Серия 4. Книга 1. Цирилла

      Последующие наши шаги надо было продумывать очень и очень тщательно. Ведь я хотела выжать из ситуации самый максимум возможного. Над нами и так висело много опасностей, и тут я решила поговорить с самыми дорогими женщинами в этом мире. Моей мамой и бабушкой.       — Значит так, — сосредоточилась бабушка, — то, что Дэни у нас в руках, это хорошо. Расследование по его делу мы сделаем как можно более открытым. Пусть все обо всём знают.       — Тогда придётся объявить о магии и старшей крови, — кивнула я.       — Почему? — удивилась мама.       — А думаешь, они будут молчать об этом во время допроса? — удивилась я. — Это расползётся.       — Может, стоит его тихо удавить? — спросила Калантэ.       — Нет, это нам очень невыгодно. Мы наоборот хотим раздуть скандал как можно больше. Всегда под шумок можно с этого что-то поиметь.        — Да, внучка, тут ты допустила промах, — посмотрела она на меня. — Надо было их обезвредить так, чтобы они ничего не поняли.       — Бабушка, да как? Мне сколько лет? Ты за кого меня принимаешь? Я же не воин. В магии всё, чему я старалась учиться, это лечение, целительство.       — И как успехи?       — А ты разве давно в зеркало смотрела, бабуля?       — Так это была ты?       — Ну а кто бы ещё, — фыркнула я. — Остальные как раз были бы только счастливы, если бы ты того… наоборот…       — Ты моя маленькая, — обняла она меня, прижав к груди. — Спасибо тебе.       Она погладила меня, но через секунду нахмурилась.       — Погоди, училась? Но как?       — А тут у меня есть способность старшей крови.       В моих руках появилась книга по целительству в твёрдом переплёте. Солидный толстый том с пожелтевшими страницами.       — Откуда?       — Конкретно эта книга из библиотеки в Аретузе.       — Магическая академия, где учат чародеек? Но она же защищена получше, чем все дворцы мира.       — Старшей крови плевать, бабушка, — грустно улыбнулась я, — думаешь, все вот просто так гоняются за этой способностью?       — Да это же… — в шоке застыла она.       — Да-да, именно поэтому я и молчала об этом. Я могу видеть что угодно, происходящее где угодно, могу достать или положить что-то, куда мне захочется, ну и сама переместиться, как ты видела. Даже в другие миры.       — Дочка, но это же очень опасно, — удивилась мама.       — Для кого? Для моих врагов? Да, смертельно опасно.       — Если кто-то узнает…       — И что они теперь сделают?       — Захватят тебя и тогда…       — И что тогда? — прервала я мать. — Я сбегу из любой тюрьмы или темницы. Откуда угодно. Да ещё и голову откручу всем пытающимся. Порталы легко открыть на шее, а потом чик… и закрыть. Ты же видела, как я это делаю? Даже магии не надо и мечей, голова с плеч, и никакая защита не поможет. Даже если умудриться меня в двимерит заковать по уши и доступ к магии перекрыть. Я пробовала. Эта способность это не магия, мама. Это нечто большее. Кроме того, я могу прыгать в другой мир. Кто и как меня может поймать?       — Внучка, я бы так легкомысленно к этому не относилась. Тебя могут опоить… взять нас в заложники, да мало ли что придумают.       — Ни в коем случае, бабушка. Я же сказала, я отношусь к этому весьма серьёзно. Я всё это время училась и тренировалась. Именно поэтому я и прошу, чтобы никто из нас никому ничего лишнего не рассказывал. Если кто сам что узнает, тут мы бессильны остановить, а кстати, насчёт опоить… — я показала перстень-определитель ядов, который сама сделала по инструкциям из одного древнего трактата, — не выйдет. Этот перстень меня предупредит. Я и вам такие сделаю или заклятие на уже существующий наложу. Чтобы вас тоже нельзя было опоить. А если вас возьмут в заложники, я вас найду. Также с помощью своей способности. Вытащу оттуда, а потом откручу голову всем похитителям.       — Но что, если тебя будут спрашивать аристократы?       — А кто они такие, чтобы допрашивать принцессу? Я с ними говорить даже не стану. Пошлю их в…       — Доча!!!       — А к бабушке вот пошлю, — закончила я совершенно невинными глазками разглядывая маму.       — Пха-ха-ха! — рассмеялась бабуля. – Это ты верно решила, маленькая, — погладила она меня.       — А если за тобой будут гоняться эльфы? Это ведь они придумали эту старшую кровь. Их маги могут знать, как её заблокировать.       — Не если, а точно будут. Но тут вопрос вот в чём. Я долго думала и прикидывала всё. Ну не верю я в то, что это эльфы изобрели. Если бы они изобрели, они должны были все поголовно быть сверхмагами и давно завоевать все народы здесь. Но ты ведь видела эльфов. И эльфов-ольх, что ушли, и чёрных, что смешались с Нильфами. И местных, лесных. Ну никак они не похожи на способных создать нечто настолько высокого уровня. Они это где-то точно украли. Я знаю, потому что одна из способностей это переводчик.       — Что?       — Я сейчас говорю с вами на эльфийском.       — К-к-как? Вот теперь я слышу, но только сейчас обратила внимание на это, — в шоке воззрилась на меня мать.       — Ага, вот то-то и оно… я с этим экспериментировала долго, так вот, он на лету переводит единицы измерения. У эльфов нет лиги, локтя, аршина, пуда. У них же всё своё. А он всё переводит на лету, и человек понимает сразу и как надо. В общем, это точно не их изобретение.       — Думаешь?       — Уверена, бабушка.       То, что у меня в душу теперь вмонтирован целый компьютер, я им говорить не стала. Незачем им это.       — Надо только ещё один вопрос решить, — сказала моя мать.       — Какой? — удивилась бабушка.       — Как тебе трон удержать, мама, — грустно вздохнула она.       — Н-да, это задачка, — скривилась она.       — Не стоит переживать… — сказала я, а женщины встрепенулись. — Есть сразу несколько решений этой ситуации.       — Даже несколько? Это каких же? — удивилась бабуля.       — Начиная от совсем простого… не удерживать.       — Это как? – удивилась бабушка.       — А, извини, за какой дупой он нам сдался?       — Доча! — возмутилась мама.       — Ну… трон, это власть, деньги и влияние, — задумчиво взмахнула рукой Калантэ.       — Бабуля, если ты хочешь именно трон, я ничего против не имею и тебе помогу. Но только скажи, зачем он нам? Влияние можно купить за деньги, ну а деньги…       На пол с тяжёлым грохотом встали мешочки с монетами.       — Э-э-э, это откуда? — удивилась бабушка.       — Пока что из нашей сокровищницы.       — Пока что? — удивилась мама.       — Именно, старшая кровь, помните?       — То есть ты можешь так залезть в любую сокровищницу?       — Да даже залезать не буду. Просто возьму откуда угодно. Но если не воровать, а быть милой и послушной девочкой, то вот…       Перед нами на полу появилась друза блестящих чёрных камней.       — Это что?       — Неогранённые чёрные алмазы. На это можно купить всю нашу столицу, а на сдачу все корабли в порту.       — Но… откуда? — хрипло произнесла мать.       Я пальцем указала на пол.       — Из-под земли. Ну, я подумала, что раз краснолюды что-то роют под землёй и находят камушки, самоцветы… ну, всякое. Вот и заглянула, только сильно глубже, вот там этого добра просто валом, а уж когда я устойчиво научусь межмировой телепортации… Мы можем крепостную стену из золота отлить. Дурь, конечно, полная, оно ведь мягкое и собственного веса не выдержит, но если вожжа под хвост угодит, то можем. Так что, бабуля, нужна тебе эта корона?       Бабуля улетела в полнейшую нирвану и крепко задумалась, о чём-то бормоча.       — От заебисця курвина матка! — от души выругалась бабушка.       — Мама! Тут же ребёнок! — воскликнула мать.       — А? — она сфокусировалась на мне. — Ох, прости, внучка.       — Да ладно, чего уж там, — очень грустно произнесла я. — Поздно об этом думать.       — Эй, чего это поздно? — с подозрением посмотрела на меня мать.       — Да я пока следила за отцом… насмотрелась, как он по шалавам бегал и что там с ними делал, и что говорил. Пришлось… научиться, — через силу сглотнула я.       Я запнулась, глядя в больные глаза матери. Тут же подскочив, я бросилась в её объятья.       — Прости дуру, мамочка… ну прости. Я не подумала и ляпнула.       Я посмотрела на начавшиеся появляться слёзы в уголках её глаз.       — Всё, мамочка, у меня есть только ты и бабушка. Забудь его, не нужен он нам, холера подколодная. Не было его и всё. Забудь. Только не плачь. Ты себе найдёшь гораздо лучше на островах, там мужики — что надо, и, если сказали, так и делают, я знаю, я проверяла. Ну, мам, я что хочешь для тебя сделаю, только не плачь больше, — закивала я.       Мама решительно достала платок и вытерла слёзы даже с некоторой злостью.       — Ты права, дочка. Не было его и всё тут. Единственная от него польза, так это то, что он дал мне тебя, маленькая моя, — обняла она меня.       — Ладно вам сырость разводить, — вздохнула Калантэ.       — Так что ты думаешь? Стоит этот трон того? А то у меня и на его удержание есть варианты.       — Я столько сил на это положила… — серьёзно задумалась королева. — Столько стараний. Да и наш это трон. По праву наш. Вся семья, вся династия с давних времён была на этом троне, уже почти семьсот лет.       — Значит таки нужен? Ну ладно. Можно просто перебить всех противников. Кстати, сколько их?       — Да там основных противников всего четверо… — вздохнула бабушка, — вот только если они вдруг начнут исчезать…       — Не начнут. А что все остальные?       — А остальные — дюже до денег падки. Они у меня с рук едят. Но чтобы надёжно, надо чтоб закон издали, который обратной силы не имеет. Чтобы женщина могла быть королевой. Но с такими средствами, — кивнула она на друзу алмазов, — откупимся. Если такой закон примут, и мама, и ты на троне сможете посидеть.       Меня прошиб холодный пот, а глаза полезли на лоб. Самой сидеть и править этим зачуханным королевством?       — Да холера ясна! Не надо мне тот трон. Забирайте его себе и сидите на нём сколько угодно, хоть вдвоём, хоть по очереди, а меня избавьте от этого. Ни за что!!! — даже отскочила от них я. — Не-не-не, и не смотри на меня так, бабуля. Я вас и дальше лечить буду и молодость продлевать. В нас же большая часть эльфийской крови, никто не удивится. Будете сидеть на троне, пока самим не надоест. Да я всех этих аристократов собственными руками удавлю, чтобы они тебе не мешали, только не надо мне этого.       — Пха-ха-ха! — рассмеялась она.       Мама тоже улыбалась, глядя на мой неподдельный ужас.       — Нет, маленькая, всех не надо, там только четверо, которые воду мутят.       Как это мило, когда собственная бабуля подстрекает десятилетнюю внучку на убийство. Хотя тут вся семья… и мама, и бабуля… Цинтрийская львица. Но я не обратила внимания и продолжила комедию.       — Ну да. Я, кажется, даже знаю, кто эти четверо. Войцех, Филип, Ян и Телар?       — Они, — со злостью сказала бабушка.       — Надо будет нам побыть на виду. Чтобы нас часто видели во дворце. Всех троих вместе и по отдельности.       — Всё равно, пока идёт расследование попытки покушения, нам придётся сидеть тут безвылазно, так что это будет несложно.       — Не знаю, что ты замыслила, дочка, но мне не нравится опасность, которой ты себя подвергаешь. А вдруг они что-то поймут? Это сильные правители и лорды.       — Они ничего не увидят, не узнают и не почувствуют, не переживай.

