тумбочке свою палочку и взмахом заставил комнату наполниться светом. Палочка плохо его слушалась и, взглянув на неё, понял, что древко не принадлежало ему. Подняв тело в сидячее положение, заметил на тумбочке аккуратно сложенные мантию-невидимку, карту Мародёров и три палочки: его, Бузинная (которую случайно и ухватил), а ещё палочка Гарри Поттера. Драко всё вспомнил. Воспоминания накатились на него в обратном порядке: его крик, после которого слизеринца заставили выпить снотворное, ведь не хотел отдавать Кингсли тело любимого; зелёная вспышка Авады Кедавры от Парвати Патил, но перед этим последние улыбка и поцелуй любимого зеленоглазого гриффиндорца. Не выдержав боли, Драко закричал, ломая Бузинную палочку напополам. Нарцисса и Люциус тут же ворвались в комнату сына, видимо, сидели в гостиной и ждали его пробуждения. Драко со злостью швырнул остатки Смертоносной палочки в камин, где древко тут же загорелось, а сам вцепился пальцами в волосы и закричал ещё сильнее, не замечая родителей. – Драко? – тихо спросила Нарцисса, коснувшись плеча сына. Драко замер на мгновение, поднял взгляд, полный слёз и гнева. – Куда его забрали? Я не попрощался! Он не может уйти! Где он? Мама, он же Повелитель Смерти, он должен воскреснуть! Он в Больничном крыле поправляется? – Нарцисса, не скрывая слёз, присела возле сына и обняла его, а Драко вцепился в её плечи пальцами. – Мама, почему ты молчишь? Скажи, что он жив? Молю… – Его нет, Драко. Больше нет. – Нет! Он очнётся! Он обманывал Смерть с пелёнок, что стоит ещё раз воскреснуть? – Он мёртв, сынок. – Нет! – Драко спохватился на ноги, и взгляд переместился на тумбочку. – А его вещи откуда? – Рон Уизли оставил перед уходом, – ответил Люциус, стараясь держаться, ведь видеть Драко в таком состоянии было очень сложно. – Где она? – Драко прошипел, будто змей. – Где Парвати Патил? – он ринулся к двери, и Люциус тут же выставил палочку. – Успокойся. Она в Азкабане. – Я убью её! – рычал парень. – Ты не убийца. – Значит, стану им! – слова Люциуса не успокаивали сына. – Он не хотел бы, чтобы ты стал убийцей, – заявил Люциус. Это был последний аргумент. – Мне больно, отец! – он ухватил отца за мантию и упал на колени. – Мне так больно… Я так его люблю… Впервые в жизни Люциус склонился к сыну, чтобы заключить его в объятия и успокоить. Нарцисса подошла к ним и обняла плачущего Драко. – Господин Драко, – Кикимер появился из ниоткуда. – Господин? – удивился Драко. – Наверное, Поттер оставил тебе дом Блэков, – заявил Люциус. – Чего тебе? – Добби просил передать, что госпожа Гермиона очнулась и сейчас находится в Больничном крыле. – Что с Гермионой? – Драко ухватил эльфа за плечи. – Она потеряла сознание после смерти Гарри Поттера, но в крыле не было для неё места, там слишком много раненых, поэтому её отправили в покои Директора школы, – заявила Нарцисса. – Так к кому она пошла в Больничное крыло? – Северуса покусала Нагайна, – выпалил Люциус. – Что? – парень поднялся на ноги. – Он жив? Я должен его увидеть! – Драко, он в порядке. Даже очнулся, – успокаивал сына отец. – Я должен убедиться! Я уже потерял любимого, смерти крёстного не переживу! Пропусти! Не поверю, пока сам не увижу! Люциусу ничего не оставалось, как отступить. Драко побежал на всех парах к Больничному крылу, а родители остались в гостиной. Их сын должен увидеть того, кому доверял самые страшные секреты с детства. В детстве Драко не получал любви от Люциуса. Тот воспитывал мальчика в строгости, а вот Северус никогда не скупился на любовь к крестнику. Неудивительно, что Драко так восхищался Снейпом. Гермиона тихо открыла Больничное крыло взмахом палочки. Раненых было много, и все спали под воздействием зелья. Она подходила к каждой кровати в поисках профессора и нашла его в самом конце под стеной возле окна. Северус не спал, он ждал её. Увидев любимого