Бурый лис

Какаши удивленно моргнул, но видение спящего на его кровати ногицунэ никуда не делось. Причем лис лежал очень интересно, раскинув руки и ноги, распушив все три хвоста и почему-то по диагонали, занимая совершенно всё пространство футона. Покачав головой, Хатаке бесшумно пробрался к своему шкафу и достав домашнюю юкату, столь же тихо удалился приводить себя в порядок. Он прекрасно знал, что через какое-то время на бортик офуро запрыгнет бурый лис и будет пачкать воду кровью и грязью, опустив в горячую воду свои хвосты. — Касоку-сан, мне всегда хотелось задать вопрос, — Какаши приоткрыл правый глаз, — как вы так художественно пачкаетесь? Лис фыркнул и растянулся пушистым воротником по бортику, не соизволив ответить. Хатаке почал головой и очень осторожно взялся за один из хвостов, принявшись прочесывать его гребнем, добавляя раствор мыльного корня. Если уж он вынужден спать рядом с духом, то хотя бы избавит себя от неизбежных размышлений о том, чьей кровью его простыни будут измазаны в этот раз. За первым хвостом последовал второй, третий и Хатаке с тихим плеском выронил щетку, четвертый. Ногицунэ насмешливо фыркнул и в следующий миг плюхнулся в воду, преображаясь. — Говорил же, деревня шиноби для меня настоящий пир. Какаши прикусил щеку изнутри. Прилипшее кимоно облегало как вторая кожа, демонстрируя тонкую фигуру, и шиноби не сомневался, что лис прекрасно понимает, что делает. Подобный вид возбуждает даже больше, чем полностью обнаженное тело. — Знаете, в традициях принято вначале мыться, а затем расслабляться в горячей воде, — заметил Хатаке и осторожно протянув руки, принялся развязывать пояс чужого кимоно, — а совмещать со стиркой удобно только в реке. Ногицунэ только фыркнул, но позволил развязать пояс и сам выбросил одежду, которая мокрой и грязной тряпкой осела на полу. Какаши чуть качнул головой и решительно принялся за отмывание лиса. Тонкие стопы, если провести по своду ногтем, ногицунэ вздрогнет и чуть подожмет пальцы. Затем икры и скользнуть мочалкой под колено, от чего лис тоже слегка вздрагивает и ерзает, боясь щекотки. Повторить тоже самое со второй ногой, и перейти на узкие бедра, чтобы впоследствии пройтись по немного впалому животу и ребрам. Захватить кисть в свои пальцы и чуть жестче пройтись по коже, смывая чужую кровь, но ни в коем случае не по следам от веревок, и сразу же на плечи. Рана на горле уже не выглядела так, будто вот-вот разойдется, но обработать её всё равно придется, но позже. Ногицунэ встряхнулся, от чего каскад тяжелых намокших волос колыхнулся, и пришлось откинуть их в сторону, чтобы добраться до спины. Закончив с телом, Хатаке подобрал гребень и осторожно прочесывая с концов, стал наносить травяной шампунь. Вода уже давно приобрела буроватый оттенок, но прикосновение к печати позволило её вновь очистить. Эту модификацию пришлось ставить не так давно, с того момента, как лис повадился мыться вместе с ним, вернее, позволял себя отмывать. Промыть тяжелые волосы, которые от воды завились крупными кольцами, а затем с помощью суйтона промыть их. Тонкая работа, но она того стоила, лис стал полностью чистым. Какаши со вздохом выбрался и найдя полотенце, подал его ногицунэ, который немедля в него завернулся и забрав юкату, сбежал на кухню, оставляя мокрые следы. Шиноби возвел глаз к потолку и вздохнул, ну вот теперь ещё и уборкой заниматься. Лис приподнял голову, открывая один глаз и смотря на шиноби, спящего рядом с ним. Хатаке терял сладостный привкус боли и отчаяния, но почему-то не хотелось уходить. Нравилось издеваться над ним, занимать его дом, разорять холодильник, портить вещи, которые он покупает с неизменным терпением. Иногда ногицунэ чувствовал себя маленьким ребенком, которому все позволяет невероятно терпеливый отец. Забавно, но Хаширама обладал тем же терпением. «- Почему ты не спишь? — теплые губы коснулись обнаженного плеча лиса. — Думаю, — тихо отозвался кицунэ. — О чем? — Хаширама приобнял Сирои за талию и прижал к собственному телу. — О том, что человеческий век очень короток, — лис прикрыл глаза, — пройдет совсем немного времени и ты умрешь. — Если все время думать о смерти, то на жизнь времени не будет, — губы прошлись по тонкой шее, — люди умирают быстро, а шиноби и того быстрее. — Знаю, — Сирои извернулся и