*** пока без названия ***

Глава 16. Она.

      Итак, Юша лёг спать, а я попала на первый мамин допрос, с пристрастием.       — Итак, что за милый мальчик в моем доме? — Многозначительно роняет она.       — Что, прямо милый? — Отвечаю я в том же тоне.       Мама пристально и насмешливо смотрит на меня. Ждёт, чтобы я сама ответила на свой вопрос.             Итак, Юша милый?       Наверное, да. Он красиво улыбается, и располагает к себе. Если бы не располагал — был бы он здесь сейчас? Навряд ли. С ним мне не страшно ехать вдаль, не страшно собираться в поход…       — Это — мой сосед, он помог мне избавиться от Стаса. Он просто вышвырнул этого козла, и мы стали иногда общаться.       — Ещё бы, не вышвырнул. Ведь у этого Ильи был свой корыстный интерес. — Продолжает она свои догадки.       — Мам! Между нами нет ничего!       — А он вообще, в курсе этого? Что между вами нет ничего?! — Передразнивает она меня.       — Конечно. Я постоянно об этом говорю, надежд напрасных не даю, но Юша всеравно остаётся рядом.       — И ты этим пользуешься.       — Да, иногда пользуюсь. — Жму я плечами. — Пойду, переоденусь в купальник? Надо позагорать, пока не слишком жарко.       По возвращении я вижу Юшу на крыльце, и мамины скрещенные на груди руки. Надо парня спасать, пока лишнее не наболтал.       Мы идём вдоль берега, в поисках самой душистой мяты. Ну, или просто гуляем, пока он не поскальзывается и не падает в самую грязь. Далее в эту грязь лечу и я, но он принимает удар на себя. И вместо этого, я лечу прямо на него.       И вместо того, чтобы выбираться, Юша начинает меня целовать, накрепко пригвоздив к себе своими грязными руками. От неожиданности я просто ложусь к нему на грудь, не в силах сопротивляться… Речные запахи опьяняют своей резкостью, и лишают самоконтроля, когда ты находишься в таких загребущих руках. Конечно, у меня были попытки сохранять какую-то дистанцию, но не попробуй я, мы бы там, в этой мяте… много чего, наверное, сделали. Он был таким страстным, и нежным одновременно, что я лишь целовала его в ответ.       А потом он безропотно собирал мяту, и многозначительно на меня посматривал. По дороге домой я почему-то сама держала его за талию, боясь снова оказаться в грязи.       — Пойдём клубнику есть. — Вручаю я сорванную траву маме и иду по известной дороге. Он беззвучно шагает следом. Сажусь между грядками и начинаю поедание.       — Я не понял, ты мыть их что ли не собираешься? — Садится он рядом на корточки.       — Естественно, нет. На, ешь! — Протягиваю ему ягодку, а он раскрывает рот и хитро смотрит на меня. Ну, кормлю, раз так просит. А он в ответ, кормит меня. — Так вкуснее, правда?       — Конечно. — Улыбается он. — из твоих-то рук!       — Я про то, что она вкуснее с огорода, чем из тарелки!       — Зачем мы тогда рвём её в ведёрко?       — Чтобы было вкусное варенье. Юша, не тупи!       — Ага, не тупи! — Он смотрит на мою грудь открыто и демонстративно. — Не буду…       Натягиваю ему панамку на самый нос, закрывая глаза. А он хватает меня за руки, и пытается уложить себе на колени. Естественно, мы оба просто падаем в клубнику.       — Не топчи ты грядки! — Визжу я, барахтаясь на его ногах, а встать не получается. То там подсекает, то за плечи мягко опускает обратно.       — А ты так громко не объявляй, что мы их топчем. — Смотрит он и ухмыляется. — Обязательно кричать об этом? — И обнимает меня. И снова держит своими растопыренными пальцами, за рёбра. И снова тянется меня целовать!       — Не хватай меня так… — Затыкаю ему рот большой, красивой ягодкой.       — А как тебя хватать? — Послушно прожёвывает он, а руки продолжают гладить мою талию.       