Resuscitation/Реанимация

Возвращение в Лондон не принесло ей ожидаемого облегчения. Скорее, даже напротив. Вместо того чтобы приходить в себя, забывая прошедшие недели, Гермиона бесконечно прокручивала в голове старые диалоги, только теперь вспоминая уже двух людей. Какая ирония. Вновь пойдя на поводу у собственной трусливости, она не стала сообщать друзьям, что вернулась. Меньше всего ей хотелось слышать упреки и вопросы Рона, видеть внимательные взгляды Гарри и терпеть допросы и понимающие улыбки Джинни. Мерлин, она их всех действительно любила, но сил в который раз делать вид, что она приходит в норму, не было совсем. Старое кладбище, куда Гермиона пришла в надежде найти долгожданное успокоение, встретило её шелестом листьев и какой-то тянущей тишиной. Дойдя до нужной могилы, она осторожно присела возле ограды и, наколдовав несколько орхидей, уложила их перед памятником. — Привет, — голос, казавшийся ей самой оглушающим, дрогнул, не дав хозяйке закончить фразу. — Знаешь, если бы ты сейчас был здесь, я бы не смогла смотреть тебе в глаза. Мерлин, я ничего не успела тогда тебе ответить, но всё равно чувствую себя последней сукой. Я же говорила это уже, да? Выдохнув на секунду, Гермиона усмехнулась, задрав голову вверх и посмотрев на проплывающие мимо облака. — Гриффиндорцы же считаются смелыми, а я веду себя как трусиха, сбегая сначала отсюда, потом уже от Малфоя. Хотя, справедливости ради, сбегаю я по большей части от себя самой — уж это-то я могу позволить себе признать, — она нахмурилась. — С одной стороны, это, наверное, ужасно эгоистично: не желать никому ничего объяснять, хотеть остаться в одиночестве. Но с другой — я ведь всю жизнь потакала чужим нуждам и желаниям, могу я наконец хоть раз сделать так, как хочется мне? Задумавшись, как она выглядит со стороны, беседуя с памятником, Гермиона фыркнула. — Иметь друзей и даже знакомых, но прийти поговорить на кладбище — идея, достойная отдельной палаты в Мунго, — пробормотала она и тут же приуныла. — Честно признаться, перед Малфоем мне действительно стыдно. Он меня поддержал — правда, поддержал — мы почти подружились, а я взяла и пропала без каких-либо видимых причин. Интересно представить, что Драко мог подумать, не получив ответа на своё письмо, которое он, я уверена, отправил мне утром. — Повела себя как трусливая идиотка, ей-Мерлин, ведь Малфой-то явно не догадывается, что ты просто-напросто влюбилась в него, Грейнджер, — проговорив собственное признание вслух, Гермиона вздрогнула: ни разу до этого момента она не допускала даже мысли об этом, а потом, припомнив один из последних разговоров, застонала от угрызений совести. — А я ему ещё и с квартирой обещала помочь….

