Золото и кровь

– Хэй, Малой-кун, смотри, что я тебе принёс, – устало улыбаясь, обращается Томура к щенку, подбегавшему к нему. Малой – эту кличку он получил от Шигараки и довольно быстро начал на неё откликаться – радостно тявкнул в ответ, забавно виляя маленьким неуклюжим хвостиком. Томура приседает перед ним на корточки и раскрывает пакет с едой, который держал в руках. Маленькая непоседливая мордашка, не скрывая своего любопытства, тут же лезет внутрь, но парень успевает ладонью отгородить содержимое пакета. Столкнувшись носом с преградой, щенок, недолго думая, облизывает её своим влажным шершавым языком. Лёгким движением руки Томура отводит собачью морду в сторону. – Где твои манеры, Малой-кун? – Беззлобно спрашивает Томура и, получив очередное звонкое «тяф» в ответ, просовывает руку в пакет. Пожалуй, Томура был один из самых бедных людей в этом мире, а, может, и не только в этом, но и в тысячи других. С тех пор как он отказался поддерживать политическую позицию своего Учителя, он безо всяких церемоний был выпнут под зад и забыт. По милости правителя, Шигараки не был лишён своего имени, так же, как и не был изгнан из страны. Ко всему прочему, в благодарность за проявляемую годами преданность, он получил право неприкосновенности, но ему было абсолютно плевать на такие поблажки. На становление нового любимца узурпатора Томура смотрел уже с самых низов. Но любое падение лучше поддержки той позиции, которой придерживался Учитель. Шигараки Томура хотел уничтожить весь этот мир, распылить его так, чтобы осталось совершенно ничего. Он ненавидел всех, кого встречал на улице, с кем имел дело на работе, с кем сталкивался в магазине и на парковке. Все они были до тошноты противны ему. Он не хотел власти. Не хотел, чтобы ему поклонялись, выполняли его приказы и плясали под его дудку. Ему это было не нужно. Ему было плевать на людей. Он бы уничтожил их всех вместе с собой. Но Учитель хотел ими править, хотел полного подчинения. Томура не разделял с ним этого желания и осмелился объявить ему об этом лично. Это было больно, противно, неприятно. Шигараки, как маленький котёнок, был привязан к своему Учителю. Долгие годы тот был для него идеалом, тем, на кого стоит равняться, а потом Томура словно уничтожил с помощью собственной причуды пелену, застилавшую ему глаза. Реакция на его слова нисколько не удивила Шигараки. Напротив, он и не ждал ничего другого, но расставаться с людьми, к которым он привык, с той жизнью, которой он жил, оказалось крайне тяжело. Ему предлагалось время на то, чтобы подумать и хорошенько взвесить всё ещё раз, но Томура был настроен решительно. Он знал, что очередное обдумывание собственных решений может привести обратно туда, где уже давно тепло и пригрето. Шигараки уже не давно не тот маленький доверчивый мальчишка, каким был когда-то. Он хотел преследовать собственные цели, а не чужие. Щенок был таким же, как Шигараки. Однажды, возвращаясь домой с подработки, Шигараки сжалился над маленьким комком шерсти, скулящем и мёрзнущем в подворотне и бросил ему объедки, припасённые Томурой на ужин. С тех пор щенок встречал его с работы каждый день. Томуру удивляло то, как мало нужно щенку для того, чтобы привязаться к человеку и стать верным ему; а потом он провёл параллель с собой и горько усмехнулся. Малой неизменно ждал Шигараки на том же месте даже в те дни, когда Томура не ходил на работу. Парню пришлось припасать еды для щенка и на такие дни. Он спускался к нему из дома и подкармливал его с рук. В маленьких голубых глазах было столько радости и восторга, сколько Томура никогда не видел ни в чьих глазах. И то были единственные глаза, в которые Шигараки смотрел без ненависти и отвращения. Подумать только, сколько места в душе мог занять такой маленький комок шерсти. Очередные объедки – единственное, что мог позволить Шигараки себе и щенку – предстали перед неугомонной мордочкой и были поглощены моментально. Радостно чавкая, Малой в благодарность облизал Томуре каждый палец на его протянутой руке и, звонко тявкнув, умчался за велосипедистом, проезжавшим мимо. Томура выпрямляется и провожает щенка взглядом, привычно улыбаясь ему вслед. Как только Малой пропадает из виду, улыбка исчезает с лица Шигараки. Он вздыхает и разворачивается лицом к дому, задирает голову и, найдя чёрное окно своей комнаты, думает о том, хочет ли он возвращаться туда именно сейчас. Порой комната ощущалась не иначе, как клетка, из которой было всего два выхода, которые Томура никогда не закрывал на случай, если ему осточертеют давящие на него стены, и он захочет выйти. Поэтому Шигараки старался редко бывать дома, а предпочёл бы не появляться там вовсе. Ночные прогулки по спящему городу уже давно