живым, девушка заплакала и бросилась к нему в объятия. – Северус, Гарри… – Я знаю. Минерва заходила и всё рассказала… Мне жаль, девочка моя, мне так жаль. – Как ты себя чувствуешь? – Рана жжёт, но опасности для жизни нет: всего один укус, и ты быстро меня переместила сюда. Яд не успел добраться до сердца и мозга. Драко резко ворвался в Больничное крыло и услышал шёпот. К тому же Гермиона ещё не выключила Люмос на палочке. Увидев Драко, ведьма поднялась, уступая место возле Северуса. Драко не нужно было ничего говорить. Упав на колени перед кроватью, положил голову на живот крёстному и заплакал, вцепившись руками в предплечье мужчины. Гермиона тоже не могла сдержать слёз, поэтому погасила свет, чтобы все могли поплакать во тьме. – Держись, Драко. Он в лучшем мире. С ним родители, Блэк, Люпин… Ему там хорошо, – Северусу было трудно подобрать правильные слова, но промолчать не мог. – А как же я, Северус? Как он мог меня бросить? Он же обещал заботиться обо мне до старости… – Поттеры редко выполняют обещания, – Драко фыркнул. – Он не виноват. Он победил, Драко. Его убили ударом в спину. Нагло. Подло. Я не думаю, что он жалеет о чём-то, кроме того, что оставил тебя одного. – Мерлин, помилуй, – произнесла Мадам Помфри, зажигая Люмос. – Почему Вы здесь, мисс Грейнджер? Хватит плакать! Вы истощены! Обмороки Вам вредны! – Я не упаду больше, обещаю, – девушка вытерла слёзы. – Скажите, Северусу угрожает ещё яд Нагайны? – Нет. Он идёт на поправку. Был всего один укус, он даже сможет завтра присутствовать на похоронах мистера Поттера. Драко тут же завыл, и колдомедик поняла, что ляпнула не подумав. Наложив заглушающие чары, женщина продолжила говорить уже обычным тоном. – Но есть то, что Вы должны знать. Для Артура Уизли это было уже несущественным, поэтому ему не сообщали об этом, но для вас двоих, – она взглянула на Гермиону, которую пошатнуло, и Драко тут же усадил её возле крёстного. – Мисс Грейнджер, я же сказала Вам не волноваться! Так вот, яд этой твари убивает репродуктивную систему. В общем, физическая близость у вас будет, Северус не импотент. Ему это не грозит, но… все сперматозоиды убиты. Северус, ты не можешь больше зачать ребёнка. Гермиона ухватила любимого сразу за руку и почувствовала учащённое сердцебиение, как и у неё. – Гермиона… – Нет, Северус! – резко перебила она его. – Я люблю тебя, и плевать мне, что у нас не будет детей. Мне никто не нужен. – Это ты сейчас говоришь, а через десять лет захочешь карапуза, которого я не в состоянии дать. – Северус, я больше не буду тебя терять, ясно? Я слишком многих потеряла, чтобы отпустить и тебя! – девушку снова начала бить судорога. – Мисс Грейнджер, я сказала Вам не волноваться! Вы что, хотите избавиться от ребёнка? Я вообще удивлена, что Северус разрешил Вам участвовать в битве в таком положении, – негодовала женщина. – Что? – спросил Драко. Северус и Гермиона молча уставились на колдомедика. Мадам Помфри на каждого направила луч света и поняла, что никто не знал о беременности. – Мерлин, помилуй, вы не знали? Мисс Грейнджер, у Вас срок в шесть недель! Вы ждёте мальчика. Гермиона не веря посмотрела на Северуса, который вопросительно уставился на смеющуюся и плачущую одновременно девушку. – Дорогая, я варил противозачаточное, – но в голосе не было злости. – Ты его пила? – Выливала, – Драко ухмыльнулся, как и Северус. – В прошлом году твой дед Тибериус сказал мне, чтобы, когда придёт время, я перестала пить эту дрянь. Тогда я спросила: почему? Он ответил, что дело в не продолжении его рода, а в том, чтобы я оставила себе твою частичку. Северус, ты постоянно говорил о смерти, пытался написать мне прощальное письмо. И Гарри, и Люциус, и Тибериус, и Драко – все твердили, что ты умрёшь, но меня спасёшь. Я боялась, что ты не будешь осторожным, поэтому решила оставить себе твою частичку. Как показала