Бурый лис

Молодая блондинка сложила руки на внушительном бюсте и выдохнула. — Вы два идиота, вот что я вам могу сказать. Орочимару, в том, что у Джирайи давно все мозги отсохли в подсматривании у бань я не сомневаюсь, но ты-то куда полез? — Не поверишь, надеялся вызвать твоих дедушек, но в последний момент передумал. Говорят, по деревне бродит ногицунэ, и он крайне недоволен то ли Учихами, то ли Сенджу. Подумал, что не стоит превращать поле боя, во встречу старых друзей. — И поэтому оставил от Конохи едва ли половину и сам чуть не погиб? — Цунаде приподняла бровь, — я подозреваю, что ко мне скоро пришлют кого-нибудь, дабы я заняла пост Каге, как мы и договаривались, но я надеялась принять относительно целую деревню. — Зато мы достали его, — Джирайя баюкал руку на перевязи, — и хорошо потрепали Корень АНБУ. Шимура ещё долго будет восстанавливаться, причем не пострадала разведывательная сеть, только силовая структура. Цунаде тяжело вздохнула и покосилась на мирно спящую ученицу. Та трогательно прижимала к себе поросенка и даже и не думала просыпаться. Впрочем, снотворное у Орочимару было убойное. — Он хоть понял, что умирал от имени всех троих своих учеников? — Понял, — Орочимару тихо рассмеялся своим неподражаемым смехом, — мы оба передали ему привет и плохого посмертия, в том числе от лица клана Сенджу. Женщина кивнула и опустилась в плетеное кресло, чтобы подхватить с резного столика высокий стакан с травяным настоем. — Одной проблемой меньше. Джирайя, кого пошлют ко мне? — Меня, но в одиночку идти будет глупо, прихвачу Наруто, заодно пойму, за ним ли ходит ногицунэ, или же все-таки за Хатаке. — Хорошо, с этим лисом, я попытаюсь договориться. Надеюсь, его обидели Учиха, а не мы, иначе разговор будет коротким и выйдем мы из него потрепанные и каждый при своем мнении. — Не сомневаюсь, — Орочимару вновь тихо рассмеялся, — благодарю за лечение, химе, но мне пора. Змеиный саннин легко поднялся и наклонившись поцеловал Джирайю перед тем, как уйти обратным призывом. — Джи, развей розовый туман, — Цунаде поморщилась, — Ками, наградили же напарниками. Седой саннин усмехнулся и достал из кармана свиток. — Здесь все нужные документы, а я пока пойду. Боюсь, меня скоро хватятся. Ещё секунда и Цунаде осталась одна со спящей ученицей на футоне. Тяжело вздохнув, она распечатала свиток и принялась за чтение. На двоих мужчин вошедших в ворота Конохи никто не обратил внимания. Более высокий усмехнулся и наклонился к напарнику. — Итачи-сан, тут всегда так? — Мы пришли не для боя, Кисаме, — тихо отозвался черноволосый мужчина, — так что не спеши доставать Самехаду. — Как скажете, — названный Кисаме усмехнулся, обнажая заостренные зубы, — куда идем? — Для начала зайдем в кафе, тут продают очень качественные данго. — Сладкоежка, — фыркнул Кисаме, но покорно зашагал за Итачи. Несколько часов они провели в кафе, а затем черноволосый шиноби, поправил черный плащ и направился к кварталу Учиха. — Думаете, это разумно? — Кисаме оглядел разрушения, — понимаю, это клановые земли и тоска по родине, но нас могут заметить. — На территории клана Учиха почти не действует следящие печати, об этом позаботился ещё Изуна Учиха, — Итачи качнул головой, — идем, тут недалеко. Хошигаке шагал вслед за Учихой, оглядывая пустые темные дома. Разорванные седзе, сломанные доски, разбитые дорожки. Кажется, с тех пор как здесь произошло уничтожение клана, никто и не подумал заняться восстановлением. Хотя и некому было. От некогда великого клана-основателя Конохи, остались лишь двое и один из них ребенок, а второй нукенин. Итачи остановился, будто налетел на стену, и Кисаме потянулся к рукояти Самехады. — Восстановили, — тихо