вошли у него в привычку. Он возвращался с подработок ровно в то время, когда все гражданские уже мирно разбрелись по своим домам и готовятся ко сну. Объявление о комендантском часе, висевшее на каждом встречном столбу, Шигараки не касалось совершенно. Даже, если бы у него не было никакого права на неприкосновенность, он бы нарушал комендантский час каждый день. Потому что он злодей, потому что ему плевать. Дурацкое оправдание, но уж какое есть. Ему никак не хотелось терять задатки былого запала. Он не боится и не собирается подчиняться, как это делают все остальные. Томура заполняет лёгкие свежим воздухом и, развернувшись, отправляется на очередную ночную прогулку. Он изучил все ближайшие от его дома улицы вдоль и поперёк, знает каждый закуток, каждую пожарную лестницу, по которой можно забраться на крышу и даже знает, с какой крыши самый лучший вид. Шигараки никогда не идёт куда-то целенаправленно, выстраивая маршрут по ходу прогулки. И всё-таки Томура не может пройти мимо крыши. Как будто что-то постоянно манило его туда. Что-то явно неуловимое и необъяснимое. На крышах он чувствовал себя свободнее, он чувствовал, как лёгкий поток ветра ласкает его щёки и поднимает в воздух копну бледно-синих волос и ловил ощущение лёгкости, как будто позади него крылья, и он может взлететь. Бесчисленное множество раз Шигараки останавливал себя от шага в пустоту, стоя на самом краю крыши. Если бы он хотел покончить с собой, он бы давно вышел из окна собственной комнаты. Томура устало вглядывался в полумрак пустующей улицы, освещаемой лишь парой фонарей, и отступал назад. Он ведь не взлетит. Томура садится на край крыши и, свесив ноги вниз, суёт руку в пакет с едой. Выудив из него булку, Шигараки отставляет пакет в сторону и принимается за свою скромную трапезу. – Так и знал, что застану тебя здесь, – Томура едва ли не давится, услышав знакомый голос позади себя. Шигараки передёргивает плечами и строит измученное выражение лица. Меньше всего сейчас ему хотелось поддерживать с кем-то беседу. Уж тем более с ним. Шигараки на секунду закрывает глаза и прислушивается. Шаги медленно, но бесповоротно, приближаются к нему. Томура уже начинает вспоминать тысячу и один способ посылания к чёрту, но разве был смысл посылать чёрта к чёрту? Когда-то они были приятелями. Томуре даже казалось, что он может доверять этому человеку, и, что тот останется с ним, во что бы то ни стало. Как же Шигараки был наивен, а? Тогда Томура лишь пожал плечами и не стал воспринимать решение друга как предательство. Шигараки не в первый раз остался совершенно один. Он был благодарен Учителю за то, что тот когда-то протянул ему руку и научил его быть сильным, был благодарен Даби за то, что тот всегда был рядом и оказывал поддержку, вопреки напряжённым отношениям между ними. Отчасти благодаря этому он держится сейчас. – Даже не спросишь, зачем я здесь? – В интонации Даби слышится вызов, но Томура не ведётся на него. – Так и будешь молчать? – Он приближается достаточно близко для того, чтобы Шигараки слышать его дыхание за своей спиной. – Я звонил тебе несколько раз, но ты никогда не берёшь трубку. Я хотел поговорить с тобой, босс. Шигараки передёргивает. Он подавляет в себе желание плюнуть ядом в лицо Даби и закрывает глаза. Как жаль, что его причуда не телепортация, иначе его давно бы уже здесь не было. Томура мог бы попросту распылить Даби, но за это ему придётся расплатиться собственной головой. Кто тогда будет кормить Малого? – Так и будешь избегать и игнорировать меня? – Продолжает давить Даби. Он не из тех, кто сдаётся. Он из тех, кто привык добиваться поставленной перед собой цели. Но Шигараки на это плевать. Чужая рука грузно опускается на плечо Томуры, и тот тут же ведёт плечом, чтобы скинуть её. Даби успевает ухватиться. Мягкое движение становится грубым, Шигараки чувствует, как его обжигает боль. И, может, он отреагировал бы, позволяя Даби добиться своего, но ему плевать. Пусть делает с ним всё, что хочет, Томура не собирается поддерживать беседу. Он слишком устал. Всё, что он хочет сейчас – доесть свой ужин и, вернувшись домой, забыться во сне. Даби тоже было плевать. Он ослабляет хватку, но не убрает руку с плеча Шигараки. Окружающий мир вновь погружается в тишину. Томура приоткрывает глаза и косится на Даби. Тот смотрел на ночное небо, словно пытаясь отыскать ответы на свои вопросы среди звёзд. Плевать. Шигараки сжимает булку в руке и слышит тяжёлый вздох. – Я скучал по тебе. – Внезапным раскатом грома ударяют слова и зависают в воздухе, у Томуры перехватывает дыхание. Ему хочется не просто ответить Даби, а закричать. Шигараки приоткрывает рот, хватает им глоток недостающего ему воздуха и сжимает губы как можно