битва, ты правда не был осторожен. А потом я забыла и о менструации, и о плане забеременеть. Просто выливала на автомате зелья в раковину, пока все готовили план по ограблению банка. Ты сердишься на меня? – Конечно, сержусь. Я имел право знать, что мы делаем ребёнка. Меньше хотя бы пил, – Гермиона улыбнулась, как и все присутствующие, ведь последние слова он проговорил с сожалением. – Северус, Гермиона, мальчик в полном порядке. Единственная просьба к маме – меньше переживаний. Это ваш единственный ребёнок. Больше не будет. Берегите его. Если хотите, можете через мой камин отправиться к себе в Директорский кабинет. Я думаю, Вам есть, о чём поговорить. – Спасибо, Поппи, – произнёс Северус, поднимаясь с кровати. – Северус, это тебе просил передать Люциус Малфой, – мадам Помфри подала трость, которую оставила возле его тумбочки. – Драко, – начал Северус. – Всё хорошо. Поговорите. Я рад за вас. Вы как никто заслужили счастье. – Как и ты, – прошептала гриффиндорка, крепко обнимая Малфоя. – Со мной всё будет хорошо. Родители меня наверняка ждут. Идите. Я не буду суицидничать. Обещаю. – Держись, малыш, – произнёс Северус, делая первый болезненный шаг и кладя руку на плечо крестника. – Только не глупи. – Гермиона, ты могла бы мне на днях отправить все вещи Гарри, которые остались в Принц-мэноре. – Всё, что пожелаешь. – Завтра приходи ко мне в семь утра. Я перемещу тебя в мэнор. Сам соберёшь. Драко резко развернулся и ушёл. Слёзы снова подступили к горлу, и он не мог выговорить ни слова. Гермиона помогла дойти Северусу до камина, и они тут же очутились в кабинете Директора Хогвартса. – Ты очень злишься? – шёпотом спросила ведьма. – Если честно, я в ярости, – Северус вошёл в спальню и опустился на кровать, а Гермиона встала напротив него, нервно теребя кофту, но глядя в глаза любимого. – Ты хочешь этого ребёнка? Когда Северус услышал отчаяние в голосе девушки, мысленно проклял себя за медлительность. Ему нужно было продолжить мысль сразу, пока Гермиона не стала накручивать себя. – Гермиона, я тебя люблю, – он взял её за руку и усадил рядом. – Ты женщина, на которой я мечтаю жениться, – девушка улыбнулась, – и, конечно, я хотел бы от тебя детей. Просто ты сделала это так тайно, будто обокрала меня. Она уже открыла рот, чтобы оправдаться, но мужчина тут же впился в её губы благодарным нежным поцелуем, на который Гермиона ответила чисто механически, не понимая, что происходит. – Но я благодарен тебе за этого мальчика, – на лице ведьмы наконец-то выступила улыбка, как и на лице мужчины. – Видишь, как повернулась ко мне Судьба. Я рад, что ты послушала этого старого кретина Тибериуса, – волшебница засмеялась. – Он мне нравился. – Ты поступила верно, когда ничего мне не сказала, пусть я и злюсь. Если рассуждать рационально, то я либо заставлял бы тебя пить под Империусом зелья, либо свёл бы нашу половую жизнь к нулю, либо запер бы тебя в мэноре на время битвы. Ты сильно рисковала, но наш малыш такой же сильный и бесстрашный, как его прекрасная мамочка, – он нежно провёл ладонью по щеке девушки, вытирая её слёзы радости. – А его папа самый преданный, умный и бесстрашный мужчина в мире. – Мама может конкурировать по уму, я уверен. Гермиона засмеялась и прильнула к губам Северуса, который тут же углубил их поцелуй. – Тебе нужно принять душ, чтобы немного привести мысли в порядок, – произнёс Снейп. – Я возьму твою рубашку? Все мои вещи в мэноре. – Конечно. И не накручивай себя, прошу. Быстро искупалась и вернулась ко мне. Завтра я дам тебе успокоительное для беременных. Я разработал его лично для Нарциссы, когда она была беременна Эомером. У меня осталась пара флаконов. – Спасибо, ведь завтра я без зелья не справлюсь. Я быстро. Гермиона не обманула. Она не желала думать о Гарри, пусть он и вертелся в голове постоянно. Когда залезла под одеяло к Северусу и почувствовала