Я больше тебе не враг

Дверца шкафа тихонько скрипнула. Сергей насторожился и еще сильнее зажмурился. Он предполагал, что Птица появится. Она никуда и не уходила. Напротив, прогрессировала с каждым днём, ведь доктору Рубинштейну до Разумовского и дела не было. Его интересовала только Птица. Он готов был ставить самые жестокие опыты, проводить самые дорогие и бессмысленные исследования лишь бы проверить свои догадки и предположения. Разумовский поднял голову и увидел Волкова. Олег вновь стоял перед ним как ни в чем не бывало, однако Сергей отрицал всё происходящее, принимая всё это за очередные фокусы Птицы, или чего еще хуже — побочное действие от препаратов, которыми его здесь пичкали. — Мы долго будем смотреть друг на друга? — Олег вопросительно выгнул бровь. — Убирайся, — обессиленно выдавил из себя Сергей и отвернулся. — Не за тем я сюда приходил, чтобы сейчас вот так всё бросить. Олег понимал, что Разумовский все еще не признает его, особенно после попыток спрятаться в шкаф. Снова исчезнуть. Он решил не рисковать и не снимать в этот раз смирительную рубашку с Сергея. Хоть Волков и внушил себе, что на это нет времени, но сам понимал — он боится встречи с Птицей. А кто знает когда она проснется ото сна... Волков взял Разумовского под локоть и бережно повёл к выходу. На удивление выбраться из больницы не составило труда. Хоть Серёжа пару раз и споткнулся, но лишнего внимания они не привлекли. Охранник дремал на рабочем месте и, судя по громкому храпу, видел уже третий сон. — Я словно нянька какая-то, — буркнул вслух Олег, удержав Серёжу от очередной попытки упасть. Как только они отошли на приличное расстояние от психиатрической больницы, Волков остановился. Спрашивать Сергея куда им идти было бессмысленно, так как тот пребывал в каком-то трансе. Недолго думая, Олег принял решение: он поведёт его в свою квартиру. Там их искать точно не будут. По крайней мере не сейчас. Дошли они довольно быстро. Войдя внутрь, Олег сразу же закрыл дверь на замок. Волков помог Сергею снять рубашку. Всё это происходило в гробовой тишине. Олегу даже казалось, что он сейчас взвоет от этого напряжения. — Ты думаешь, что я ненастоящий? — резко спросил он, смотря в голубые глаза Разумовского. Сергей молчал. Словно зачарованный он стоял и смотрел на Олега пустыми стеклянными глазами. То ли от того, что Серёжа успокоился, то ли это было вызвано какими-то иными причинами, но руки его больше не дрожали и держался он довольно уверенно. — Не игнорируй меня. — Я не знаю, — вдруг произнес Серёжа, — хотел бы я верить, что ты живой, что стоишь здесь, передо мной но не могу. Мне каждый день снятся кошмары. Снится, что ты — это я, что твоими руками я убиваю людей, причиняю вред...Но потом просыпаюсь и понимаю, что это вовсе не кошмар — это реальность и это действительно было. — Она не спит? — взволнованно спросил Олег, но его лицо быстро приняло прежние нотки спокойствия. — Она никогда не спит, — вздохнул Разумовский, не прерывая зрительный контакт, — это уже не остановить. Зря ты вытащил меня оттуда. В любой момент я могу пойти по наклонной и последствия будут ужасны. Олег сделал пару шагов вперёд. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Сергей чувствовал его дыхание, такое родное, такое знакомое. Волков бережно опустил голову Серёжи на грудь. Теперь он чувствовал сердцебиение Олега. Оно было таким ровным и спокойным. Но Разумовский понимал, что Олег был напряжен, и довольно сильно. Он ощущал это всем телом. Так они простояли с минуту. Затем, коснувшись щёк Сергея теплыми ладонями, он приподнял его голову и, коснувшись лбом его лба прикрыл глаза, наслаждаясь уединением. После такого спать уж точно не хотелось, несмотря на столь позднюю ночь. Хотелось просто вот так вот стоять, чувствуя