Юша снова тянется к моему лицу. Он по-прежнему, без футболки, только я теперь совсем рядом. Я вижу его «цыганский» загар в непосредственной близости. Его смуглые руки слишком контрастируют с белоснежной грудной клеткой. Я наверное, пялюсь на его красивую, чистую и бледную кожу. Потому что хочу рассмотреть всё в подробностях.       — Всё, прекращай! — шепчу я в его губы, уже такие близкие, что от них пахнет клубникой.       — Ну почему? — Шепчет он, и закрывает глаза.       — Чем раньше мы соберём урожай, тем раньше убежим на речку…       — Что решит одна минута? — Легко касается он моих губ, в надежде, что я к ним от этого прилипну.       — Разве что, минута… — Хихикаю я, и возвращаю ему поцелуй. Так быстро у меня не получается…       В общем, из клубники нас выгнали, пока всё не поваляли, и отправили с глаз долой, на пляж.       — Строгая у тебя мама. — Невзначай приобнимает он меня за талию, по пути на речку.       Я уже почти привыкла, за сегодня, к постоянному ощущению его длиннющих и нежных пальцев на коже. Толкаться по узкой тропинке, и то и дело, утыкаться спиной в его грудь, тоже почти уже привыкла. Соприкосновения наших обнаженных тел сопровождалось каждый раз, будто электрическим разрядом. Я не знаю, чувствовал ли он, но на мне будто молнии от него проскакивали.       Мы стелем своё покрывало, и снимаем шорты. Я опрометчиво прошу его помочь нанести на спину крем для загара, и от его нежных ладошек, практически забываю, зачем пришла сюда!       В речке — и того, не легче! Он норовил меня куда-то закинуть, а я — поднырнуть, и пощекотать его под водой. Мы резвились на зависть всем, кто на меня пялился, и я вынуждена была каждому говорить, что это — мой возлюбленный. Да, к маме привезла, познакомить!       Юша каждый раз, довольно щурился от моих слов, и начинал ещё сильнее ко мне прижиматься. Приходилось бить его по рукам, или щипать под водой, за рёбра, чтобы он ойкал, и отцеплялся от меня хоть изредка. В общем, ситуацию это нисколько не портило, только я начинала чувствовать себя подозрительно счастливой от всей этой возни.       Его глаза тоже горели, а улыбка не сходила с лица, пока мы не пошли вечером обратно. Когда я мёрзнуть начала, а это значит — перегрелась или перекупалась.       Вместо летнего душа, я валяюсь в горячей ванной, наплевав на то, что ма может снова взять Юшу в оборот, и что-то лишнее выпытать.       А потом мы с ним лениво покачиваемся на садовых качелях. Я бы конечно, спать давно пошла, но у меня есть гость. Который курит, уже и не выпуская меня из своих сидячих объятий. Который снова меня соблазнил на мороженое, поздним вечером. Теперь мы дегустировали его с клубникой, по настоянию Юши.       Вот ещё гурман, на мою голову. И теперь мне было холодно во рту, но уютно, держать спину в тепле, прижатой к его телу. Слегка подзагоревшему, ароматному после душа, в незастегнутой летней рубашечке. И волосы его, раскиданные по плечам, пахли моим (а чьим же ещё), шампунем.       Весь он был такой классный, аж дух захватывало! Аж мысли путались! Я была в некотором опьянении от ситуации и его присутствия. Столько было между нами за день горячих минут, что я воспринимала это уже как должное. И его объятия на качелях, и тихое мурлыкание мне в макушку.       И даже то, что он вдруг выдернул меня из качелей, и усадил на перила крыльца. Что он так нежно меня обнял, и прижал к себе. Всё это было логично и спонтанно, как и то, что он водит губами по моим губам, провоцируя на поцелуй.       На эту провокацию я полностью купилась, потому что ничего другого не могла в этот момент представить. Он вжал меня в эти перила, и чтобы не падать, я сложила руки на его плечи. Время остановило свой бег, и редким проблеском мозга я пытаюсь развести нас по разным спальням.       