Бурый лис

Крепкий седой мужчина поправил свою колючую гриву и взял бочонок с саке. — Касоку-сан значит, что ж, не думаю, что всё так плохо. — Кроме того, что ваш крестник к нему определенно привязан? — Хатаке провел ладонью по волосам, — Джирайя-сама, вы же понимаете, что это не котенок и не щенок, а ногицунэ. Один из опаснейших духов. Я не вижу сквозь его иллюзии и стоит ему взбелениться, как несколько суток хожу с жестокой головной болью. — Так зачем ты его злишь? — поинтересовался Джирайя, — с ногицунэ нужно обращаться не как с неисправной взыв-печатью, а как с нежной девушкой, которая растеряна перед большим миром. Осторожно и ласково, помнится, когда я встретил бакэнэко, только это меня и спасло. И Какаши-кун, лисы из семейства псовых, а у тебя контракт с псами. Неужели так сложно найти общий язык? — На самом деле, очень сложно, — Какаши вздохнул, — иногда мне кажется, что я его начал понимать, а в следующий момент он отталкивает и огрызается. — Ничего ты не понимаешь, Какаши-кун, — Джирайя усмехнулся, — он боится. — Меня? — изумленный Хатаке едва не выронил саке. — Того, что ты займешь место в его сердце. Из твоих слов выходит, что он не так давно стал ногицунэ по меркам ёкаев, а значит для него эти воспоминания совсем свежие, все равно что наша встреча пара часов назад. Скажи, смог бы ты довериться другому человеку в тот же день, как тебя предали? Какаши в задумчивости откинулся на приоткрытую седзе и взглянул на проступающие звезды. — Не думаю, — медленно произнес Хатаке, — но и лекарские привычки он не может изжить, как и желание помогать. — Предательство меняет, тебе жизни не хватит, чтобы доказать ему, что ты не хочешь ему зла, духи думают иначе. — Это я заметил, — Какаши усмехнулся, — особенно в нашу последнюю встречу. Мне удалось распутать тот жуткий колтун, в который превратились его волосы, а вместо благодарности, он меня укусил. — Просто укусил? Не отгрыз тебе руку? — Джирайя посерьезнел, — не выгрыз внутренности? — Он был в лисьей форме… — Не важно, екай, даже не слишком сильный, обладает куда большей силой, они могут легко перекусить дерево, растущее не менее столетия, если зубы позволяют. Как будто кунай, усиленный техникой ветра. У тебя же только забинтована рука, и при этом ты ещё способен ею двигать. Какаши с сомнением покосился на собственную конечность, и, чтобы удостовериться в её функциональности, сложил несколько простых одноручных печатей. — И даже скорость выполнения не пострадала, — саннин прищурился, — так что не все так плохо, Какаши-кун. Джирайя неторопливо поднялся и поправил протектор с символом «масло». — Я недолго пробуду в деревне, нужно научить Наруто паре трюков, а ты не обижай лисичку, оскорбленный ногицунэ может тебя сожрать в тот момент, когда ты этого не будешь ожидать. И да, — саннин пожевал губу, — он всё ещё кицунэ, а это значит, что разделив с ним ложе, ты запросто можешь лишиться нескольких лет жизни. — Знаете, я смиренно надеялся, что не выгляжу полным идиотом, — Хатаке хмыкнул, — Касоку-сан красив, но принуждать его против воли к подобному… — Ты меня понял, Какаши-кун, — Джирайя качнул головой, — он и сам может предложить, в твоей власти отказаться. Доброй ночи. Хатаке проводил взглядом саннина и устало растянулся на теплых досках энгавы. С тех пор как лис стал к нему приходить, пришлось перебраться в отцовский дом. Лучше так, чем потом объясняться с сослуживцами. Перевернувшись на бок Какаши вздрогнул, увидев как треснутая чашка, лежащая у сваи мостков у пруда, зашевелилась и отрастив ножки, стремительно умчалась в темноту. С момента знакомства с Касоку, видеть екаев получалось все чаще. В темноте подземелий вспыхнула свеча, а следом за ней ещё и ещё, пока не осветилась вся зала. — Что удалось узнать? — стройный брюнет с длинными волосами плотно закрыл дверь. — Не многое, но уже что-то, — Джирайя усмехнулся, — тебя усиленно ищут, Орочи. — Не сокращай мне имя, — брюнет раздраженно дернул плечом, — или я начну называть тебя Джи-джи. — Ну, по сравнению с тобой, я правда старик, — седой саннин тихо рассмеялся, — но ты правда думаешь, что на твое старое убежище никто не подумает? — Его уже проверяли, дважды, — Орочимару усмехнулся, — ты уверен? — Более чем, — посерьезнел Джирайя, — может раньше я и уважал Хирузена, но слишком много воды утекло с тех пор. Цунаде готова к спектаклю. — Рад это слышать, — брюнет подобрал волосы завязывая их в хвост, — на посту Хокаге она меня более чем устроит. Да и документы, которые мне удалось найти, очень ей помогут осадить и старейшин, и Данзо. Убрать последнюю Сенджу они не посмеют, слишком велик шанс, что её дети будут владеть мокутоном. — Только ей о детях не говори, а то придется снова вправлять тебе челюсть, — Джирайя неспешно подошел, а затем приобнял Орочимару за тонкую талию, притягивая к себе и обнимая, — как после того, как она нас застала. Темноволосый саннин фыркнул, но откинул голову на плечо Джирайи, смотря в родные глаза немигающим змеиным взглядом. — Гипнотизируешь? — тихий смешок, — ты и так знаешь, что я весь твой, Орочи. — Любуюсь, — хмыкнул