Гримёрка

      Гримёрка — излюбленное место всех рэперов, ведь именно там после потного концерта можно расслабиться, закрутить косяк и развалиться на диване, мысленно улетая. Гриша делает это после каждого концерта, и сегодняшний день не исключение. В каком-то городе прошел концерт — Питер или Тюмень? Парень настолько запарился, что мозги уже не варят. Он устал от вечных поездок. Ему явно нужно расслабиться.       Раннее закрученный косяк уже возле уст, медленная затяжка и убийственный дым уже в его лёгких. Шатен откидывается на спинку дивана и прикрывает веки, не замечая ничего вокруг. Слишком хорошо. Несколько минут кайфа прерывают чьи-то пальцы, которые покоятся на шее. Они медленно скользят из стороны в сторону, опускаясь все ниже и ниже. Парень непременно узнает эти нежные касания, их ни с чем не спутать. Артём. Его ладонь уже опустилась на уровень груди, она слегка сжимала черную ткань. Ляхов ещё не открыл глаза, но представлял, какая довольная физиономия у Тёмы. Его невесомые движения заводят, заставляя покалывать места, к которым притрагивается парень. Ток пробивает, разливая по венам возбуждение. Только у него получалось так сильно воздействовать на Гришу, одним лишь движением, и он уже готов отдаться ему полностью. — Тём, я очень устал, не сейчас, — тяжёлые веки слегка приподнимаются, открывая взор на улыбающегося парня, сейчас он был схож с довольным котом, который натворил некую шалость. Его глаза, как ярчайшие сапфиры, не сводили взора. — Тем более другие парни скоро придут. — Нууу, — протягивает тот. — Когда это тебя останавливало? — Никитин лениво продолжает поглаживать грудь парня, медленно опускаясь вниз. Он играет с ним. Заводит, зная что это повлечёт за собой злость с его стороны. Вторая рука опускается к ширинке, сжимая жесткий стояк парня. Он улыбается во все тридцать два зуба, показывая своё превосходство над ситуацией.       Гришу злит такой расклад, он привык быть сильнее, грубее, держать ситуацию в своих руках. Усталость словно рукой сняло, она испарилась, будто её никогда и не было. Ляхов резко перехватывает обе руки Артёма, сжимая так крепко, что останутся красно-фиолетовые следы. Тот, в свою очередь, выпускает стон от резкой боли и хватки. Артём доигрался. Разозлил парня, чего он в принципе и добивался. Никитин жалобными глазами поднимает взор и попадается прямо в сети тёмных омутов. Артём пытается вырваться от цепких лап, но он обречён на провал. Ляхов жёстко пододвигает парня к себе, безжалостно впиваясь губами. Он мнёт их, покусывает, ставит ранки и слизывает выступающую кровь. Артём недовольно бурчит от боли, но поддается грубости парня. Буда улыбается, ведь он снова подчинил парня. Рука всё еще держит кисти, а вторая забирается к корням светлых волос, медленно оттягивая их, заставляя обнажить белоснежную шею, Ляхов оставляет следы на ней. Он усыпает бедную кожу, показывая, что Артём его, полностью и безвозвратно. Тёму трясет от возбуждения и неторопливых движений. Шатен отрывается от шеи и смотрит в жалобные глаза напротив, которые молили о продолжении. — На колени, — с ухмылкой произносит тот. Артёму ничего не оставалось делать, кроме как опуститься под натиском тяжелого взгляда. Уже снизу вверх он смотрит на парня ожидая следующих указаний. — Ты сам знаешь, что делать.       Артём знает, не впервой. Он неторопливо расстегивает неподдающуюся ширинку, снимает джинсы, а затем боксеры. Ему открывается желанный вид немалых размеров, можно сказать внушительных. Никитин пододвигается к члену парня, одной рукой упираясь в мягкий диван, а другой ладошкой проводит вверх-вниз. Уши уловили протяжный тихий стон сидящего. Его веки были прикрыты, но не до конца, а уста были слегка приоткрыты, ловя воздух. Повторив свои движения, Никитин проходится языком по головке, смачивая его слюной. Светлые прядки упали прямо на глаза, закрывая обзор, Гриша заботливо заправил их за ухо парня, оставляя ладонь на затылке. Артём уже наполовину принял в свой рот достоинство парня, попутно причмокивая. Его действия ускорялись, но Буде было недостаточно, поэтому он решил задать свой темп, ни капли не жалея глотку. Одинокая слюнка стекала по подбородку, в глазах скопились слёзы, которые нещадно щипали. Пошлые звуки и стоны издавались в гримёрке. Им было плевать, застукает ли их кто-то. Не до этого. Только не сейчас. Ляхов устремился к разрядке, стал вдалбливаться в бедный рот с неимоверной силой. Артём уже не мог дышать, но терпел. Шатен излился в глотку возлюбленного с громким стоном, попутно смешиваясь с матом. Быстро проглотив вязкую жидкость, он поднялся на ноги, смотря на расслабленного Гришу. Спустя минуту он приходит в себя, натягивает боксеры с джинсами и приводит себя в прилежащий вид. Артём строит глазки как кот, не решаясь произносить и звука. — А как же я? — с легкой грустью произносит указывая на своё возбуждение. — Это твоё наказание, будешь знать, как меня соблазнять.