Он обманно толкает меня назад, и рефлекторно я обвиваю его ногами. Молнии меня прошибают насквозь от его тепла, от его прижатого ко мне, едва одетого торса… Его поцелуи сводят с ума настолько, что я теряю и разум и контроль над ситуацией. Я хочу плыть в этом водовороте, куда бы он нас не привёл. Его смелые пальцы на моей коже, его шёпот, будто в самое сердце, о том, что он «тоже», я ведь так его хочу, что могу лишь вырваться и позорно убежать после маминого, полного сарказма, «позволения».       Я ведь всё это время доказывала ей, что между мной и Юшей ничего нет. А тут, мы с ним с самого утра, будто с цепи сорвались. Будто мы оба, начали сходить с ума!       Он такой нежный, такой коварный искуситель, что можно либо не устоять, либо ретироваться из опасной зоны!       Ни о каком сне, естественно, не могло идти и речи. Я мечтала, чтобы он просто вломился в мою спальню, слова бы против не сказала! Ждала, и не смыкала глаз! А он, естественно, всё принял так, как я и хотела показать. Он просто тихонько прошёл мимо моей двери, к себе. Ни на минуту не замедлив шаг!       Настало утро. Мама меня разбудила без поблажек на выходной день, и я едва отстояла от подобной участи нашего гостя.       — Пусть спит, сколько захочет, я сказала! Он работает по суткам, биологические часы сбиты, поэтому пусть сам просыпается.       — Даже если весь день проспит?       — Ничего страшного. Ему ночь рулить, и с утра на смену.       — Ты прямо о нем заботишься. Даже слишком, для простого соседа.       — Но я же знаю, что Юша не высыпается. Пусть отдыхает!       — Спасибо, Кристи, что так громко обо мне заботишься. — Выходит и он. — Доброе утро.       — Доброе утро. Мы тебя разбудили?       — Нет, я сам проснулся. — Чмокает он меня в макушку. — Если сказать, что я вообще спал.       Он очень пристально на меня смотрит, и я понимаю, что он хочет, чтобы я почувствовала себя виноватой за то, что он не спал. Ведь я — тому причина, судя по отсылочке.       — Какие планы на день? — Делаю я непонимающий вид. Я не виновата в том, что не готова к новым отношениям. Я не виновата в том, что не привыкла делать это с первым встречным, не по любви. Что не стану делать это, как некоторые, «для здоровья»…       — Это ты заказывай увеселения. Я буду исполнять, по возможности. — Продолжает он язвить. Конечно, маме не понять, но я-то привыкла к общению в другом толке. Я чувствую разницу.       — Тогда — танцуй! — Снова делаю я вид, что не догоняю, или значения не придаю.       — Может быть. При благоприятной обстановке, наедине, я для тебя и станцую. Но не сегодня, прости. Я не в настроении.       — Значит, завтракаем, и на речку.       Сегодня день вообще другой. Юша только смотрит на меня уничтожающим взглядом, а руками не трогает. И купаемся мы без кувырканий и кульбитов, и лежим рядышком, загорая, как обычные люди. Нет никакой вчерашней идиллии, и меня это удивляет, или устраивает?       И беседа вроде клеится, и мурашки по телу не бегут. И он ничего не старается выяснять, а просто вернулся на своё от меня расстояние. Очень далекое, как при первой встрече. В день знакомства.       Я могу лишь делать вид, что не придаю этому значения, но ведь придаю! Но ведь меня это напрягает! Бесит эта ледяная стена между нами, потому что воздвигла её, на этот раз, не я!       За обедом мамуля подливает масла в огонь.       — Так когда же ты на море, Кристи? — И Юша едва успевает взять себя в руки. Я же вижу, что он ложку едва не уронил.       — Числа двадцатого, мам. — Продолжаю пристально следить, но он на меня не смотрит. Он в своих мыслях.       — А когда вернёшься — приедешь сюда?       — Не знаю. Во-первых, я там ремонт замышляю, а во-вторых, Юша меня одну за рулём в такую даль не отпускает.       Мы смотрим на молодого человека, который делает вид, что весь, по самые уши в телефоне, прямо за столом.       Всем становится понятно, что по каждому моему зову, он сюда возить меня не будет. Надо искать другой выход. Учиться ездить, или вспоминать о дороге на автобусе с двумя пересадками.       