сугавара-сан...

      Очередная тренировка совместно с другими командами из тренировочного лагеря окончена, вымотанные до нельзя волейболисты выходили из спортзала под недовольное ворчание Цукишимы и успевшее надоесть «Оя-оя-оя» от капитанов Некомы и Фукуродани.       — Даичи, я возьму ключи от спортзала? Мы с Хинатой ещё потренируем атаки, — обращается к приятелю Сугавара, .       — Не думаете, что перетруждаетесь? — темноволосый слегка нахмурился, вытер шею полотенцем и взглянул на вяло удаляющихся волейболистов. Сам же Хината энергично бегал и собирал мячи, закидывая их с расстояния в корзину и не всегда попадая.       — У меня ещё полно сил, Даичи-сан! — выкрикнул Шоё, закинув последний мяч и выругавшись, потому как не попал.       По лицу Савамуры скользнула лёгкая улыбка. Прикрыв глаза и закинув полотенце на плечо, он выдохнул:       — Дверь захлопнете, спортзал уберёте.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — верещал радостный рыжеволосый.       Шое переполняла радость от того, что он наконец-то сможет потренироваться с Коуши. Хината уже устал от постоянных упреков и обзываний со стороны Кагеямы и решил на одну тренировку сменить связующего. Он уже научился хорошо принимать пасы Кенмы и Акааши-сана, а с Сугаварой-саном стоит подработать техники.       — Хината, ты готов? — спросил Сугавара, доставая мяч из корзины. Входная дверь хлопнула, оповещая об уходе капитана Карасуно.       — Всегда! Особенно, принимать пасы! — улыбнулся рыжеволосый.

***

      Сугаваре давно нравился этот лучик солнца Карасуно.       Коуши всегда находил и брался за любой шанс коснуться Хинаты. После каждой удачной атаки рука сама тянулась к рыжим волосам, пропускала через пальцы рыжие пряди, делая беспорядок на голове Шоё ещё больше. И всё это казалось таким правильным и обычным для всех остальных в Карасуно, что никто не спорил. Рыжеволосый сам привык к таким действиям семпая и лишь улыбался в разы ярче, когда проходил подобный «обряд».       Коуши, который давно понял причину своей странности — в число которых входит всегда засматриваться на Хинату, заботливо протягивать свою бутылку воды, ненароком провожать, хоть и не до самого дома (хотя хотелось бы) — считал всё это ненормальным.       Обычное и даже милое желание смотреть в обнимку фильмы, гулять под ручку, перебирать его рыжие волосы наедине превратилось в просто желание взять. Взять полностью и целиком, целовать каждый сантиметр его тела и при этом обязательно оставлять засосы, жарко целоваться в губы, с языком, и вместо пересчитывания тысячи звёзд на щеках слизывать с них солёные слёзы при каждом болезненном толчке.       Попробовать Хинату Шоё.       И ему страшно оставаться рядом. Он стыдится своих же мыслей, боится сделать что-то с Хинатой, имея такую свою противоположную сторону. При этом желание уложить солнце под себя всё растет, как и ревность.       Рыжеволосый парнишка дружит со всеми, иногда совсем не замечая излишнего внимания в свою сторону. Но по уши влюблённый Сугавара замечает. Замечает, скрипит зубами и отворачивается, натягивая такую же нежную улыбку при виде знакомых блестящих карих глаз.       По спортзалу раздаётся радостное «У-о-оу! Да!», когда Шоё принимает ещё один пас. Коуши невольно улыбается.       Он предложил тренировку не для улучшения навыков, как об этом думал сам Хината. О, да, он, конечно, обрадовался шансу потренироваться с солнцем наедине. Тот, как оказалось, плохо принимал мяч нижним приёмом, и потому Коуши просто не мог оставить эту пробоину как «вице-капитан». А как «влюблённый парень» не мог упустить шанс плотно прижиматься к Хинате сзади и настраивать его руки для приёма, на самом деле просто ощупывая их.       Но в его голове, где преграда пошлых мыслей, желаний и идей совсем не такого милого подростка дала трещину, родился через чур ненормальный план.       Сугавара устало садится на скамейку, высматривая рыжий вихрь и, убедившись, что тот собирает мячи и не видит семпая, потянулся к своей сумке, второй рукой взяв свою белую бутылку воды. Он вытащил из спортивной сумки шелестящую упаковку и, отпив от неё глоток заранее, кинул туда одну растворимую белую таблетку и предварительно встряхнул, дабы она полностью растворилась.       В ту же секунду рядом уселся Шоё, тяжело дыша усталости. На щеках выступал лёгкий румянец от тренировки. Коуши ласково протянул ему бутылку воды и Хината, благодарно улыбнувшись, принял помощь.       