прижался к теплому телу, скользнув ладонями на крепкие плечи, — но ты ведь будешь осторожен, правда? — Я всегда осторожен, и Мадара тоже. Тонкая ладонь накрыла губы Хаширамы. — Мы же договаривались, в твоей постели мы не упоминаем его, а с ним мы не вспоминаем о тебе. — Понимаю, — Сенджу провел языком по указательному пальцу, — прости, Сирои. Хаширама припал к светло-розовым губам тут же углубляя поцелуй, а его руки зажили собственной жизнью, лаская тонкое тело рядом с собой» Ногицунэ вздохнул чуть резче, чувствуя, как горячее пламя внутри разгорается вновь. Желания тела было привычным, но он не хотел реализовывать их с первым попавшимся человеком. Хатаке может быть и подошел бы, но лис колебался, не зная, правильно ли он поступит. В момент близости он слишком уязвим, и шиноби вполне может причинить ему вред. Перевернувшись на спину, Касоку вгляделся в доски потолка. Ему нравилась близость, она позволяла забыть обо всем, но только если не ожидаешь от партнера освященного куная под ребра. От Сенджу он его не ждал. Цунаде осторожно опустила два тёко на стол и устроила между ними пузатый бочонок с лучшим саке. Янтарные глаза следили за малейшим её движением, и потому она не торопилась. Несколько минут они сидели молча, Годайме даже не рискнула разлить напиток, позволяя ногицунэ к себе принюхаться и увидеть именно её, а не Хашираму. — Ты пахнешь как он, на какое-то время мне показалось, что он вернулся к жизни. — К счастью для нас, люди не возвращаются из чистого мира. — Да, даже он на такое не способен, пусть в первый миг единственным моим желанием было растерзать тебя. Женщина краем глаза покосилась на полностью разгромленный кабинет Каге и вздохнула. Голова всё ещё ныла от иллюзий ногицунэ, но уже не ощущалось так, будто ей наживую вскрывали череп и вытаскивали каждый нерв, сплетая в клубок. — Хатаке сказал, что ты хочешь поговорить, о чем нам говорить? Ты их потомок, последняя из прямой ветви. — О Конохе. Видите ли, Касоку-сан, с тех пор, как вы тут поселились, нашу деревню обходят стороной все злые екаи. Они чуют вас и не желают связываться с ногицунэ, раньше, в то время, когда я была маленькой, жители Конохагакуре часто страдали и вызывали оммедзе. — И что? Вам это не нравится? — Наоборот, — Цунаде покачала головой и неторопливо разлила саке по тёко, чтобы преподнести необычному гостю, — как глава деревни я благодарна за это и хотела бы знать, что мы можем для вас сделать. Ногицунэ фыркнул и приняв напиток широко раскинул четыре буро-рыжих хвоста. — Ты ничего не можешь мне дать. Я беру то, что хочу взять, а то, что не могу, не достанешь и ты. — Есть одна техника, она позволит воскресить Хашираму, пусть тело будет слеплено из бумаги и чужого трупа, но душа будет той же. Вы сможете поговорить. — Говорить? — тени тревожно замелькали по углам, — с тем, кто связал меня освященными веревками, перерезал мне горло освященной катаной и швырнул в реку? Зачем? — Ты же хочешь знать, почему он так поступил, — Цунаде прищурилась, — мой дед никогда не был замечен в предательстве, а по рассказам Мито Узумаки он любил кицунэ Сирои. — Вся его любовь, — Касоку распахнул ворот кимоно обнажая рану, — была выражена им в тот день. Я не хочу слушать его жалкие оправдания, они ничего не изменят. — Не изменят, но я бы хотела спросить Хирузена о том, почему он позволил уничтожить мой клан. За что погибли Учиха и Узумаки. — Ты не знаешь? — Касоку усмехнулся и отпил саке, — он был трусом, ослабевшим стариком, который дрожал за свою шляпу и власть. — Судя по бою, он не был слаб. Мои друзья, с трудом с ним справились, — заметила Цунаде, — а ведь их было двое. — Ты так думаешь? Что ж, думай, это твое право. — Вам что-то известно? — Сенджу не двинулась с места, пересилив желание наклониться вперед. — Мои екаи везде. Теперь я знаю куда больше, чем раньше. Так что тебе нужно, ты скажешь мне или нет? — Помощь, — Цунаде с коротким стуком поставила на стол тёко, — Наруто заключил сделку с Кьюби. — Оу, — ногицунэ нахмурился, — я уважаю его, но не слишком люблю. Сразу девять хвостов, даже обидно для честного лиса. Что за сделка? — Он не говорит, а спросить вторую сторону затруднительно. Единственное, что стало известно, это то, что Наруто получил доступ к необычным чувствам лиса и может их использовать. — Глаза