Его письма

      Знаете это непередаваемое чувство боли, когда ритм сердца становится то медленнее, то быстрее, бросает из жара в холод, словно магловский грипп. В таком случае выпил таблетку – все, жизнь налаживается. Ан нет... это не болезнь, это помешанное сумасшествие, которое разрывает тебя изнутри. Казалось, война окончена, Волдеморт навсегда останется у врат ада, в сам ад его даже не пустят, не заслужил. Но вот Гермиона Грейнджер – золотая девочка медленно начинает сходить с ума. Она всегда знала, что смерти людей могут принести боль, но чтобы настолько... Гриффиндорка скулила, как побитая собака у могилы того, кто, как она думала, всю жизнь ее презирал, смешивал с грязью. Оборачиваясь назад, она без зазрения совести не стала бы открывать эти чертовы письма. Письма, из-за которых захотелось умереть. Это хуже тысяч Круцио. Это было бы проще, чем узнать правду. Горькую правду, которую ей протянули, как отвратительную пилюлю, и сказали: «На, пей и подавись».       Жаль, что на 5 курсе уничтожили все маховики, вернуться бы назад... и... что? Вот, действительно, Грейнджер, что? — кричало ей подсознание когда-то ненавистным голосом блондина. Жить припеваючи после всего, что произошло на войне, упуская из-под носа очевидное и навесить на, казалось, чужую семью ярлык «преданных» подданных Змеиподобного ублюдка?       Ха! Конечно, так проще...       Всегда было... Людям всегда проще повесить всю вину на других, самим убегая из-под ответственности. Ограбить банк? Улететь на драконе? Сварить оборотное на 2 курсе? Воспользоваться маховиком? Использовать Круцио на человеке? (Беллатрису даже в собственном подсознании было сложно так определить, но все же, факт остаётся фактом), Империо на гоблине? Легко! Это же герои... Все с рук сойдёт, даже по головке погладят. Вот другое дело, когда это делают не герои, а по определению «злодеи», точнее как... дети, родившиеся не в то время и не в той семье, навсегда прикованные к ярлыкам: слизеринец, Пожиратель смерти, сущее зло во плоти, надменные аристократы. Бррр...       «Святой Поттер, а как же, все ему с рук сходило, любимчик нашего дражайшего Дамблдора... мудачный манипулятор» Гермиона Грейнджер определенно сходила с ума, потому как ее подсознание уже разговаривало голосом Драко Малфоя и уже во всю спорило с ней внутри.       Что такое боль, спросите вы? Потеря человека, который отдал за тебя жизнь – вот что самое страшное. А не ваша неудачная любовь.       Гермиона медленно поднялась на ноги с сырой земли, пропитанной собственными слезами, и стояла ещё с минут 10, неподвижно смотря невидящим взглядом из-за пелены слез на серый камень, на котором на неё смотрело молодое лицо парня с подписью: Драко Люциус Малфой 05.06.1980г — 02.05.1998г Она проклинала тот день, когда прочла его письма.