Пепельноволосый прикрыл глаза, слыша, как рядом блаженно выдыхает кохай. Сугавара принялся собирать вещи. Сейчас будет самая интересная и долгожданная в его жизни ночь, ночь с любимым человеком. Таблетки были куплены заранее в городской аптеке и действовали они на подобии виагры. Разум затуманивался и человек плохо соображал, будто находясь в пьяном состоянии.       Поднимая бутылку, Коуши удивился её лёгкости, а после его окутали нити страха.       — Хината-кун, — сглотнув, выдавил он что-то на подобии усмешки, — ты так много выпил?       — Извините, я просто пить сильно хотел… — вяло ответил Шоё, начиная краснеть. — Жарко…       Младший принялся махать рукой возле лица, пытаясь остудиться, но слабость окутывала его целиком. Он попытался встать со скамьи, но тут же упал на неё обратно, не в силах удержать равновесия. Хината бессильно опёрся на плечо перепуганного таким исходом событий Сугавары. Коуши почувствовал, насколько Шоё горячий.       До него дошло осознание того, что он только что сделал. Коуши отбросил все свои планы на кохая и, решив оставить свои вещи в спортзале, попытался встать, при этом приобнимая валящегося с ног Хинату. Парень совсем обмяк и идти сам не мог, оставлять его самого в мыслях даже не появлялось.       Через три удачных шага Сугавара понял, что так они далеко не пойдут, да и по лестнице подниматься будет трудно. Он поставил рыжеволосого на ноги, хотя толку от этого всё равно не было: Шоё повис на его шее, дабы удержаться, и старшему пришлось для этого чуть нагнуться.       — Хината, — выдохнул Коуши, — мне придётся тебя донести.       — Сугавара-сан, я… сам могу, правда… — тихо промямлил Хината, горячо выдыхая в ухо семпая и даже не представляя, как это действует на Сугавару. Пепельноволосый хмыкнул и подхватил ноги Шоё, удивляясь лёгкости младшего и чувствуя, как что-то утыкается ему в бок. Осознание подбило мысль, что это именно может быть, и щёки мигом побагровели. Хината уткнулся носом в плечо своему семпаю, тяжело дыша.       Коуши, скрипя зубами от желания, быстро шагал по лестнице. Руки сами по себе перебрались на задницу Шоё, придерживая парня там и незаметно лапая. В голове метался ураган мыслей и вопросов, которые он хотел задать рыжеволосому, но дверь в его комнату уже появилась на горизонте.       — Сугавара-сан, — раздался мягкий голос возле уха, отвлекая ото всех мыслей Сугавару. — Мне… надо Вам кое-что сказать…       Молчание затянулось на довольно долгое время, и Коуши, подумав, что Шоё ждёт его согласия, мягко сказал:       — Да, конечно, говори.       — Вы мне нравитесь…       Сугавара удивлённо расширил глаза, остановившись у двери в комнату рыжего. В голове летало тысяча и больше мыслей, всё равно пробегая мимо и долго не задерживаясь, ведь…       Его чувства взаимны.       Если бы он знал об этом, то не совершал бы стольких никому ненужных махинаций, а признался сразу. Неожиданно он услышал сдержанный всхлип, Шоё прижался к нему ещё сильнее, чуть ли не душа.       — Хината, ты плачешь? — удивлённо спросил Коуши. — Тебе сильно плохо?       — Вы не обращаете внимания на моё признание? — ответно спросил Хината. — Вы м-можете забыть об этом, правда. А, знаете, я вообще не в себе в п-последнее время, посчитайте это за бред сумасшедшего…       Сугавара сглотнул и быстро открыл входную дверь. Он мигом уложил Шоё на кровать и подошёл к двери, закрывая её на громко щёлкнувшую защёлку под недоумённый взгляд Хинаты.       Коуши больше не может сдерживаться, его руки развязаны признанием возлюбленного. Он нависает над перепуганным парнем, упираясь руками в кровать и разглядывая шоколадную радужку с плескающимся в ней желанием. Таким же желанием, как и у него самого.       — Шоё, — без угрызения совести зовёт он его по имени, — ты мне тоже нравишься. Давай-ка помогу?       — С-с чем? — сглатывает рыжий.       Коуши хмыкает и надавливает коленом на бугорок между ног Хинаты, от чего из уст Шоё вырывается стон. Пепельноволосый мог поклясться, что готов кончить лишь посмотрев на такого кохая.       Он быстро снял футболку с рыжеволосого, откинув её куда-то в сторону прильнул губами к чужой шее, чуть прикусив. Руки блуждали по каждому сантиметру тела Хинаты, от чего тот блаженно мычал. На месте укуса расцвёл красный засос, из следов от зубов проложилась тоненькая кровавая дорожка, которую Сугавара слизал с выпирающей ключицы.       