биджу, я слышал о таком, он видит так же как екаи и даже больше, неподготовленного человека это сведет с ума, но я познакомился с этим ребенком давно и могу сказать, что и без них он видел больше положенного. — Нас больше волнует то, что Наруто отдаст за эту возможность. Есть ли хоть какой-то шанс это узнать? — Есть. Поговорить с Кьюби. — И как же я сама не догадалась, — фыркнула Сенджу, залпом опрокидывая тёко. — Все разговаривают, просто с ним это сделать сложно без ведома носителя. Подумай, как это сделать и не взбесить его, а мне пора. До встречи, потомок Хаширамы. Цунаде моргнула, но бурого лиса уже нигде не было. Остались лишь две пустые тёко, разгромленный кабинет и выращенный мокутоном стол. Женщина усмехнулась, а саке ушлый лис забрал себе. Орочимару отложил послание от Цунаде и глубоко задумался. Акацуки стали проблемой для деревни, пусть пока ещё и не слишком серьезной. Все же десяток шиноби экстра класса опасности, это не те противники, против которых можно играть вслепую. — Сенсей? — Кабуто тихо постучал, — к вам пришли. — Кто? — саннин поморщился, он терпеть не мог, когда его отрывали от мыслей. — Джирайя-сама и его ученик. Брюнет тихо рассмеялся и вытянув руку, самостоятельно открыл дверь. Для этого ему даже не пришлось вставать со своего любимого кресла. За деревянной преградой обнаружился довольный Джирайя, а вот от Узумаки и след простыл. — И где ты потерял джинчурики? — Орочимару приподнял бровь. — Учиха встретили, тот едва свои прекрасные глазки не потерял, — Джи рассмеялся, — потащил к себе в комнату выяснять подробности. — Точно к себе? Не на полигон? — Где твои полигоны находятся я знаю, а что? У тебя прослушивающая печать стоит в комнате? — Конечно, — Орочимару пожал плечами, — во всех помещениях, мало ли, что мои малолетки задумают. — Подслушаем? — Джирайя в единый миг оказался рядом и присел на стол. Змеиный саннин хмыкнул и протянув руку активировал одну из печатей, которые были выгравированы на множестве табличек с одному ему понятными пометками. — … шуры-муры? — голос Саске был немного глухим. — Ну да, — а вот у Узумаки звонкий, — ты что, не знал? — Понятия не имел. — Странно, уже почти год в подземельях Орочимару обитаешь, а уши будто землей забил, ты хоть в курсе, что Цунаде-баа-чан спустила твое исчезновение и записав чунином, оставила отметку о вольном путешествии для того, чтобы набраться опыта. Тебя даже не ищут, и если встретишь наших не удивляйся, если спросят как твои странствия. — Я думал, что объявлен мелким нукенином, — Учиха, судя по звуку, сел на кровать, — книгу Бинго пролистал, не нашел себя и подумал, что меня не считают за серьезного противника. — Обиделся, да? — Наруто фыркнул, — не дуйся, я тебя с детства знаю, твое самомнение известно всем в нашей деревне. Глухой хлопок и тихий смех Узумаки. — А раньше ты в меня попадал подушкой. Давай на полигон, Джи-джи со своим любимым надолго зависнет, давно же не виделись, месяца три так точно. Так что им не до нас будет. — Узумаки, — злобное шипение, — ты всё в балаган превращаешь. — Так жить проще, — беззаботный смешок, — и вообще, если ты не перестанешь так себя вести, я не отдам тебе твои любимые помидоры. Специально запасался, знал, что тебя встречу. — А вот это уже нечестно, я же тебя раменом не шантажирую, добе. — А кто спорил на целых три большие порции? — кажется, Наруто подпрыгнул на месте от возмущения, — так, показывай где полигон, буду выбивать из тебя уныние привычными способами. — Думаешь, ты сможешь меня достать? — высокомерный смешок. — И даже пинка отвесить, — Узумаки рассмеялся, — идем. Тихий хлопок двери и Орочимару отключил печать. — Хм, а твой ученик справится с депрессивным состоянием Учиха? — брюнет откинулся на кресле. — Более чем, Саске - мелкий засранец, и почему-то ведётся на Узумаки, — Джирайя пожал плечами. — Почему-то? — Орочимару усмехнулся, — тебе ли не догадаться? И да, нынешний диалог был самым длинным за весь период проживания у меня Саске. Он неделями молчит и отвечает только на прямые вопросы. — Значит мы вовремя, — Джирайя улыбнулся, — что ж, Наруто опечатает полигон если у них так что-то пойдет не по плану, а я пока расскажу, что смог добыть за последние три месяца. Орочимару кивнул и активировал несколько печатей, чтобы их не беспокоили.