произнес Учиха, — странно, родители и не подумали вернуть этот небольшой храм. — Лисий? Вы же поклоняетесь кошкам, — мужчина отпустил оружие и оглядел окрестности, — судя по всему, не более полугода назад. — Этот храм возвел Мадара Учиха, — Итачи ступил на крылечко, — в честь белого кицунэ-лекаря. Говорят, тому, кто положит дары, Сирои-сан даст частичку удачи и отгонит тень Шинигами. — Серьезно, — Хошигаке покачал головой, — и что вы преподнесете покровителю? Учиха отодвинул седзи и шагнул к статуе, вытаскивая из кармана плетеный браслет и завернутые в бумагу онигири. Уложив у ног белого лиса, Итачи прикрыл глаза, а затем, развернувшись, быстро покинул храм. Вот только покинуть деревню без проблем им не удалось, его признали и потому пришлось вступить в бой. Какаши глубоко вдохнул и открыл глаза. Сидящий на его постели ногицунэ с тихим скрипом точил когти кунаем. — Мангеке шаринган в разы опаснее обычного, пусть и не сравнимы с моими иллюзиями, — Касоку отложил кунай в сторону и залюбовался когтями в свете луны, — понравилось? — Не сильно, — Хатаке оперся на здоровую руку садясь и осторожно взял стакан воды с тумбочки. Пальцы дрожали, и пришлось придерживать его второй рукой, которая плохо двигалась после залеченного перелома. Ногицунэ бесстрастно смотрел на попытки напиться и не облить себя и кровать. — Сколько прошло времени? — Не знаю, — лис пожал плечами, — людское время такое быстрое. Ребенок на поводке хорошо тебя потрепал. — Ребенок на поводке? — Какаши поставил опустевший стакан на тумбочку. — Я называю его так, потому что он чувствуется ребенком несмотря на вонь крови, которую он распространяет вокруг себя, — ногицунэ нагло улегся на кровать, раскидывая все три хвоста и пачкая белые простыни свежей кровью и грязью. — Но почему на поводке? — Я так вижу, — Касоку повел плечом, — он опутан таким количеством противоречий, что любой имеющий силу может прицепить к нему поводок и повести за собой. У него есть поводок и его крепко затянули на его горле. — Но кто? — Какаши подался вперед. — Человек, — ногицунэ гибко извернулся и придавил Хатаке к кровати, — лучше расскажи о том, как ты получил глаз Обито и почему считаешь его мертвым. — Потому что он мертв, — помрачнел Какаши, — погиб много лет назад. — Глупый человек, — фыркнул лис, — будь он мертв, твой глаз вытек бы, они ничто без пары, ведь не способны работать непрерывно в одиночку. Нужен второй для равновесия. — Учиха сказали бы мне, — неуверенно произнес Хатаке — Твой случай редкий, Мадара рассказал мне, когда мы пересаживали ему глаза брата, а Изуне — его. Близкие родственники могут обменяться органом, а вот ты ни разу не Учиха, должен был потерять его через пару лет и умереть сам. Защита, которую завязал на крови ещё Индра. Заносчивый говнюк, мне он никогда не нравился. Какаши подавился воздухом и закашлялся. Иногда он забывал, что говорит с екаем, который видел саму Кагую, а тот вновь фыркнул и завозился, нагло придавив Хатаке к кровати. — Спи, иначе погружу в иллюзию ещё более худшую. — Вы собираетесь спать здесь? — Я устал, а ты восхитительно пахнешь болью и отчаянием, не зря я тебя встряхнул. Какаши моргнул, но видение спящего на его ногах ногицунэ не пропало. Волосы вновь были запутаны, а кимоно истрепано и в грязи, отчего белые больничные простыни стали буро-коричневыми с серым налетом глины и пыли. Шиноби очень осторожно пошевелился, но острые когти без проблем вспороли ткань и впились в бедро, заставляя замереть. Тяжело вздохнув, Хатаке поправил подушку и принялся терпеливо ждать утра. Любая попытка прогнать ногицунэ закончится травмами, и благо Ками, если совместимыми с жизнью.