Его письма

2 недели назад : [🎵8.Death Eaters (Harry Potter and the Deathly Hallows : part l) - Alexandre Desplat]

***

      Повсюду кровь и трупы. Много крови. Глаза людей, в которых полно боли. Минута, а точнее час молчания, который по своей милости отвёл Волдеморт, чтобы волшебники могли попрощаться со своими близкими. Начало светать, но с наступлением рассвета никому легче не стало, скорее, наоборот. Чувство развязки было у всех на кончиках пальцев, но итог никто не мог предвидеть. В Большом зале расположились раненые, которыми занималась Мадам Помфри и другие старшекурсники. В воздухе пахло кровью и потом... и болью... да, такой ноющей болью за грудиной, что хочется вырвать сердце. Лишь бы не чувствовать. Какая-то часть людей находилась в прострации, если так можно назвать это состояние. Знаете это состояние, когда смирился. Да, именно смирился. Это самое слово. В тебе нет уверенности, что это закончится завтра, но и нет надежды, что ты умрёшь быстрой смертью. Безысходность. Такая всепоглощающая, без шансов на выигрыш. Остаётся только сидеть и плевать в потолок, провожая в последний путь свое будущее. Гермиона и Рон сидели на главной лестнице с опустошенными лицами. Гарри, как Гермиона поняла только по одному взгляду, идёт прямо в лапы Волдеморту. Этого взгляда хватило, чтобы понять. Они всегда друг друга понимали с полуслова, у них была особенная связь, как у брата сестрой, как у близнецов, которыми они, очевидно, не являлись. Но связь была на ментальном уровне. И она поняла и приняла его, как всегда делала. Потому что какой бы хорошей подругой она не была, сколько бы доброты в ней не было – она понимает, что это война. Здесь без потерь не обойтись. Да, больно будет и даже кажется, что эта боль преследовала тебя долгие годы, томилась в ожидании, чтобы вырваться наружу... и вот она дождалась. Гарри ушёл, попрощавшись, и теперь от Золотого Трио остался только дуэт, по крайней мере так они и думали, сидя на этих ступеньках и не зная, что их ждёт завтра. Рон ушел в Большой зал, чтобы снова проститься с братом и утешить мать. Гермиона вряд ли когда-то сможет его понять, потому что потерять такого родного человека она бы врагу не пожелала. Ей было нечего сказать. Чем тут помогут слова? Они не нужны, она могла молча поддержать и выразить сочувствие. Только не жалость, ещё ее не хватало. Поэтому неспешной походкой она решила пройтись по некогда любимым коридорам замка в последний раз, чтобы хоть немного облегчить ту боль, которая уже выжигала изнутри. Так гадко на душе, что она ощущала эту грязь. «Даа, недаром Малфой меня называл грязнокровкой. Сейчас я хотя бы чувствую на собственной шкуре это слово...» Стоило ей только произнести в мыслях это имя, как его обладатель тут же показался на виду. Было заметно, что он воровато оглядывался по сторонам. Не хочет чтобы его заметили. «Правильно, мерзкий Пожиратель, тебе тут не место. Выстрелить бы тебе меж глаз Авадой, хотя нет, слишком гуманно... вскрыть глотку, пожалуй...» Стоило ей отвлечься на самобичевание и уничтожение взглядом Малфоя, она не заметила как со спины к ней приближался Амикус Кэрроу, брат Алекто, Пожиратель смерти. Амикус и его сестра поддерживали Темного Лорда и стали Пожирателями Смерти во время Первой Магической войны. После падения Волдеморта в 1981 году, они не искали своего хозяина, полагая, что тот исчез навсегда, и Амикусу удалось избежать тюремного заключения в Азкабан. Несмотря на все это, Кэрроу были среди тех, кто после возвращения Волдеморта, возобновили свою деятельность Пожирателей Смерти. Брат и сестра Кэрроу в 1998 году преподавали ЗОТИ и Магловеденье. Джинни в Выручай комнате уже успела рассказать о всех «прелестях преподавания» этих людей. Об использовании Круцио на учениках, о телесных наказаниях и прочем. Поэтому как только Гермиона взглянула в глаза этому ублюдку - хотела уже поднять палочку и произнести непростительное заклинание, как поняла что противник применил невербальное Силенцио и Экспелиармус. Страх в ее глазах был очевиден. Тремор в руках только усиливался. «Ну вот, Грейнджер — проклинала она себя — стоило отвлечься на одного придурка, как появился второй и в дураках, как неожиданно, оказалась ты сама» — Инкарцерро! — прозвучал уверенный баритон Малфоя и направил палочку на... Кэрроу. «У этого Тома, все в армии такие идиоты? Один ослушался Хозяина и напал на ученика, второй напал на своего сослуживца» — Ааа... Малфой, — неприятно улыбнулся Амикус, — Какая встреча, а то уж думал не отдам должок предателю, а тут вот как все веселенько складывается, — откровенно насмехался мужчина, — И тебя, щенок, прикончу, и грязнокровку на вкусненькое оставлю