плотнее. Очередная провокация, но от толики искренности, которую уловил Томура в интонации Даби, всё тело покрывается россыпью мурашек. Ему становится тошно и противно от того, что он чуть не повёлся на это. Он ненавидит Даби. «Да иди ты к чёрту!» Не удержался. Но как Даби пойдёт к чёрту – это уже проблемы самого Даби, и Шигараки они никак не касаются. Правда, Даби и понятия не имеет, что только что он был послан, но не плевать ли? Даби хватает Томуру за капюшон и утягивает назад. Приземление на спину оказалось не самым приятным и, судя по тому, как заныла спина, Шигараки досталось пару свежих ссадин. Он вскакивает на ноги практически мгновенно, не давая Даби возможности взять над ним вверх, но, оглядевшись, понимает, что на крыше оказался совершенно один. И, что это не та крыша, на которой он только что был. Шигараки, с трудом укладывая мысль о том, что он каким-то чудесным образом переместился чёрт знает куда, обыскивает всю крышу и находит лишь чей-то телефон ровно в том месте, куда он весьма неудачно приземлился. Даби досталась новая причуда? Спину всё ещё саднило. Не было ни сил, ни желания разбираться в том, что произошло и как это произошло. Часы на найденном телефоне – свой телефон Томура, к своему удивлению, не нашёл – говорили о том, что скоро начнёт светать. Ему через несколько часов на подработку, а он ещё не ложился. Спустившись с крыши и выйдя из подворотни, Шигараки застывает на месте, окидывая взглядом незнакомую ему улицу. Он никогда не был здесь раньше и понятия не имел, в каком направлении ему двигаться, чтобы добраться до дома. А спросить было не у кого – вокруг ни души. Томура достает из кармана найденный телефон и выясняет, что тот заблокирован паролем. Подавив в себе внезапно нахлынувшее желание бросить телефон о ближайшую стену или распылить к чёртовой матери, Шигараки разочаровано вздыхает и решает идти направо в надежде, что вскоре найдёт знакомый ориентир или встретит кого-то, кто подскажет ему дорогу. Живот жалобно забурлил, напоминая о себе, спина изнывала и чесалась. На мгновение Томуре показалось, что было бы проще, если бы он остался ночевать на крыше, но попадаться на глаза Воздушному Патрулю ему не хотелось. Они не станут разбираться, кто он такой, а засунут его в клетку на пару суток. Шигараки морщится и привычно чешет шею. Может быть, стоило всё-таки выслушать Даби? Томура не таит на него обиды, скорее просто предпочитает делать вид, что того не существует. Потому что так для него проще, потому что Даби остался в прошлой жизни, и ему совершенно не было места в новой. Пожалуй, следовало дать понять об этом Даби, но Шигараки слишком хорошо знает, к чему приводят разговоры с ним. Но, возможно, ответь Томура ему, смог бы сейчас идти домой по знакомым улицам, сытый. Запустив руки в карманы джинсов, Шигараки уткнулся взглядом в асфальт, медленно бредя вдоль улицы. Телефон в кармане внезапно завибрировал, когда Томура практически дошёл до конца улицы. Телефон. В кармане. Шигараки останавливается и окидывает пустующую улицу взглядом. Как и прежде, вокруг ни души. Хмыкнув, парень достаёт телефон из кармана и включает экран блокировки. На экране высвечивается номер и какие-то цифры. «28122033» С абсолютно отсутствующим взглядом, Шигараки смотрел на цифры до тех пор, пока экран телефона не погас вновь. Томура понятия не имел, что обозначают эти цифры. Шифр? Послание? Пароль от телефона на крайний случай? Шигараки решил, что это было бы странно. Да и зачем кому-то с незнакомого номера отправлять пароль... Брови Томуры свелись к переносице. Он вновь разблокировал телефон, на этот раз обращая внимания на номер. «Блядский боже...» Это был его номер. Сообщение на этот телефон было отправлено с его телефона. Шигараки пошатнулся и вжался спиной в стену ближайшего к нему дома. Спина мгновенно отозвалась неприятной болью, от которой парень невольно поёжился. Это шутка? Розыгрыш? Если да, то он готов лично распылить каждого, кто участвовал в этой авантюре. Сбиваясь с размеренного дыхания и алея кончиками ушей, Томура решает всё же подыграть и вводит цифры в качестве пароля. Телефон снимается с блокировки. Тремор начинает бить Шигараки с такой силой, что он с трудом различает иконки приложений на телефоне. С заставки ему широко улыбается светловолосый юноша с алыми крыльями за спиной. Крылья бросались в глаза в первую очередь. Они были непривычно яркими. У Воздушного Патруля крылья всегда были серыми или чёрными - одним словом, невзрачные. А ещё Томура никогда не видел столь завораживающей ослепительной улыбки. Он бы запомнил, если бы знал этого парня. Крылатый раздражал бы его. Если этот телефон у Томуры, значит ли это, что его телефон в руках этого парня? Но, как?..