Настал вечер. Мы уже собираемся в сторону дома. Юша по-прежнему, чужой и далёкий. Деловито носит сумки в багажник, пока я усаживаюсь за руль. Мне надо привыкать ездить сюда, так почему не прорепетировать со штурманом?       Он рывком распахивает водительскую дверь, и застывает.       — Чего? — Смотрю я, в его глаза, ведь он даже на меня смотрит сейчас, не мимо!       — Ну-ка, брысь! — Тихо и твёрдо кивает он в сторону пассажирского.       — Чего то так?       — Потому что я сказал, этого не достаточно? — Снова кивает он в строну другого сиденья.       Жму плечами и перелезаю на соседнее кресло. Осталось ещё с ним при маме поскандалить. И так, наверное, дорожка предстоит та ещё, с выяснениями.       Но увы, или не увы, но он ни слова не проронил за пол дороги. Сначала я заговорить пыталась, но он то плечами жал вместо ответа, то просто игнорировал меня.       К полуночи мне это осточертело! Настолько осточертело, что я начала на него орать и вырвала ключи из зажигания на третьей полосе автомагистрали.       Мы остановились как могли, на аварийке, и сопровождаемые гудками машин, и пялились друг на друга.       — Ты меня заметил? Услышал? Отлично! — Я протянула ему ключи, и закрыла глаза. Прошло какое-то время, машина остановилась, Юша вышел, обошёл вокруг, раскрыл дверцу и выдернул меня за руку из машины, едва не оторвав ремень безопасности.       — Да что ты… — он вжимает меня в пыльный бок машины и берет обоими ладонями за лицо. Черт знает, что он там хочет в темноте увидеть.       Да наверное ничего, потому что просто целует меня, на грани грубости. Без возможности отпрянуть, или что-то сказать.       Вместо тысячи слов…       Привычно уже, смыкаю руки на его талии, теперь прямо его под свободной рубашкой. Да, на его красивой и обнаженной коже. Сейчас не видно, какая она красивая, но на ощупь — сущий огонь! Вверху находятся его локти, поэтому повиснуть на шее мне сейчас не вариант. И губы у него вкусные, даже с этим легким привкусом сигарет. Я к нему уже привыкла.       Его бёдра вжимаются в мои, потому что он и так весь ко мне льнет, а тут ещё и мои руки на его пояснице… В шаге от того, чтобы взять его за эти выпирающие твёрдые ягодицы. Я на них сегодня весь день на пляже смотрела…       — Что… что ты со мной делаешь? — Щипает он меня губами, за сонную артерию, довольно ощутимо.       — Я? Да вообще ничего! Это ты в шаге от того, чтобы усадить меня на капот!       — А ты не хочешь? — Выдыхает он, и добирается уже губами до моего кадыка.       — На капот—нет!       — А по второму вопросу? — Его губы уже на моих ключицах, как и язык, описывающий там какие-то узоры.       — Юша, не время и не место!       — Тебе всё: не время и не место.       — Ну а если это действительно, так?       — Элемент неожиданности, спонтанный секс… — Хрипит он мне в вырез футболки, и я ладонями достаю его лицо из попыток оказаться в моем декольте.       — Оставь мне право выбора, пожалуйста.       — Окей: могу забросить тебя на заднее сиденье, а могу на поляну, в кювете… выбирай… — теперь его руки на моей спине, пояснице… я чувствую всё его возбуждение, и оно передаётся мне…       К нам подъезжает патруль ДПС. Свет от их люстры освещает всё вокруг.       — Вот черт! — Выпускает он меня из своих железобетонных объятий. — Садись в машину!       — Юша, я же…       — Садись в машину, я сказал! — Рявкает он, довольно ловко втискивает меня в салон и громко захлопывает дверцу.       Больше часа ушло на то, о чём я так и не имею представления. Я даже не добилась — выписали нам штраф, или нет. Наверняка, выписали: а вот за эту остановку, или за шоу на третьей полосе — вопрос.       Он просто сел, включил музыку, и мы поехали домой. Потом я начала засыпать, и лишь его нежный шёпот в ухо, с поцелуями, сообщил мне о том, что мы прибыли. Мы уже на своей стоянке.