***

Стараясь не поддаваться очередному приступу самокопания, Гермиона вздохнула. Спустя неделю её лондонская жизнь начала потихоньку устаканиваться, если можно было так назвать её социальную отчуждённость, постоянные посещения старого кладбища и поиск работы. Первые пару дней она честно ждала письма обычной совиной почтой, но Малфой, видимо, решил, что навязываться — выше его достоинства. Учитывая, что сбежала из них двоих именно она, он вполне мог подумать, что Гермиона больше не хочет с ним общаться, и она не смогла бы его за это винить. И она скучала. Чёрт возьми, как она изначально и предполагала, она и вправду скучала по этому чистокровному засранцу, который умудрился пробраться ей в душу за каких-то несколько недель и прочно там обосноваться. Тому самому засранцу, который когда-то дразнил её в школе по собственной недалёкости, как он ей сам признавался в эти дни, и тому самому, который помог ей снова обрести себя. Собрать разодранное в лохмотья нутро и предотвратить начинающуюся депрессию, в которую Гермиона чуть было не погрузилась. Малфой сумел предупредить одну катастрофу и стал причиной другой, даже сам того не подозревая. И теперь Гермионе было до тошноты досадно, что она поддалась этому нелепому порыву, оставив шлейф недосказанности и лицемерное впечатление, что она его просто использовала как жилетку для утешений. Или какое-нибудь ещё, не менее мерзкое. Гермиона поморщилась. Пожалуй, такой жалкой и отвратительной она не ощущала себя с тех пор, как… никогда. Никогда в жизни она не притворялась из эгоистических соображений. Вспомнив, как именно в Хогвартсе клеймили слизеринцев, она хмыкнула: сейчас она как никогда подходила под эти стереотипные образы, которые сама в сознательном возрасте старалась не поддерживать. Разочарование в самой себе затопило её с головой, заставляя стыдливо гореть и покрываться румянцем, расползавшимся от щёк к шее. Желая оправдаться хотя бы перед собой, Гермиона взялась было за пергамент, но поняла, что ей нечего написать. Во всяком случае, ничего такого, что могло бы обосновать её поступок и сделать его менее ужасным. — Маховик времени мне бы сейчас точно не помешал, — пробормотала она, откладывая бумагу и перо в сторону и обречённо вздыхая. Не желая быть обнаруженной раньше, чем сама будет к этому готова, Гермиона обходила стороной Косой переулок, выбирая для прогулок магловские проспекты. Она могла так бездумно бродить по городу по несколько часов, только вместо бесед у неё были обычные наушники с громко звучащей музыкой, которая, увы, совсем не заглушала внутренний голос, как бы она ни пыталась. Этот четверг ничем не отличался от предыдущих, кроме разве что согласия популярного журнала о трансфигурации принять её на работу. Они даже были не против, чтобы Гермиона работала из дома, присылая статьи совиной почтой. Она должна была радоваться и когда-то точно прыгала бы до потолка, что такое издание захотело сотрудничать с ней, что говорило о несомненном признании её способностей, а не просто статуса героини войны. Но сейчас, если где-то внутри у неё и был восторг, то она никак не могла его нащупать сквозь поселившуюся там пустоту. Решив, что всё равно отпразднует это событие, Гермиона оделась чуть наряднее обычного, сменив любимые джинсы и толстовку траурного чёрного цвета на платье того же оттенка, и отправилась в сердце магловского Лондона. Она точно знала, где хочет провести этот вечер. Однажды они уже были вместе с ним на дне рождения их общего друга в ресторане с видом на город неподалёку от знаменитого «Ока», и теперь Гермионе хотелось вновь вернуться туда. Она могла бы даже представить, что мог сказать он, сообщи она ему о своём успехе. — Мадемуазель, мы просто обязаны это отметить, — хмыкнул бы он, широко улыбаясь. — Первая ступень твоей головокружительной карьеры, как-никак. Грусть затронула уголки её губ, которые, едва приподнявшись в ностальгии, опустились вниз, не справившись с нахлынувшими эмоциями. Он часто называл её мадемуазель. Гермиона так и не поняла, что такого видел в ней он, раз выбрал такое изысканное нежное прозвище. Сама она никогда не считала себя достаточно леди для этого. Куда ей, с её непокорными завитками волос и столь же строптивым самодостаточным характером? Он считал иначе. — Ты просто слишком критична к себе, — заметил он в одном из их споров. — И даже не представляешь, какой можешь быть на самом деле. Её любимое белое вино в изящном бокале приятно охлаждало и, скатываясь внутрь, разливалось теплом, пока она ловила эстетический оргазм от разгорающегося в небе заката с высоты тридцать первого этажа. После ужина, состоящего из алкоголя и лёгкого салата, Гермиона планировала дойти до Лондонского глаза ради вида на ночной город. Лавируя между парочками, выползшими на улицы в невероятных количествах, она ловила себя на мысли, что в каждом прохожем со светлыми волосами ей видится Драко и его знаменитая малфоевская усмешка. Один из мужчин даже заставил её испуганно шарахнуться в сторону, и, только поймав недоумённый взгляд, Гермиона поняла, что обозналась. — Чёрт знает что, — пробурчала она себе под нос, выравнивая дыхание. — Не хватало ещё из-за него невроз себе заработать, что было бы, в общем-то, немудрено. Вряд ли Малфой шатается по Лондону, если он сам говорил, что ждёт выписки матери. Кое-как успокоившись, она заняла очередь, снова погружаясь в себя, пока та двигалась вперёд, и признавая, что ей бы не помешало ещё несколько сеансов у психолога. — Завтра же запишусь, — пообещала она неизвестно кому, одновременно кивая и не обращая внимания на странную реакцию окружающих. О каких гипотетических отношениях и влюблённости она вообще могла думать, если малейший стресс заставлял её вздрагивать и поддаваться панике? И всё, что она сможет дать человеку, — это бесконечные слёзы и собственное плохое во всех смыслах самочувствие?