*** Калантэ. ***

      Уже второй день женщина разгребала все последствия недавнего нападения. Кому, как не ей, было понимать все тонкости того, что рассказала её внучка. Её сила завораживала, и она благодарила всех богов, что внучка выросла в заботе и любви. Она готова была направить эти силы на их благо. Нужно приложить усилия, чтобы так это и осталось, да и говорила Цири очень разумные и не по годам взрослые вещи. Видимо, так сказывается старшая кровь. Слишком уж быстро ей пришлось повзрослеть. Ну хоть есть положительные стороны. Её дочь и её внучка теперь были едины как никогда. Она даже не помнила, когда такое было в последний раз. Постоянные свары с дочерью и то, сколько сил ей стоило отбиться от притязаний богатых и родовитых на трон. Её трон. Трон, который она наследовала по праву.       При её правлении Цинтра процветала, но всё равно ненасытным аристократам это было неважно. Они искали любые лазейки, чтобы заграбастать трон Цинтры себе. Допросы бывшего мужа Паветты и его подельников уже дали свои результаты. Морально сломленные, запуганные до ужаса пытками и своим положением, доведённые до состояния крайности и апатии все они запели. Говорили они много и обстоятельно и валили всех скопом. Как оказалось, Войцех и Филип и так были замараны в этом. Они настолько жаждали получить власть, что дали и деньги, и наёмников на убийство её дочери. При таком раскладе никто не удивился, что Цинтрийская стража на следующий же день вломилась к ним в дом и арестовала обоих. Зря что ли её называли “Львица из Цинтры?” И пускай придворные жополизы хоть вякнут в её сторону. Как там говорила Цири? Поинтересуемся, с какой целью и для кого он это говорит? Хех, какое правильное высказывание.       Попытка покушения на законную королеву во все времена была замечательной отмазкой на любую дичь и вообще любые действия. Ни один король ни одной страны во все времена, если оставался жив после покушения, больше не обращал внимания ни на какие законы и традиции, и на плаху тащили всех подряд. И виновных, и тех, кто давал советы, и родственников виновных, и тех, кто просто за компанию оказался рядом. Шутка ли, попытка покушения на принцессу и младшую принцессу одновременно. Всю династию чуть не прервали. Такого не потерпит никто и никогда. Вот и она не потерпела. Городская тюрьма была переполнена. Главное теперь делать всё как можно более публично и напоказ. И казни тоже будут публичными.       На людях она рвала и метала. Заплечных дел мастера сбивались с ног. Её секретарь не спал уже второй день, но не роптал никто.       В коридоре послышался дробный топот шагов. К нему она уже привыкла. Это как раз и бежал её секретарь. Дверь распахнулась, и запыхавшийся, держащийся за сердце помощник ввалился внутрь, упершись руками в колени и тяжело дыша. Был он уже в возрасте лет сорока, с лысиной, одетый в кафтан и воротник-жабо. В серых панталонах, белых гольфах и чёрных лакированных туфлях.       Калантэ продолжала также величественно ждать, давая ему время выправить дыхание.       — Ваше Величество, — расправил он плечи и встал как полагается.       Раскрыв папку и прошуршав толстыми пергаментами, он продолжил.       — Только что сообщили, Ваше Величество. Ян и Телар зарезали друг друга.       Королева примерно представляла себе, откуда ветер дует, но представлять и знать точно две большие разницы, а потому сильнейшее удивление на лице она изобразила весьма достоверно.       — Подробности? — попросила королева, взяв себя в руки.       — На собрании с другими аристократами, — начал зачитывать Адам, её личный секретарь, — затеяли ссору по поводу того, кто виноват в том, что… цитирую “эта сука Калантэ” … простите ради Бога, Ваше Величество… взяла их дружков в их же квартирах и утащила в тюрьму. Сказали, что, мол: “Надо быстро что-то делать, пока не поздно”. Повздорив словесно на тему того, кто теперь из них лучший претендент на трон, когда вас не станет, сии мужи ухватились за оружие и в бешенстве животном набросились друг на друга, аки вепри, и мечами своими зарезали друг друга.       — Хм-м, они обсуждали меня и моё свержение — вот так в открытую? То-то они так ратовали получить трон в свои руки. И что, вот прямо так и сказали? — удивилась Калантэ.       — Как есть, и тому имеется много свидетелей.       — Но это же государственная измена?       — Конечно же, Ваше Величество. Всех, кто там был, уже арестовали, и ведётся дознание.       — Хорошо, хорошо, Адам, я довольна твоей инициативой.       — Благодарю вас, Ваше Величество.       — Эх, Адам, плохо выглядишь. Тебе бы отдохнуть.       — Как можно, Ваше Величество, да в такое время, когда враги не дремлют?       — Ты прав, я тоже глаз не смыкаю. Подумать только, такую змею пригрела на собственной груди. И ему жизнь спасли, и от проклятия избавили, и обласкали, и мужем княжны сделали, а он, ишь ты, целый заговор организовал. Если бы не внучка, мы бы и не узнали.       — Вы правы, Ваше Величество.       — Что же, хорошо, я довольна.       — Благодарю, Ваше Величество.       — Ступай, Адам, — величественно взмахнула Калантэ рукой.       Мужчина попятился к двери, негоже разворачиваться к королеве задницей.       — Но всё-таки об отдыхе подумай. Не дело это так себя загонять. Не бойся, я не разгневаюсь. И готовься к награде.       — Благодарю вас, Ваше Величество. Служить вам это высшая награда.       — А вот лести не надо.