Коуши проходит мокрой дорожкой поцелуев к соскам, берёт одну бусину в рот и слышит блаженный и довольно тихий стон Шоё. Хината елозит на кровати от нетерпения, выгибает спину. Тонкие пальчики сжимают белоснежную простынь отпуская её уже помятой и снова сжимая.       Сугавара отрывается, вытирает рот тыльной стороной ладони, взгляд падает на пухлые губы Шоё. Не долго думая, Коуши приближается, впиваясь в эти губы и нежно сминая их, выплёскивая все свои чувства. Он проводит горячим языком по нижней губе и чуть оттягивает её, прикусывая. Хината открывает рот и впускает чужой язык, сплетаясь с ним.       Сугавара нехотя отстраняется и вдыхает полной грудью, рвёт нить слюны между ними. Коуши осматривает юношеское тело Шоё с расцветающими алыми «цветами» на груди. Хината прерывисто дышал сходя с ума от возбуждения.       Старший лёгким движением руки стянул с рыжего шорты с нижним бельём, которое уже намокло от смазки. Он сделал пару движений по возбуждённому члену Хинаты, смазав пальцы природной смазкой и резко втолкнул два пальца в анус рыжего. Тот болезненно вскрикнул не боясь разбудить соседей: его комната находилась последней — слева стена, а справа — комната Сугавары-сана.       Растяжка болезненная, в глазах неприятно щиплет, а телу невыносимо жарко. Сугавара ласково шепчет на ухо: «Расслабься, Шоё-кун, позже будет приятно» и другие подбадривающе-смущающие вещи. Коуши стирает большим пальцем второй руки слёзы с чуть покрасневшего лица. Хината чуть ли не ластится под большую, по сравнению с его собственной, холодную руку, Коуши лишь улыбается и гладит его по щеке.       Коуши высовывает пальцы, Шоё огорчённо вздыхает от чувства опустошённости, но шуршание ткани и отстранение семпая настораживает. Через мгновение он рвано выдыхает, выпучив глаза от внезапного вхождения Сугавары. Пепельноволосый входит лишь на половину, дабы младший привык.       «Нужно сдерживать себя», — думает старший. Но сдерживаться становится все сложнее и сложнее, узкие, горячие стенки сжимают и так возбужденный член. Он уже готов кончить. Коуши берёт Хинату за талию, «насаживая» на себя. Шоё протягивает руки вперёд, смотря прямо в шоколадные глаза напротив и призывая к объятиям.       Сугавара усмехается. Даже в такой момент, Шоё может быть милым. Он приближается грудью к рыжему, чтобы тот мог свободно обнять его за шею. Хината утыкается ему в плечо горячим носом, рыжие пряди на затылке приятно щекочут кожу старшего, руки сцепляются на затылке. Коуши придерживает одной рукой парня за спину, а второй — за бёдра.       — Я продолжу? — полу-шёпотом спрашивает Сугавара. Рыжий угукает, крепче прижимаясь к семпаю. Ему совсем немного страшно.       Коуши хрипло стонет, входя до конца. Шоё выдыхает ему на ухо.       Через время Сугавара учащает темп, входя под разным углом. Хината неожиданно громко и хрипло стонет прямо ему в ухо, и пепельноволосый начинает «бить» по простате, принося массу растекающегося по всему телу удовольствия Шоё.       Чуть отросшие ногти впиваются в спину Коуши, царапая её до крови. Боль не чувствуется от порыва наслаждения. Сугавара чувствует, что уже на пределе, отстраняется от Шоё и кладёт того на кровать, готовясь выходить.       Хината смотрит непонимающе.       — Сугавара-сан?       — Шоё-кун, я уже на пределе.       — Я тоже.       Рыжий вновь обнимает старшего, прижимаясь своим стояком к его прессу и обвивая ноги вокруг его талии, не отпуская.       — Ты чего делаешь? — быстро спрашивает Сугавара, пытаясь как-то отодвинуть от себя кохая, но тот лишь сильнее прижимается и шепотом протягивает прямо в ухо:       — Кончи в меня, Сугавара-сан.       Коуши краснеет, но по лицу проходит ехидная улыбка. Он протискивает руку между их горячих тел и дотрагивается до возбужденного члена Шоё, нажимает на головку. Хината кончает с громким стоном на живот, Сугавара кончает следом в самого младшего под опьяняющим давлением вокруг члена.       Пепельноволосый кладёт обмякшего и уже спящего Шоё на помятую простынь, ложится рядом и укрывает их одеялом. Одной рукой нежно обхватывает парня за талию и прижимает к себе. Зарывается носом в рыжие кудри, пряча там влюблённую улыбку.       Глаза сами собой слипаются под уютное и такое родное, домашнее сопение спящего Хинаты.