***

Неделя сеансов пошла Гермионе на пользу: она перестала дёргаться от случайных касаний, хотя от голосов, напоминающих ей интонации некоторых людей, всё ещё холодели руки, а по спине пробегали мурашки. Она резко оборачивалась, стараясь казаться незаметной, и пригибалась, высматривая в толпе знакомые макушки, а не находя, облегчённо выдыхала. После десятка таких ложных тревог Гермиона совершенно расслабилась, хотя продолжала корить себя и ругала за моменты излишнего спокойствия. — Мисс Грейнджер, вам нужно увидеться с теми, на кого вы так боитесь напороться, — говорил ей психолог на каждом приёме. — Вы же не можете бегать от них вечно, тем более что главные наши страхи мы рано или поздно всё равно встречаем, причём в самый неподходящий момент. Ей бы прислушаться тогда, но Гермиона отмахивалась, думая, что предусмотрела все возможные варианты: ходила в магловские магазины, обходя стороной места, где могли появиться друзья или Малфой, поселилась в отдалённом районе, использовала дезиллюминационное заклинание в центре, а в остальное время практически отказалась от магии. Но судьба явно была той ещё шутницей в демоническом обличье.

***

Лес Дин с детства был одним из её любимых в списке их маршрутов с родителями, поэтому, когда ей становилось особенно тоскливо, она отправлялась туда. Проходила по безлюдным дорожкам, прислушиваясь к звенящей тишине и чириканью птиц, прокручивала в голове сохранившиеся на задворках памяти семейные вылазки и тихо улыбалась. Сегодня природный парк был ещё более пустым, чем Гермиона помнила по прошлым визитам, но это не помешало ей воспроизвести привычный путь, наслаждаясь прохладным ветерком, откидывавшим её волосы назад к плечам и охлаждавшим лицо. — Грейнджер? Тихий голос, который она бы узнала из тысячи, был полон неверия, словно человек не ожидал встретить её здесь. Гермионе показалось, что он прозвучал подобно грому посреди безмолвия леса, в котором даже деревья перестали шелестеть кроной и ронять листья на землю. — Ты так и будешь молчать? Оправившись от шока, Малфой явно вознамерился получить ответы на свои вопросы, метнувшись к ней, будто боялся, что она исчезнет, и развернув к себе. Отшатнувшись, Гермиона замерла от резкости его тона и движений, страшась поднять глаза. Пожалуй, больше всего прочего она опасалась увидеть в них забытые со времён школы эмоции: презрение и ненависть. Но, честно признаться, полностью этого заслуживала. — Чёрт, может, скажешь хоть слово? — теперь в его голосе звучали лишь жуткая усталость и какая-то затаённая печаль, и это подтолкнуло её всё же посмотреть на него. Молча изучая его лицо, она отмечала вновь проявившиеся синяки, которые становились меньше за время их общения в Плимуте, и осунувшийся вид и ловила мелькающие эмоции, которые он так сильно пытаться спрятать. С каждой секундой она находила всё больше и больше подтверждений тому, что не могла представить даже в самых смелых мечтах. — Ты… ты искал меня? — неуверенно спросила, упиваясь его взглядом и жадно ловя вспышки его серых глаз. — Конечно, Мерлин тебя задери, я тебя искал! — Драко посмотрел на неё как на полоумную. — Когда ты неожиданно пропала и не отвечала ни на одно из писем, что я должен был, по-твоему, думать? — Малфой… — Я, пресвятая Моргана, был уверен, что с тобой что-то случилось! — Драко… — Что Драко, Грейнджер? Если ты не хотела продолжать общение, сказала бы прямо, — выдохнул он, болезненно морщась и проводя рукой по волосам. — Чтобы я не метался, бросив всё, включая собственную мать, в поисках тебя или, не дай Мерлин, твоего тела, не зная, куда обратиться. Малфой выглядел таким расстроенным и до того уязвлённым, что у Гермионы невольно защемило сердце. Вряд ли она могла себе когда-то представить, что он и вправду кинется её искать, не дождавшись ответа на письмо, и теперь она чувствовала себя в сотню раз хуже, чем когда только сбежала. — Я не думала, что ты будешь меня искать, — еле слышно пробормотала она, виновато глядя ему в глаза. — Я… — Конечно, куда мне, — хмыкнул Драко. — Да нет же! — яростно возразила Гермиона, понимая, что именно он подумал. — Мне просто не пришло в голову, что это может выглядеть так, словно что-то произошло. И я вовсе не хотела обрывать общение. — Тогда почему ты сбежала, Грейнджер? — обескураженно выдавил он, продолжая недоверчиво рассматривать её. — Почему ты исчезла, не говоря ни слова? Не оставив даже гребаной записки? — Мне… мне нужно было разобраться в себе, — Гермиона пожала плечами. — Это не оправдание, я знаю, но… — Разобраться в чём? — Малфой прищурился, словно пытаясь угадать, о чём она сейчас размышляет. — В чём таком тебе потребовалось срочно разобраться, что ты не могла дождаться другого дня или просто сообщить? — Да в чувствах своих! — вспыхнула Гермиона, не сдержавшись. — Ты что, действительно ничего не понял? Я просто испугалась, вот и сбежала, не подумав. — Ты хочешь сказать… — его голос дрогнул, выдавая волнение, а серые глаза воззрились на неё в таком немом изумлении, от которого на её щеках расцвели ярко-красные пятна. — Поверить не могу, — прошептала она потрясённо. — Вот уж не думала, что ты такой слепой. Мне казалось, что это очевидно. — Даже если бы мне пришла в голову эта безумная мысль, я бы не поверил, — Драко позволил себе улыбнуться уголками губ, пытаясь поймать её взгляд. — Учитывая наше общее прошлое, я бы скорее решил, что сошёл с ума, чем надеялся на то, что Гермиона Грейнджер ответит мне взаимностью. — Вза…. Что? — Гермиона уставилась на него широко раскрытыми глазами, не понимая, послышалось ей или нет, и не могла произнести ничего содержательного. — И ты… Я… — Да, Грейнджер, мы с тобой два идиота, — облегчённо расхохотался Малфой, притягивая наконец её к себе и целуя в макушку.