руку на спине, облегчённо выдохнула. – Гермиона, ты видела это послание? – Северус протянул девушке чёрный конверт. – Нет. Что там? – Расписание похорон. Гермиона напряглась и прижалась сильнее к мужской груди. Она попыталась успокоиться, а Северус не спешил говорить. – Продолжай. Я готова слушать. Мужчина тяжело вздохнул и начал речь: – Кингсли всё устроил за счёт Министерства. Здесь так и написано. На девять утра похороны Колина Криви, Лаванды Браун и супругов Люпин. Все будут похоронены возле Дамблдора в Хогвартсе. Фред Уизли, – Северус замолчал, почувствовав, что хватка на его руке усилилась. Для Гермионы Фред значил слишком много. – Фред Уизли будет похоронен в десять часов на семейном кладбище Уизли. Я просил его присмотреть за тобой, если погибну. – Ты посмел просить об этом Фреда? – беззлобно удивилась девушка. – Поскольку это касалось тебя – да. Я знал, что он искренне любит тебя и не бросит. Уверен, он бы воспитал нашего сына, как своего. Кстати, как его будут звать? – Решай ты. – Нет, милая, решай ты. Благодаря тебе у нас будет этот мальчик, – Гермиона приподнялась на локте и заглянула в обсидиановые глаза, которые сейчас были наполнены любовью, нежностью и благодарностью. – Хейден. Второе имя за тобой. – Хейден Тибериус Принц. Я изменю фамилию, а мой дед заслужил, чтобы сын носил и его имя. – Согласна, твой дед хорошо повлиял на меня, – Северус видел огонёк в медовых глазах, но знал, что сейчас потушит его. – На одиннадцать часов в Годриковой Впадине, возле своих родителей будет погребён Гарри Джеймс Поттер. Гермиона резко спрятала лицо на груди возлюбленного, а её плечи судорожно задрожали. Она плакала, и Северус не мог запретить ей оплакивать друга и брата. Маг обнял любимую покрепче, поцеловал в волосы и попытался успокоить поглаживаниями по спине. Слова были лишними.

***

Драко не мог уснуть всю ночь. Он сидел на кровати, держа в руках мантию и вдыхая от неё запах погибшего Гарри. В другой руке была бутылка огневиски, которую он отыскал в вещах Уизли. Пойло было дешёвым, но Малфою было всё равно. Он скорбел. Рано утром родители забрали его в Принц-мэнор, ведь их семейное поместье пока было опечатано из-за Пожирателей. Гермиона и Северус молча провели Драко в спальню, и тот пролежал почти всё утро в постели, обнимая куртку любимого. Драко не пошёл на похороны остальных. Ему нужно было как-то собраться, чтобы прийти в Годрикову Впадину. Гермиона была на всех похоронах. На похороны Люпинов явились и Нарцисса с Люциусом. Впервые за столько лет Нарцисса обняла старшую сестру, и Андромеда ответила объятиями. Ей нужна была поддержка. Маленький Тедди тихо спал в коляске, а Нарциссе вспомнился Эомер, которого сама убила под Империусом Тёмного Лорда. Волдеморт разрушил слишком много жизней. Гермиона с Северусом явились на похороны Фреда. Как бы это странно ни звучало, но первым её обнял Джордж. Рон и Падма пытались держаться, Флёр тоже пыталась помогать, ведь Анджелина не отходила от подавленного Джорджа, и помощи от неё не было. Молли и Артур сидели молчаливые, но красные глаза говорили, что те проплакали всю ночь. Чарли явно курил не первую пачку сигарет, и то, как быстро она у него закончилась, говорило, что она явно десятая, если не больше. Даже стойкий Билл сидел поникшим. А Джинни не переставая плакала на плече Невилла. На похороны Гарри Поттера собрались и Уизли, и Малфои, и весь магический мир. Драко видел, что Гарри приодели в костюм и вокруг него положили множество белых лилий. Гермиона плакала, но чувствовала, что зелье удерживает её от истерики. Она жалась к Северусу, пока Драко одиноко смотрел на тело любимого. Как ты мог меня бросить? Открой глаза, Поттер! Открой свои блядские изумрудные глаза, в которых я утопал каждый день. Как я буду без тебя? Вернись… Драко не сдержался. Из его глаз потекли слёзы, которые он