Орочимару, — знаешь, не будь ты бастардом второго, то у вас с Цунаде могли бы получиться чудные дети. — Может я и отдаю дань женской красоте, но они мне не интересны, — руки Джирайи огладили узкие бедра, — в отличии от тебя. Негромкий смех и свечи погасли, погружая залу в темноту, в которой они оба прекрасно ориентировались, особенно находясь так близко друг от друга. Ногицунэ неторопливо провел ладонью по собственным хвостам с завистью смотря, как вьется в воздухе смертоносная иллюзия девятки Кьюби. Стремительный бросок и столь же ненастоящие челюсти сомкнулись на тануки, заставляя биджу взвыть от дикой боли и выплюнуть в небо мощный шар воздуха. Касоку моргнул, вместо девятихвостого, Шукаку удерживала гигантская призывная жаба, что было ожидаемо, но уж очень хотелось насладиться видом родственника. Короткий людской бой и вот, вместо гигантов, на землю летят двое мальчишек. Глупый ребенок и просто ребенок, заставив ногицунэ долго выдохнуть. При падении оба свернут себе шею, тела, не защищенные чакрой по причине её истощения, просто не справятся с таким ударом. Внизу метнулась тень одного из екаев и падение замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Касоку в недоумении взглянул на собственную руку, которая будто подтолкнула духа к такому исходу и сжал кулак, пронзая когтями ладонь. Последнее время, мелкие екаи, видимо в благодарность за то, что он не позволил разрушить несколько поселений в стране Воды, стали преследовать его и выполнять даже не мысль, лишь её тень. Коротко вздохнув, ногицунэ спрыгнул на землю и неторопливо подошел к двум мальчишкам. Наруто полз, цепляясь подбородком за землю, а глупый ребенок смотрел на него и его боль таяла, уступая место чистейшему изумлению. — Остановись, — рука Касоку зависла над спиной блондина, — он уже понял, ещё немного, и я смогу тебя сожрать. — Касоку-сан, — глупая улыбка появилась на губах Наруто, — рад, что вы здесь. Ногицунэ вздрогнул всем телом в оцепенении смотря на обмякшего мальчика. Поколебавшись, он осторожно нащупал пульс, а затем повернул голову к глупому ребенку. — А ведь он в чем-то прав, — тихо произнес Касоку. — Если даже ногицунэ с ним согласен, — мальчик закашлялся и попытался сказать что-то ещё, но его глаза закатились и он погрузился в глубокий обморок. Спрыгнувший на землю Учиха настороженно сверкал шаринганом, заставляя на миг вспомнить прошлое. «- Почему ты доверяешь Хашираме? — Мадара нежно прочесывал волосы кицунэ, который расположил голову на его коленях. — Он лекарь, и я не вижу причины, по которой он мог бы желать мне зла. К тому же я видел не один ваш бой, ни разу в его эмоциях не мелькнула тень ненависти. Азарт, ярость битвы, восторг и восхищение, но никак не желание убить. — Вот как, — Учиха покачал головой и принялся осторожно заплетать рыжие волосы, заставляя Сирои довольно зажмуриться, — но ты стороной обходишь Тобираму. — Он странный, его со страшной силой тянет к твоему брату, но он постоянно себя одергивает, запирает в рамки. Мне это непонятно, когда я кого-то желаю, я просто делаю так, чтобы этот кто-то добровольно был со мной. Руки Мадары на миг остановились, а глаза налились краснотой. — Хочешь сказать, что Тобирама хочет Изуну? — Да, — просто отозвался Сирои, — но с той же силой с которой он его жаждет, с той же и ненавидит. Вы люди такие сложные и глупые. Учиха усмехнулся и отвел челку от лица кицунэ заглядывая в глаза. — Мы просто другие. — Может быть, — Сирои улыбнулся, — кстати, ты обещал мне жареных кальмаров, когда я получу своё угощение? Мадара улыбнулся краешком губ и не сдержавшись, прикоснулся губами лба кицунэ, видя его теплую усмешку» — Вылитый Изуна, — негромко произнес Касоку, — как же вы люди похожи между собой, но вы с ним будто близнецы. — Брат Мадары? — Саске ошарашенно моргнул, — откуда ты его знаешь? — Дело прошлое, — ногицунэ поднялся, видя как подросток осознал с кем говорит и отпрыгнул в сторону, перехватывая бесполезный кунай и выставляя перед собой, — сюда идут шиноби не твоей деревни. Не для вражды, но готовые умереть за глупого ребенка. А вот ты, — миг и лис сжал горло Учихи, — уже не ребенок. Столько крови, Мадара был бы тобой недоволен, такой слабый и безвольный взрослый в детском теле. Саске вцепился в руку ногицунэ бессмысленно царапая кожу, которая была крепче любой стали для обычного оружия и слабых человеческих рук. — Касоку-сан, — появившийся рядом Какаши заставил вздрогнуть и разжать пальцы, роняя Учиху на землю, — он мой ученик, пожалуйста, не причиняйте ему вреда. Кашляющий в пыли Саске был забыт, ногицунэ смотрел в глаза Хатаке как завороженный. Впервые он видел его без протектора и не мог понять, как пропустил такое мимо своего сознания. Не имея крови Учиха, Какаши обладал шаринганом без пары, хотя Мадара как-то раз говорил, что глаза без пары совершенно бесполезны. Либо второй находился у живого носителя, либо же… Хатаке обладает куда большей силой чем думает, в том числе духовной, способной создать связь с потусторонним миром. Это надо обдумать и желательно в тишине. Бурый лис нырнул в кусты, оставляя шиноби одних.