***

Его поцелуи, о которых Гермиона так давно втайне грезила, обжигали кожу, пока ладони крепко сжимали её бёдра, заставляя приглушённо выдохнуть. Отвечать ему сейчас казалось ей самым правильным, что только могло быть, и ни разу за последние недели она не ощущала себя настолько живой. Длинные пальцы путались в её волнистых волосах, едва заметно потягивая их вниз, и приподнимали вверх подбородок, пока губы оставляли метки на границе с шеей, и Гермионе оставалось только цепляться руками за его плечи. В следующее мгновение Драко уже мягко проводил подушечками вдоль её тела под футболкой, вынуждая покрываться мурашками и запрокидывать голову назад, прижимаясь ближе. Желая сделать что-нибудь в ответ, Гермиона потянулась к воротнику его рубашки, притягивая его к себе для поцелуя и тут же начиная расправляться с пуговицами. — Кому-то не терпится, — шепнул ей на ухо Малфой, тихонько усмехаясь. — Кто бы говорил, — Гермиона закусила губу, покрываясь румянцем, и приподняла бровь, намекая на заметно оттопыренные хлопковые брюки. Ничего не ответив, Драко с дразнящей ухмылкой стянул с неё футболку, продолжая покрывать кожу лёгкими, едва ощутимыми поцелуями, и расстегнул лифчик, остановившись на секунду, чтобы полюбоваться. — Ты очень красивая, — глядя на неё потемневшими глазами, заверил он, возвращаясь к медленной пытке и переходя к груди, избегая затвердевшие соски. Гермиона громко выдохнула, когда Малфой по очереди обвёл их языком по контуру и прикусил, смещая руки к её ягодицам и сжимая их. Ей казалось, что её тело превратилось в сплошную эрогенную зону под властью его пальцев, которые творили с ней нечто невообразимое, хотя раньше прикосновения не вызывали у неё такой реакции. Тем временем Драко избавил её от джинсов, оставляя в одних трусах, и медленно провёл руками по голым ногам, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль внутренней стороны бедра. — Несправедливо, — прошептала Гермиона, посмотрев на него подёрнутыми дымкой глазами, и попыталась ухватиться за край его штанов. — Ты слишком одетый, в отличие от меня. Усмехнувшись, он спустил их вниз, вышагивая и оставляя их лежать на полу. — Мне кажется, пришло время переместиться в комнату, — с этими словами Малфой подхватил Гермиону, заставляя её обхватить ногами его торс, и двинулся вглубь квартиры. Оказавшись в спальне, Драко аккуратно опустил Гермиону на кровать и замер, осознавая, насколько соблазнительно она выглядит, лёжа практически обнажённой среди его льняных простыней. Медленно целуя, он навис над ней, начиная спускаться вниз, уделяя внимание каждой частичке её тела, наслаждаясь тем, как она закатывает глаза, теряясь в собственном блаженстве, и прерывисто дышит, ожидая продолжения. Её руки, взметнувшись вверх, снова обхватили его плечи и прошлись по спине, оставляя заметные красноватые следы от ногтей. — Ты решил отомстить мне за те недели, да? — выдыхает Гермиона ему куда-то в шею. — А ты всегда такая нетерпеливая? — с ухмылкой поинтересовался Малфой, освобождая её от белья и проводя пальцами по её лобку, погружаясь внутрь. Ответом ему был приглушённый из-за закушенной губы стон. Драко с вуайеристским удовольствием следил за выражением лица Гермионы, сгибая руку под разными углами и меняя положение, упиваясь её отзывчивостью. Почувствовав, что