совсем не скрывал. Когда Гарри собирались опускать в землю к родителям, Драко вложил в его руку палочку. – Твоя палочка, Гарри. Не теряй больше… Драко нежно коснулся холодных губ, а слёзы оросили холодное лицо погибшего Героя. Конечно, репортёры не могли не запечатлеть прощальный поцелуй, но Драко было всё равно. Его мир в одно мгновение стал серым и безжизненным. – Ты обещал всегда быть рядом… Ты соврал, но я не обижаюсь, – шептал Драко. – Я всё равно тебя люблю. Драко отстранился, и Нарцисса сжала его руку в своей. Её сын сам напоминал мертвеца после битвы и бессонной ночи, но ему было всё равно. Его мир, его душа, его сердце и смысл жизни ушли вместе с Гарри Поттером. Драко сидел за столом в Принц-мэноре и пил. Просто пил. Как и остальные. Единственной новостью, которая заставила улыбнуться Малфоев, стали слова о беременности Гермионы. Кингсли вошёл со свёртком в руках. – Драко, – он сел возле блондина. – Это завещание Гарри. – Прочтите, я не в состоянии… – прошептал парень, наливая себе новую порцию огневиски. – Хорошо. – Постойте. Парвати Патил! – Кингсли видел ярость в глазах парня. – После допроса её поцелует дементор. Мы позовём Вас, мистер Малфой. – Не забудьте оповестить – я приду. А теперь читайте. – «Я, Гарри Джеймс Поттер, завещаю всё своё имущество, а именно: дом на площади Гриммо, 12, домового эльфа Кикимера, деньги в хранилищах Поттеров и Блэков, мантию невидимости и карту Мародёров Драко Люциусу Малфою». Мантия невидимости – я понимаю, что такое, а карта Мародёров? – Да так, имущество от его отца, – прошептал Драко. – Дом Блэков, как и все деньги, отдайте тёте Андромеде. Я слышал, ей перед битвой сожгли дом. Тедди нужны будут средства в будущем. Он Блэк. И Кикимер тоже пусть останется с тётей. – Правильное решение, – произнесла Нарцисса. – Это всё? – спросила Гермиона. – Нет. Перед ограблением банка Гарри отдал мне конверт. Мистер Малфой, он адресован Вам, – Кингсли протянул белый конверт, и Драко сразу же выхватил его, уходя в комнату, в которой жил с любимым, позабыв о наполненном огневиски стакане. Драко закрыл за собой дверь комнаты, предварительно наложив заглушающие чары. Сев на кровать, не смог открыть конверт: руки затряслись, а пелена слёз закрыла взор. Он плакал. Он понимал, что после этого прощального письма Гарри уйдёт навсегда. Но гриффиндорец хотел, чтобы Драко знал последнюю его волю. Немного успокоившись, Драко открыл запечатанный конверт, вынул белый лист бумаги и стал читать: «Драко! Мой слизеринский принц! Мой любимый чистокровный сероглазый Малфой! Прости. Я не желал уходить, не желал оставлять тебя одного. Больше всего на свете я мечтал жить в спокойном мире, просыпаясь и засыпая на твоём плече. Увы… Убит. Не знаю как. Не знаю кем, но убит. Драко, ты светлый кусочек моей жизни, заставивший ожить, научивший любить. И меньше всего я хочу, чтобы в тебе остановилась жизнь. Да! Я мечтал о семье, и ты дал на неё согласие, поэтому я прошу тебя: женись и заведи ребёнка. Именно ему ты сможешь подарить любовь. Именно он или она заставит тебя снова почувствовать вкус радости. Драко, не ищи смерти. Умоляю, живи! Живи за нас двоих! Видит Мерлин, я жалею, что тогда отверг тебя на пятом курсе. Я жалею, что мало проводил с тобой времени. Я жалею, что бегал за крестражами вместо того, чтобы утопать в твоих ласках. Но я знаю, что умирал, когда Волдеморт был слаб или вообще погиб. Я не позволил бы тебе жить в мире, где правит этот псих. Я так тебя люблю, Драко! Так сильно, что самому страшно. И умер я любимым. Не забывай меня и помни, я всегда рядом. Навеки твой и только твой, Гарри Поттер! Последнее письмо Пишу тебе, родной. Прости меня за всё, За то, что не Герой. Оставил рану в сердце, Оставил одного, И эта счастья дверца Теперь ни для кого. Убили радость нашу, Но ты живи, молю. Я верю в твоё счастье, Я рядом. Я люблю»