*** Цири. ***

      У меня глаза лезли на лоб. Я в полнейшем шоке следила за молниями сообщений, пролетавших к королеве.       Стук в дверь прервал на секунду мои мысли.        — Ваше Высочество, — вошла моя служанка с подносом, — вы пропустили обед.       — Да, слишком много всего, — бросила я взгляд на целую кипу сообщений и донесений, которые мне давала почитать бабушка. Всё же я должна была быть в курсе, за кем подглядывать и когда.       Служанка кивнула, поставила поднос на стол, поклонилась и ушла.       Да уж… вот как бывает… а я ведь была свято уверена, что будет банальная попытка похищения и убийство моей матери, если это можно назвать “банальным”, и следила только за отцом и его чародеем, но чтобы такое… Реальный, настоящий заговор. Разветвлённый, засевший в глубине аристократической прослойки, словно заноза. И я к этому не прикладывала своих рук. Ну, кроме небольшого флакона с зельем, которое я подлила Яну и Телару. Столицу лихорадило. Люди сидели по домам, боясь высунуть нос. Стража трясла всех без разбора. Тюрьма трещала по швам. Все, кто остались, спрятались, как тараканы под полом, и ни о каком сопротивлении даже не помышляли.       А бабуля доила их всех на показания по максимуму. Зажала всей этой аристократической вольнице яйца в тиски так, что народ пищал. Не лично, конечно, но львица Цинтры и сама прекрасно понимала, что именно сейчас самый лучший момент, дабы ссаной тряпкой разогнать тут всех. А лучше и надёжнее всего разгонялись такие деятели ногами вперёд. Никакой дерьмократии. Они ещё смели выдвигать свои условия? Всех на плаху. Ух, что-то я разошлась.       Что тут сказать? Дремучее средневековье, и я уже, кажется, в этом по уши. Вот уж, воистину, бытие определяет сознание. Прожила здесь десять лет и с лёгкостью убиваю людей и ничего. Я даже двадцать девять публичных казней собственными глазами наблюдала. Казней непростых, кстати. Да нас бы тут вообще никто не понял, если бы виновных в заговоре против королевы просто и банально повесили. Слишком мягкими бы посчитали. Стали бы пробовать на прочность. Нет, все короли во все времена устраивали из этого целое представление. В назидание. Нет… всё как полагается. Оскопление, выкалывание глаз, потрошение. Орали они, конечно, сильно да и мучились долго. Мне было очень плохо, но я это выдержала, хотя эмоции пришлось насильно заблокировать, а уж после этого я блевала всю ночь.       Вот такой замечательный мир этот Неверленд. Детей здесь продают на опыты собственные родители, в среде высшей аристократии считается правильным отравить, зарезать, повесить, подставить собственного брата или сестру. Крестьяне тут абсолютно бесправны, а аристократам позволено делать с ними всё, что им в голову взбредёт. В общем и целом, весёлый мир.       Конечно же, при таком раскладе, все ОСТАВШИЕСЯ аристократы дружно и с огромной радостью единогласно проголосовали за закон, который был нужен бабуле. Даже воздержавшихся не было. Бабушка была в собрании. Присутствовала на голосовании, сидела на троне и мило им всем улыбалась и кивала, зловеще постукивая маникюром по подлокотникам, отчего выступающие дёргались, забывали, что хотели сказать и начинали заикаться. Закон этот тут же внесли как один из главных, основополагающих и не имеющих обратной силы в хартию Цинтры. Это что-то типа местной конституции. Одно ясно, эту ночь длинных ножей все жители столицы запомнили надолго.