она близится к грани, Малфой вытащил пальцы и, избавив себя от трусов, заполнил её, отчего Гермиона застонала ещё громче и отчаянней, бормоча что-то бессвязное. Продолжая мучительно медленно отводить бёдра назад и толкаться обратно, он завёл её руки над головой и слегка наклонился вперёд, не желая признавать, что и сам не выдерживает затеянную им игру. Когда Гермиона нетерпеливо захныкала и, резко двигаясь ему навстречу, попыталась ускорить темп, Драко довольно усмехнулся и, не показывая своего удовлетворения, поддался. «Ещё лучше, чем во снах», — мелькнуло у него в голове, прежде чем Гермиона выгнулась, а её стеночки начали сокращаться вокруг его члена. Он последовал за ней несколько мгновений спустя, отпуская её запястья и падая сверху, придавливая своим телом. Тяжело дыша, Малфой попытался перекатиться вбок, но был остановлен ладошкой Гермионы. — Не надо, — она слегка улыбнулась и пояснила: — Полежи немного. Мне нравится чувствовать тяжесть твоего тела. — Кажется, я многого о вас не знаю, мисс Грейнджер, — пробормотал Драко, ощущая теплоту её объятий. Она рассмеялась, рассеянно поглаживая его по влажной от пота спине. Отчаянно желая видеть её, Малфой осторожно скатился с неё и перевернулся на бок, пристраивая руку на её талии и внимательно вглядываясь в её лицо. — Что тебя беспокоит? — нахмурился он. — Я буквально вижу, как разбегаются твои мысли. Я что-то сделал не так? — Всё хорошо, Драко, — Гермиона кивнула, но, заметив его скепсис, исправилась: — Всё было прекрасно, правда. Я немного о другом задумалась, — тут она виновато улыбнулась. — Помнишь, я рассказывала тебе о друге? Там, в Плимуте? — Помню, — его короткий ответ и сдвинутые брови показывали, что он всё ещё не понимал, какое отношение это имеет к нынешним событиям. — В тот день, — она прервалась, дождавшись его кивка, — за несколько секунд до случившегося он признался, что я для него больше чем подруга. — А ты? Ты его любила? — прямо спросил Малфой, уставившись в карие глаза. — Как друга, — она выдавила грустную улыбку. — Но знаешь, я не могу перестать чувствовать себя виноватой. Что он умер, а я продолжаю жить. И что я никогда бы не ответила ему взаимностью. — Это нормально, Грейнджер, — приподнявшись, он принял сидячее положение и притянул Гермиону к себе, обнимая. — Когда теряешь близкого человека, ты в любом случае ощущаешь свою вину за что бы то ни было: за то, что не сказал ему важных слов, или за то, что ты жив, а он нет. Это нормально. Главное — понимать, что это не так на самом деле. — Мой психолог говорит то же самое, — осторожно заметила Гермиона. — И что нужно время, чтобы принять факт ухода человека, смириться с этим и перестать грызть себя за это. — Так и есть, — Драко погрузился в свои мысли, и Гермиона только в этот момент сообразила, что он сам недавно потерял отца. — Ты тоже это чувствуешь, да? — она накрыла его руку своей, выражая поддержку. — Иногда, — он кивнул. — Каким бы он ни был, он был моим отцом. Даже когда родители совершают ужасные вещи, бывает сложно их ненавидеть, особенно когда они уходят. Не зная, что сказать, Гермиона сжала его ладонь сильнее, положив голову ему на плечо и тихонько вздохнув. — Но это ведь проходит, верно? — им обоим было понятно, к чему риторический вопрос относился. — Как и всё плохое.

