Подарочек

      Вспышки камер ослепляли Разумовского. Вокруг было слишком много голосов: все они были разные, и все они говорили о чём-то. Серёжа правда старался выслушать каждого, однако у него это с трудом получалось. Его окружили сумасшедшим вниманием, и молодой человек не знал, кому ответить взаимностью первым. Но ему того очень хотелось — именно поэтому в офисе «Вместе» проходила пресс-конференция. Каждый из находящихся в широком, как раз-таки рассчитанном на огромное количество людей зале настырно окликивал его, просил ответить на «пару» вопросов, рассказать о том, что их и всё общество в целом волновало в первую очередь.       Сквозь эту разноголосицу, заполнившей всё пространство внешнее и внутреннее Разумовского, молодой милионер услышал то, о чём хотел поговорить меньше всего:       — Сергей, как с Вами обращались в психиатрической больнице?       Он видел плотоядные глаза жёлтой прессы; словно она — огромное чудовище. Он чувствовал каждым сантиметром своего слабо дрожащего от такого количества внимания и боязни сказать или сделать что-то не так тела, как его постепенно всего сковывают чьи-то руки. Невозможно было не заметить, как напряглась обстановка.       — Пожалуйста... — Начал Серёжа с предельной осторожностью, чтобы ни у кого не вызвать отрицательных эмоций. — Не задавайте подобных вопросов. Мне неприятно это обсуждать.       — Но это интересует всю страну! — Какой-то представитель прессы (маленькая частичка этого чудовища) будто намеренно хотел подлить масло в огонь, выкрикивая это с задних рядов. Обстановка накалялась: взгляды журналистов становились ужасающе внимательными, в их глазах, безжалостных по отношению к такому стеснительному молодому человеку, читалось требование ответить на вопросы, касающихся именно его пребывания в больнице.       Чудовище было уже совсем близко. Ещё немного, и оно разорвёт Разумовского в клочья, ничего не оставив после себя.       — Извините. — Серёжа буквально выдохнул это. Он не смог напрячь голос и произнести, потому что у него остались силы лишь на сбившееся дыхание.       Молодой миллионер поспешно покинул зал, игнорируя разразившийся в один миг шум позади себя. Ему хочется поскорее оказаться в тишине, и он её находит в просторном коридоре, на стенах которого развешаны картины самых разных эпох. Здесь он столкнулся взглядом с девушкой с жемчужной серёжкой. Она тоже бесстрастно поглядывала на него, ведь вокруг больше не было ни души. Даже дышать стало легче. Ни души, ни одного доставучего и дотошного журналиста. Тут, в этом коридоре, казавшимся тогда раем на земле, он и принялся восстанавливать дыхание и успокаивать себя. Конечно, Олег справлялся с этим лучше: он всегда знал, что сказать, насколько крепко обнять и куда нужно чмокнуть. Нередко Разумовский ловил себя на мысли о том, что сейчас именно его и не хватало рядом. Его тяжёлой руки на плече, которая бы стиснула его, как бы смягчая напряжение внутри тела.       Серёжа почувствовал руку на плече. Однако вместо долгожданного облегчения молодой человек снова оказался в судорожном и мучительном напряжении. Это была не рука Олега...       Кто-то, очень ловкий на фоне Серёжи и подготовленный к происходящему, резво развернул Разумовского, и первое, что он увидел было отнюдь не лицо того человека, а дуло пистолета. Молодой миллионер инстинктивно поднял руки вверх в знак примирения.       — Не делайте этого. — Он старался не впадать в панику, держаться стойко. Но дрожь в голосе выдавала его с поличным: Серёжа страшно напуган. Ни охраны. Ни Олега. И даже Птицы нет рядом. Он беспомощен, и это — идеальный момент, чтобы убить его.       — Ты серьёзно думал, что вернёшь доверие людей? — Молодой мужчина, лет 26-ти, уверенно направлял оружие в сторону самого Сергея Разумовского, как это делал бы охотник, направляя оружие на жалкого зверька. Однако в отличие от охотника, этот парень хотел убить не ради выгоды. Он хотел убить Разумовского лишь потому, что тот, по его соображениям, сполна заслужил смерти. Потенциальный убийца Разумовского напрямую не говорил этого, но Серёжа сам всё понимал по искрящимся в гневе и презрении глазам. — Ты людей убил, ты это понимаешь?       — Мне очень жаль, что так произошло...       — Да тебе насрать! Откупился и теперь сидишь снова на мягком кресле, гадёныш! — Нервозно перебил его парень, сильнее стиснув в руках пистолет и приблизив его к побледневшему лицу Серёжи. — Что ты знаешь о жизни среднестатистического человека? Смотришь на всех свысока, с этой башни!       — Нет... Нет, это не так! — Отчаянно возразил он, так как это была абсолютная ложь. Он знал, как выглядит жизнь среднестатистического человека. Ведь когда-то он жил хуже, чем среднестатистический человек... — Вы должны меня выслушать...       — С тебя хватит. — Сказал как отрезал молодой мужчина, обхватив пальцами курок. Разумовский зажмурился. Послышался выстрел. Но Серёжа, приготовившийся умереть, остался жив.       Он раскрыл глаза и обнаружил перед собой лежащего в лужи своей же крови убийцу; как оказалось, не потенциальную.       — Отличный выстрел, Олежа. — С неподдельным восхищением подметила Птица, довольно оглядывая труп из-под солнечных очков.       — Спасибо. Уберите здесь. И это, — Волков в завершение пнул недоубийцу под бок массивным носком армейского ботинка, — тоже уберите отсюда. — Дав задание своим людям, Олег не медля ни на секунду поспешил к Серёже, который кое-как отходил от шока. — Он тебе не сделал больно? — Разумовский пока не мог говорить, поэтому лишь помотал головой. — Идём.       Здесь Серёжа внезапно оживился:       — Там же... Пресс-конференция...       — О, за это можешь не беспокоиться. — Птица нацепила очки обратно, что придавало её и без того пафосному виду ещё больше пафоса. — Я всё улажу.       Не желая ничего слушать более, пташка удалилась на пресс-конференцию вместо Разумовского. Серёжа хотел было остановить её, однако его локти были крепко схвачены Олегом.       — А вдруг он там сейчас наговорит всякого..?       — Да плевать. — Чуть раздражённо выбросил Волков в ответ, ведя его прочь отсюда, пока отряды тщательно заметали следы неудачного покушения. Благо, в зале стоял такой галдёж, что никто и не услышал выстрела.       Короткий звонок оповестил молодых людей о том, что лифт уже ожидает их. Поначалу между Олегом и Серёжей было молчание. Скорее напряжённое, чем неловкое. У Серёжи был шок: его чуть не убили. Олег винил себя за то, что оставил его одного и чуть не потерял. В тишине слышалось только то, как наверх поднимается лифт.       Однако Разумовский тоже решил прервать её:       — А знаешь что..? — Серёжа поймал на себе заинтересованный взгляд голубых глаз. — На подсознательном уровне я знал, что ты придёшь.       — Правда что ли? — Волков улыбнулся. На этот вопрос ему ответили едва заметным кивком и слабой улыбкой.       Тишина вновь образовалась, но она уже не казалась такой напрягающей. В волчьих объятиях, в которые Олег заключил Серёжу, остальное переставало иметь какую-либо значимость и тревожить. Только сейчас Разумовский выдохнул с облегчением. Только здесь он чувствовал себя в полной безопасности. Отсюда его никто не сможет вырвать — слишком крепкие; слишком плачевными окажутся последствия для того, кто посмеет лишь подумать об этом.       — Мне этого не хватало.       — И мне, лисёнок. — Мягкие губы с нежностью коснулись рыжей макушки, словно забирая оттуда все негативные мысли. И это действительно получалось.       Однако одной макушки было мало. Волк проголодался за время разлуки, такой короткой, но в то же время очень долгой для этих двоих. Разумовский чувствовал, как разгорячённые губы ненавязчиво скользили по пульсирующим вискам, оставляя лёгкую дорожку из коротких и едва ощутимых поцелуев. Трогали его уши, опаляя дыханием. Они касались и скул Серёжи, которые стали пунцовыми от внезапно подступившего тепла ко всему телу и смущения; каждый раз вызывал смущение, как в первый. Он не мог от этого избавиться, постоянно извиняясь и даже не подозревая о том, что Олег обожал эту особенность.       Лифт поднял их на нужный этаж — туда, где находился кабинет Серёжи. Поначалу Волков раздосадовался, думая, что идиллии настал конец. Однако Разумовский кокетливо взял его за руку, ведя дразняще медленно к месту, в котором они смогут уединиться. Уступая любимому, Олег позволял ему дразнить себя. Пусть дразнит, пока может.       Серёжа даже не дал Марго поздороваться с ними — сразу же выключил все программы, чтобы ничто не смущало его, не бесило Олега и, наконец, не прерывало их.       — Ты уверен? Ты же... На работе. — Наёмный убийца передразнил молодого человека, когда тот стеснялся целоваться на рабочем месте.       — Да плевать. — Серёжа в свою очередь передразнил Олега, усевшись на край стола и притягивая к себе своего парня. Он делал это насколько только возможно было близко — каких-то пару часов без друг друга хватило для того, чтобы безумно соскучиться.       Тонкие ноги молодого человека будто уже рефлекторно обхватывали пояс Волкова. Олег же решил продолжить начатое в лифте: его губы, не церемонясь, сомкнулись в единое с бледными искусанными губами любимого. Наёмный убийца пытался утолить свой голод, но казалось что и целой вечности не хватит, чтобы насытиться этим мальчиком. Мальчиком с дрожащими руками, которые сейчас изучающе касались сильного торса под чёрной водолазкой, коля его лёгким холодком. Они его изучали не потому, что впервые щупали — им доставляло удовольствие изучать тело Олега, как в первый раз. Даже когда им дыхания не хватало, они не отрывались друг от друга. Эти пару часов, проведённые не вместе, действительно сильно влияли на обоих...       — Подожди. — Всё же Разумовский первый проявил инициативу и чуть отстранился. — Ты слышал?       — Нет... — Олег собирался примкнуть к тонкой бледной шее, однако Серёжа накрыл его губы ладонью, как бы останавливая и заставляя прислушаться. Теперь и Волков слышал приглушённый шорох. — Ты меня совратил, и я забыл обо всём на свете. — Наёмный убийца улыбнулся своей же глупости и отошёл к дальнему углу помещения, куда и спрятал свой подарок.       — А о чём ты должен был помнить..? — Серёжа слез со стола, так же рефлекторно идя за Олегом.       — Об этом.       Разумовскому протягивалась большая белая коробка с красной ленточкой.       — Это что... подарок?       — Похож?        — Вполне... — Неуверенно ответил на сарказм своего парня Серёжа. — А в честь чего..?       — У нас годовщина, Разумовский. — Олег состроил тон строгого учителя, смерив любимого шутливо серьёзным взглядом.       — Как..? Сегодня?       Увидев, как Серёжа начал судорожно выискивать поблизости какой-нибудь календарь, Волков решил развеять все его сомнения своей уверенностью:       — Сегодня, Серёж.       Разумовский устремил на него взгляд мокрых глаз. Он так растрогался, что готов был расплакаться. Олег не сразу понял это, оттого и напрягся:       — Лисёнок... Что-то не так?       — Ты... Помнишь, когда наша годовщина? — Он расплылся в умилённой улыбке. Волков хотел было ему ответить, но не успел. — А у меня для тебя ничего нет, волчонок...       На это Олег окинул Серёжу теперь нешуточным серьёзным взглядом, задавая немой вопрос: «ты что такое говоришь?». Далее его взор намекнул на коробку. Решив не томить ожиданием Волкова, молодой человек всё же принял подарок и начал с осторожностью, боясь сломать что-то или повредить внутри, раскрывать его.       Сначала внимание Разумовского приковали к себе цветы. В его глазах, заполнившихся тысячами маленьких звёздочек, застыло восхищение: он прежде не видел таких цветов. Это были не розы, не пионы, не тюльпаны, как это заложено в обществе. Он понятия не имел, как эти цветы называются, но и это казалось ему тогда абсолютно незначительным. Главным он считал то, что они — сказочно красивые и такие необычные. Его губы хотели было произнести «спасибо», однако они просто разомкнулись в удивлении, и Олег прекрасно знал, почему.       — Это..?       — Да.       — Но откуда..?       — Не спрашивай.       Серёже даже не приходилось договаривать: Олег понимал, о чём он хочет спросить по одному началу предложения. Именно поэтому его вопросы заканчивались в самом начале.       Из коробки на Разумовского смотрели пара чёрных крайне любопытных глаз.       — Привет... — Мягко произнёс Серёжа, посадив теперь сытого, а оттого энергичного и игривого волчонка на коленки. Маленький хищник всячески старался укусить молодого миллионера за руку, однако тот успевал избежать этого. Это ведь не детёныш собаки. Это — детёныш самого настоящего волка, и, конечно же, зубки у малыша были прилично острыми. — Надеюсь, ты не..?       — Нет, я не отнял его у матери. Он был совсем один на поле.       Бледные пальцы Серёжи аккуратно, стараясь не представлять угрозу для маленького, скользили сквозь пушистую серую шёрстку, иногда почёсывая его; судя по тому, как там было чисто, Волков даже успел зайти домой и помыть зверька. Разумовский давал ему нюхать себя, как бы знакомя малыша с собой. Он глядел на него с сочувствием и с пониманием: раз он был совсем один, значит он остался без семьи. Поверх ладони Серёжи легла другая — покрупнее, посильнее. Олега.       — Мне очень стыдно, волчонок. — Он вновь поймал на себе взгляд, но уже полный недоумения. — Я ведь... забыл о нашей годовщине. И не купил тебе ничего...       — У меня уже есть подарок, лисёнок.       Стоило Олегу немного приблизиться к любимому лицу, как рядом с ними заговорил знакомый голос:       — Не знал, что у нас тут зоопарк. — Птица беспардонно приобняла за спину обоих. — Ворона... Лис... Волк... И ещё ты, маленькая козявка. — Она, довольно заулыбавшись, взъерошила шерсть волчонка. Конечно, её присутствие не особо радовало возлюбленных, которые хотели побыть вдвоём, однако пташку это мало волновало. — Теперь у нас настоящая семья.       — Ага, и ты в ней — приёмный. — Угрюмо буркнул в ответ Серёжа.       — Чё?       Лёгкая улыбка тронула губы Олега. Теперь они с Серёжей познают родительское счастье. Птице, похоже, перестанет быть скучно. Однако Волков надеялся, что безбашенное альтер-эго Разумовского не собирается сделать из волчонка нового Чумного доктора.