запах родного ему человека, чувствовать его присутствие за столь долгое время разлуки. — Олег, я никогда не видел тебя таким. — Ты думал я могу быть только черствым и равнодушным? — полушепотом спросил Волков. — Нет, просто всё это время я видел тебя. Она исковеркала твой образ из детства в моей памяти, — прикрыл глаза Сергей, не давая настойчивой слезе пробежаться по его щеке. Хотелось просто обнять Олега и забыть обо всём произошедшем, как о страшном сне. Волков просто смотрел на Разумовского. Внутри всё кипело. Он так хотел помочь Серёже, но был бессилен. Пока что бессилен. Олег понимал, что Сергей не верит ему, он просто хватается за эту иллюзию, как за соломинку. Это разрывало изнутри на части и Волков ничего не мог с этим поделать. Все, что ему оставалось — это всеми силами показывать свою заботу и поддержку. Сейчас главной целью было доказать, что он реален и иллюзиям конец. Сергей хотел было сказать что-то еще, но Олег поцеловал его прямо в приоткрытые губы. Этот поцелуй был совсем другим, не таким как в больнице. Это была уже не животная страсть, не похоть, не желание просто взять здесь и сейчас. Этот поцелуй был значимым: нежность, сочувствие, страх потери, любовь — вот что было в этом поцелуе. Руки Олега блуждали по телу Разумовского, исследуя его. Словно в первый раз. Сергей волей неволей поддался этому безумию, отвечая динамике этого поцелуя, он целовал Олега также. В какой-то момент одежда Волкова стала мешать, и уже окончательно потеряв себя в образе Олега, Сергей стянул с него практически всё. Оставив лишь трусы. Из груди брюнета вырвался глухой рык и, схватив Разумовского за руку, он буквально рывком долетел до кровати. — Теперь нас точно никто не увидит, — грустно улыбнулся Сергей, привставая на локтях. — Черт, я не дам тебе уйти, даже если сюда в поисках ворвется полиция с кучей оружия, — посмотрел прямо ему в глаза Олег. Разумовский слабо кивнул и закрыл затуманенные глаза, признавая полную капитуляцию. Олег впился в его губы уже страстным, желанным поцелуем. Сергей же в свою очередь обвил его шею руками и ответил на поцелуй, открывая рот и впуская его язык, который тут же ласково скользнул внутрь и подарил обжигающие прикосновения. И вдруг...словно по щелчку пальцев Разумовский как ошпаренный отскочил от Олега, отползая все дальше, к изголовью кровати. Волков вопросительно смотрит на него, не понимая что произошло и что он сделал не так, где он нарушил эту идиллию. — Ты не настоящий...мой Олег...мой Олежа умер, погиб в Сирии...ты не он, — словно заведенный кричит Сергей. От этих слов у Олега ёкает где-то внутри и ком медленно подбирается к горлу. — Серёж, — Волков хочет остановить его, успокоить, но тот машет руками. От него можно ожидать сейчас все, что угодно, но Олег спокоен. Если он и боится, то где-то внутри. — Не подходи ко мне, уходи! — уже не видя перед собой ничего, продолжает кричать Сергей. — Серёжа, я помогу тебе...мы справимся с этим...вместе. Но Разумовский его не слышит. Его лихорадочно колотит, он чуть ли не с головой накидывает на себя одеяло, пытаясь защититься. — Я настоящий...я не сделаю тебе больно, — пробует еще раз Олег и, кажется, его слова в очередной раз приводят Разумовского в хоть какие-то чувства и он перестаёт барахтаться. Волков не понимает почему Сергей то бросается к нему в объятия, то шарахается, словно видит монстра перед собой. Ему тяжело видеть близкого человека таким...таким разбитым и беспомощным. Разумовский смотрит на него из под рыжей пряди волос, что спадает прямо на лицо. Олегу кажется или взгляд Серёжи не такой как прежде. Глаза красные от минувшей истерики, но взгляд смутно знакомый. — Ты слышал меня? Мы справимся с этим. Вместе. — уверенно произносит недавнюю фразу Волков и делает шаг вперёд.