***

— Спасибо, Драко, — Гермиона улыбнулась, глядя на него поверх чашки с кофе, и ответила на его невысказанный вопрос в виде приподнятой брови: — За то, что спросил и выслушал. Мне правда стало легче. — Мне тоже, — он выдохнул и, закусив губу, закончил: — Наверное, нам обоим нужен был этот разговор. — Знаешь, когда я находилась одна после его смерти… — Гермиона зажмурилась. — Скажи, — требовательный тон Малфоя слегка напомнил ей его прежнюю версию и машинально заставил сжаться, и он, заметив это, уже более мягко повторил: — Скажи его имя, Гермиона. — Джеймс. Его звали Джеймс. Моментально охрипший голос выдавал её с головой, но Гермиона была уверена, что Драко больше никогда не позволит себе нелестно о ней высказаться, и подняла голову. — Всё хорошо? — его обеспокоенный взгляд пробежал по её лицу, остановившись на глазах, а ладонь сжала её пальцы. — Да, — она попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. — Пока не очень, но всё будет хорошо. — Обязательно. — И у нас? — И у нас. Ты же хочешь этого? — Хочу, — её немного беспомощная улыбка заставила его сердце перевернуться. Драко сглотнул. — Тогда будет, — его уверенность подействовала на Гермиону удивительно успокаивающе, и она расслабилась, только в этот момент отмечая, как сильно была напряжена. — Когда мы с тобой в Плимуте только начали общаться, у меня почему-то сразу возникло ощущение, что меня понимают. Я об этом и пыталась сказать. Мне казалось, что мне проще в одиночестве, но только при наших с тобой беседах мне действительно становилось легче. — У меня было так же, хотя я вообще поначалу отрицал, что мне нравится проводить с тобой время. — Эй, — Гермиона шутливо толкнула его кулачком в плечо и засмеялась, отчего вокруг её глаз поползли хитрые морщинки. Малфой даже застыл, залюбовавшись. — А то ты нет? — Неважно, — она прищурилась, подходя к окну в гостиной и наблюдая за летающими в небе птицами, чувствуя себя в тот момент такой же свободной, и наклонила голову, когда Драко подошёл ближе, обнимая её со спины. — Кажется, пришло время написать письмо друзьям.