для Фенфира. Сказать, что у Гермионы в этот момент похолодели все внутренности – это ничего не сказать. До того как появился Амикус она, казалось, в своей голове уже сформировала их план. Пока грязнокровка Грейнджер отвлекается на ненавистного ей слизеринца, Кэрроу нападает с другой стороны. Вот и весь фокус. Так Волдеморт получил бы ещё один рычаг давления на Поттера с помощью его подружки. Ведь все не понаслышке знают об их дружеских чувствах и преданности. Но как только Пожиратель открыл рот, Гермиона стала немедленно обдумывать все сказанное. «Малфой – предатель? Какого Мерлина здесь вообще происходит?!» — Впрочем, я не удивлён, — продолжил Амикус, — Такой же трус, как твой отец, — тут же заржал над собственной шуткой, — Хотя, ты меня удивил... защищать грязнокровок, — поцокал, — Нда, так низко ваша семья ещё не падала. Малфой стоял, сжимая и разжимая кулаки. В глазах уже налилась кровь, а в ушах звенело от гнева. Надменная маска аристократа дала трещину. Но тут же на лицо нацепил знакомую усмешку. — Не тебе, Амикус, мне рассказывать о том, как низко пали Малфои, — начал Драко, — Видишь ли, как ты выразился, я не мой отец и не личная игрушка Змеиподобного ублюдка с манией величия, — бледная кожа Кэрроу стала светлее на тон от этих слов, — В отличие от некоторых, — гаденько усмехнувшись сказал парень, — Кто из нас предатель мы ещё посмотрим, а хотя, знаешь, пускай и так, все же лучше, чем вставать на колени перед своим Хозяином не понятно с какими целями... — Да как ты смеешь?! Жалкое отродье волшебника. Да эта грязнокровка будет получше тебя, — перевел взгляд на Гермиону, которая от речи мужчин стояла у стены в ступоре. Драко как будто опомнился, что тут стояла девушка и медленно стал подходить к ней, не сводя палочки с Пожирателя, который, к сожалению, уже избавился от пут и стоял в оборонительной позиции, готовясь атаковать. Малфой беспалочковой магией снял с девушки Силенцио. — Грейнджер... будь умницей... отойди от него, прошу... — девушка только сейчас заметила, как часто дышал слизеринец, и обнаружила, что под полами пиджака он скрывает рваные раны поперёк рёбер, — Пожалуйста... я не причиню тебе вреда, — произнёс почти шепотом. Девушка не хотела верить абсолютно никому. Она подняла свою палочку с земли, но всё-таки попятилась вдоль стены в сторону Драко, не сводя ни с одного мужчины глаз. Как только Гермиона подошла на расстоянии вытянутой руки к парню, он схватил ее за локоть и отвёл себе за спину, загораживая собой, поскольку уже видел, как Пожиратель вычерчивал руну своей палочкой. — Авада Кедавра! — Сектумсемпра! Грейнджер, как в замедленной съемке видела, как зелёный луч Авады достиг Алекто Кэрроу, а луч второго заклятья прилетел в грудь Малфою. Драко упал на спину, чуть не придавив девушку. Гермиона подползла к Драко и захлебнулась в судорожных рыданиях. Потому что не могла вспомнить контрзаклятие к сектумсемпре, потому что в тот день, когда Драко сражался в туалете Плаксы Миртл, ее не было там, потому что раны как затягивались, так и расходились. Потому что он закрыл ее собой. — Малфой... Малфой... ради Мерлина... Драко! Драко не умирай... только не умирай... — плакала девушка на груди парня от безысходности и нежно, как никогда ранее, гладила его по щеке. — Гр...грейн... Грейнджер... — он медленно терял сознание, — Так чтобы ты назвала меня по имени мне нужно умереть, — прохрипел и тут же закашлял кровью, — Блять, дело у меня дрянь. — Малфой..! Ты слышишь меня?! Не смей... не смей уходить... ну, назови меня ещё раз грязнокровкой, наори, пожалуйста, — всхлипывала девушка. — Гермиона... — она даже впала в ступор от того, что он впервые произнёс ее имя так нежно, но так горько, — Послушай меня сейчас внимательно, — она активно закивала, а веки Драко подрагивали, — Попроси у Нарциссы письма... она знает... в тайнике... они в тайнике... если она выживет. Пообещай, — он смотрел с мольбой. — Ч...что? — всхлип, — Хорошо, хорошо... Драко перевёл взгляд на неё и посмотрел прямо в глаза, она не переставала держать его лицо. Эти прикосновения показались ему, подобно солнцу со вкусом шоколада. Россыпь веснушек у глаз и на щечках, карие глаза, в которые хочется прыгнуть, как в омут с головой, чувственные губы, из которых слышались всхлипы. — Не надо... не плачь. Не надо тебе из-за меня плакать, — кровь медленно покидала его тело, но он нашёл силы поднять руку и дотронуться до ее щеки. Из глаз Малфоя полились слёзы, а она забыла как дышать, — Такая красивая... забавная... прости меня... я... Договорить он не успел, рука замертво упала рядом с телом, из которого только что вышла жизнь.

Он умирал счастливым, смотря ей в глаза.